— Ты гладишь эту рубашку уже пятнадцать минут.
Дмитрий стоял в дверях спальни, прислонившись плечом к косяку.
— Я просто хочу отутюжить воротник нормально, — Света не подняла глаз от гладильной доски.
Утюг с шипением выпустил облако пара. В соседней комнате захныкала трёхлетняя Вера, проснувшаяся после дневного сна. Света дернулась было в сторону двери, но муж преградил путь.
— Пусть поплачет, легкие разовьет. Рубашку давай. Нам выходить через полчаса.
Света молча сняла светло-голубую ткань с доски, повесила на плечики. Спина привычно заныла от долгого стояния.
— Дима, может, не поедем? — она рискнула поднять на него взгляд. — Вера капризничает с самого утра. У нее зубы лезут. Я всю ночь не спала.
Дмитрий недовольно цокнул языком.
— Мы к Олегу собирались три недели. Наташа там стол накрывает. Ты предлагаешь мне позвонить и сказать: извините, моя жена не справляется с одним ребенком, поэтому мы будем сидеть дома?
— Я справляюсь. Я просто устала.
— От чего? — он искренне удивился, застегивая пуговицы на запястьях.
— Ты в декрете сидишь. Дома тепло, вода горячая есть, машинка стирает. Отдыхай — не хочу.
Света проглотила слова. Спорить было бесполезно. Три года этот разговор ходил по кругу. Любая жалоба на усталость разбивалась о железный аргумент: «Я приношу деньги, ты сидишь дома».
— Иди оденься нормально, — бросил муж, глядя на ее домашнюю кофту.
— Наташа всегда с иголочки выглядит. А ты как тень отца Гамлета в последнее время.
Он развернулся и ушел на кухню. Света пошла к дочери.
В машине ехали молча. За окном мелькали серые панельки спального района. Вера уснула в автокресле, убаюканная ритмом дороги.
— Я завтра поеду в офис, — вдруг сказала Света, глядя прямо перед собой на дорогу.
Дмитрий резко затормозил перед светофором.
— Зачем?
— Напишу заявление на выход из декрета. Вере дали место в садике, путевка на руках. Пора выходить.
— Мы это обсуждали, — голос мужа стал плотным, сдерживающим раздражение. — Никуда ты не выходишь.
— На мою зарплату до декрета мы откладывали половину...
— Я сказал — нет! — он стукнул ладонью по рулю.
— Ребенок пойдет в сад, начнет болеть. Неделю ходит, две дома. Кто с ней сидеть будет? Я? У меня работа. А ты там свои копейки получать будешь и на больничных сидеть.
— Это не копейки. Я ведущий специалист была.
— Была. Три года назад. Сейчас ты кому нужна со своими устаревшими знаниями? — Дмитрий усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида.
— Сиди дома, занимайся ребенком и бытом. Я не собираюсь приходить в грязную квартиру к пустым кастрюлям, потому что моя жена решила поиграть в независимость.
Света отвернулась к окну. Спорить в машине, когда сзади спит ребенок, она не хотела.
Квартира Олега и Наташи встретила их запахом запеченного мяса и идеальным порядком. Ни одной пылинки на открытых полках. Ни одного разбросанного детского носка, хотя их сыну было столько же, сколько Вере.
Наташа вышла в коридор в красивом платье, с уложенными волосами. Свежий маникюр блестел под галогеновыми лампами прихожей.
— О, какие люди! — Олег вышел следом, пожал руку Диме. — Проходите, раздевайтесь.
Света стянула куртку, чувствуя себя неуклюжей и серой в своем простом свитере. Наташа сразу перехватила Веру.
— Светочка, привет. Иди мой руки, стол уже накрыт.
За столом Дмитрий оживился. Он всегда любил быть в центре внимания. Накладывал салаты, шутил, громко чокался бокалом с минералкой.
— Наташа, ну просто волшебница! — Дмитрий подцепил вилкой большой румяный кусок мяса. — И когда только успеваешь?
Наташа чуть приподняла бровь, глядя на гостя с другого конца стола.
— Стараюсь.
— Вот реально скатерть-самобранка, — не унимался Дмитрий, активно жуя. — И дома ни пылинки, и сама с иголочки. Маникюр вон какой.
Света молча ковыряла вилкой салат. Огурцы казались картонными.
— Учись, Света, — Дмитрий небрежно толкнул жену локтем.
Света замерла. Вилка звякнула о край тарелки.
— А то сидишь в декрете третий год, а толку? — продолжал муж, не замечая повисшего напряжения.
— Вечно кислая, вечно ничего не успеваешь. Даже рубашку нормально погладить — и то проблема. Сегодня пятнадцать минут над одним воротником пыхтела.
Олег нахмурился, перестав разливать сок.
— Дима, ну зачем ты так?
— А что такого? — Дмитрий искренне распахнул глаза. — Правду говорю.
— Ей бы поучиться у твоей жены, как хозяйство вести. А то распустилась совсем. Сидит на моей шее, еще и на работу сегодня собралась выходить. Представляешь? На работу! Дома порядок навести не может.
Света аккуратно положила вилку на салфетку.
— Я отойду на минутку.
Она встала, не дожидаясь ответа, и быстро пошла по коридору. Скрылась в ванной. Закрыла дверь и оперлась руками о край раковины. Из зеркала на нее смотрела уставшая женщина с темными кругами под глазами, которые не брал ни один тональный крем.
Три года. Три года она тащила на себе весь быт. Уборка, готовка на три дня вперед, развивашки, поликлиники, бессонные ночи. Дмитрий не менял памперсы, принципиально не гулял с коляской. За три года он ни разу не встал к дочери ночью.
«Я деньги зарабатываю», — звенело в голове его коронное оправдание.
Дверь тихо скрипнула. Вошла Наташа.
— Свет, всё нормально?
— Да, — Света выпрямилась. — Просто устала.
Наташа скрестила руки на груди, прислонившись к дверному косяку.
— Он всегда так при людях?
Света слабо кивнула.
— Он считает, что я дома прохлаждаюсь за его счет. Я хочу на работу выйти, чтобы хоть свои деньги были, а он скандалит. Угрожает, что разведемся, если я путевку в сад активирую.
Наташа долго смотрела на нее. Лицо хозяйки дома утратило приветливое светское выражение, став жестким и собранным.
— Понятно, — ровно произнесла она. — Пойдём-ка обратно.
Они вернулись в гостиную. Дмитрий как раз накладывал себе вторую порцию фирменного салата.
— Во, девчонки вернулись! — гаркнул он. — Наташа, я Олегу говорю — повезло ему крупно. Не жена, а золото. Мою-то вон фиг заставишь так нарядиться. Ей всё некогда.
Наташа спокойно села на свое место. Отодвинула тарелку.
— Дима, а ты знаешь, кто у нас сегодня полы мыл?
Дмитрий запнулся с вилкой в воздухе.
— Ну, ты, наверное. Кто еще?
— Не угадал. Олег мыл, — Наташа кивнула на мужа. — А кто вчера с ребенком сидел, пока я на этот самый маникюр ездила, который ты так хвалишь? Тоже он.
Дмитрий недоверчиво хмыкнул, посмотрев на друга.
— Олег, ты серьезно? Тебе делать нечего после работы с тряпкой бегать?
— Святое дело, — миролюбиво подтвердил Олег. — Жена в спортзал или в салон, я с малым.
— А перед гостями генеральную уборку всегда вместе делаем. Я пылесошу, полы мою, пыль вытираю. Наташа готовит.
Дмитрий растерянно переводил взгляд с друга на его жену. Схема идеального мира в его голове явно дала трещину.
— Так вы что, пополам всё делаете? — в его голосе прозвучало искреннее возмущение. — Олег, ты же начальник отдела! Ты мужик или кто?
— Представь себе, — отсекла Наташа, не дав мужу ответить. — Чистота в доме — это наша общая заслуга. Мы оба работаем, Дима. И быт у нас общий. Ребенок тоже общий.
— Ну так вы оба работаете! А Света дома сидит!
— Света с ребенком двадцать четыре на семь одна справляется, — припечатала Наташа, не повышая голоса, но так, что Дмитрий вжал голову в плечи.
— А ты ей даже на работу выйти не даешь, чтобы удобную бесплатную прислугу не потерять.
— Я деньги в дом приношу! — пошел в наступление Дмитрий.
— И что? Ты купил право унижать жену при друзьях? Восхищаться чужой женой, оскорбляя свою — это вообще не комплимент мне. Это просто низость.
Дмитрий бросил вилку на стол. Звякнул фарфор.
— Да кому она там нужна после трех лет сидения в декрете! — он ткнул пальцем в сторону Светы.
— Кто ее возьмет? Она двух слов связать не может на собеседовании.
Света подняла голову.
Она ждала, что сейчас внутри поднимется привычная волна обиды. Что на глаза навернутся слезы от несправедливости. Что захочется оправдываться перед Наташей и Олегом, доказывать свою состоятельность.
Но внутри было пусто. И очень тихо.
Она смотрела на мужа, на его перекошенное от праведного гнева лицо, на оттопыренный палец, и видела перед собой просто чужого, неприятного человека.
— Свет, скажи ему! — крикнул Дима. — Скажи, что я прав!
— Мне пора, — твердо сказала она.
Она отодвинула стул. Подошла к спящей на диване Вере, осторожно взяла дочь на руки.
— Дима, собирайся. Мы уходим.
Всю дорогу до дома они молчали. Дмитрий демонстративно включал радио погромче, зло перестраивался из ряда в ряд, подрезая другие машины. Он ждал скандала. Ждал, что Света начнет пилить его за поведение в гостях, а он в ответ выскажет ей всё про ее никчемность.
Но Света молчала. Она смотрела на мелькающие фонари и укачивала дочь.
В прихожей Дмитрий раздраженно бросил ключи на тумбу.
— Больные какие-то, — пробурчал он. — Подкаблучник этот Олег. Тряпка. А жена его вообще оборзела в край. Я к ним больше ни ногой. И тебе запрещаю с ней общаться. Эта фифа тебя плохому научит.
Света сняла куртку. Разула спящую дочь и отнесла ее в детскую. Вернулась в прихожую. Дмитрий стоял на кухне, наливая себе воду.
— Ты слышала меня? — крикнул он. — Никаких встреч с Наташей.
Света подошла к дверному проему кухни.
— Я подаю на развод, Дима. Завтра.
Стакан со стуком опустился на стол.
— Чего? — он обернулся, презрительно сощурившись. — Из-за этой накрученной? Да кому ты нужна с прицепом!
— Себе нужна.
— Ты без моих денег через месяц приползешь! Врастешь в диван у своих родителей и там останешься навсегда. Я тебе ни копейки сверх алиментов не дам! Поняла?
— Поняла, — Света развернулась и пошла в детскую.
Собирать вещи она решила утром, пока он будет на работе.
Октябрь выдался дождливым. Света стояла у окна в офисной кухне и смотрела на мокрые крыши машин внизу.
Кофемашина за спиной утробно заурчала, выдавая порцию капучино.
Прошло четыре месяца. Развод состоялся без истерик в суде — Дмитрий просто не пришел на первые два заседания, всем видом показывая, что ему плевать. Алиментами он не баловал, переводил ровно столько, чтобы не было официального долга. Общим знакомым он активно рассказывал про меркантильную жену, которая разрушила семью, наслушавшись плохих советов.
Света забрала чашку.
На работу ее взяли через неделю после того, как она разослала резюме. Оказалось, что трехлетний перерыв — не приговор, если у тебя есть опыт и желание пахать. Вера пошла в детский сад рядом с домом родителей Светы. Мама забирала внучку по вечерам, пока Света ехала с работы.
Жить у родителей было тесновато. Денег было впритык. Вечерами гудели уставшие ноги.
Но Света сделала глоток горячего кофе и улыбнулась.
Жизнь оказалась удивительно легкой, когда вечером не нужно было обслуживать вечно недовольного взрослого мальчика и слушать, как сильно он тебя содержит.
