— Стиральную машинку я заберу, она почти новая.
Вера сполоснула пальцы под струей воды, стряхнула капли и обтерла ладони о кухонный фартук.
— И телевизор из спальни тоже, — добавил Валерий, не дождавшись реакции.
Он сидел за обеденным столом, вальяжно откинувшись на спинку. На нем были старые спортивные штаны и серая толстовка, в которых он привык вечерами врастать в диван. Только теперь у порога громоздилась полупустая дорожная сумка.
— А ты как думала?
Валерий скрестил руки на груди, всем своим видом демонстрируя уверенность хозяина положения.
— Я ухожу, но голым оставаться не намерен. Совместно нажитое, Веруня. Все строго пополам.
— Машинку я покупала со своей годовой премии, — ровно напомнила она, глядя поверх его головы.
Она не стала добавлять, что премия была за проект, ради которого она полгода пахала без выходных, пока муж искал себя.
— А телевизор вообще моя мать на юбилей дарила.
— В браке?
Валерий подался вперед, опершись локтями о край стола.
— В браке! Значит, общее. Не надо тут из меня дурака делать.
Вера прислонилась бедром к кухонному гарнитуру. Развод назревал давно. Точнее, он вяло булькал, как забытый на плите суп, последние года четыре. Валеру вечно всё не устраивало: зарплата у нее не та, ужины не из трех блюд, фигура после сорока не модельная, разговоры скучные.
Неделю назад он гордо объявил, что встретил настоящую женщину. Ту, которая его ценит, понимает его тонкую организацию и подает на развод. Вера даже спорить не стала. У нее просто гора с плеч свалилась.
Но теперь начался показательный дележ.
— Ладно, — Валерий махнул рукой, изображая невероятное благородство. — Машинку можешь оставить. Телевизор заберу, я по нему футбол смотрел. Но давай к делу. Машина и квартира.
Вера чуть склонила голову набок.
— А мы их будем делить?
— Вера, не дури!
Он раздраженно цыкнул, словно разговаривал с непонятливым ребенком.
— Квартира куплена пять лет назад. Мы уже десять лет в браке были на тот момент. Это по закону совместно нажитое имущество. Мне принадлежит ровно половина!
Он сделал паузу, ожидая истерики. Истерики не последовало.
— То же самое с кроссовером, — припечатал он.
— Губу пристегни, чтобы по коленям не шлепала, — осадила она.
Вера спокойно достала из шкафчика чистую чашку.
— Ты в эту квартиру ни копейки не вложил.
— Что значит ни копейки?!
Он возмущенно хлопнул ладонью по столу, отчего пустая сахарница жалобно звякнула.
— Я работал! Я семью обеспечивал!
— Ага, конечно. Обеспечивал он.
Ей даже не было обидно. Откровенно раздражала только эта незамутненная наглость человека, который свято верил в свой собственный выдуманный мир.
— Твоей зарплаты, Валера, хватало ровно на твои же кредитки и бензин.
Она сыпанула в чашку ложку растворимого кофе.
— За коммуналку кто платил все эти годы? А продукты кто пакетами таскал из супермаркета на своем горбу? Ты же у нас то в поиске себя, то на больничном, то начальник самодур и ты уволился одним днем.
— Я ремонт делал! — выдал он свой главный, заготовленный козырь.
— Ремонт?
Вера не выдержала и коротко, сухо рассмеялась.
— Ты обои в прихожей переклеил. Два рулона купил по акции на строительном рынке. И еще светильник в ванную прикрутил, который три месяца у порога валялся. Грандиозный вклад в недвижимость. Прямо меценат.
— Это улучшение жилищных условий!
Валерий явно нахватался умных фраз на форумах или от своей новой пассии.
— Короче, варианты такие. Либо ты выплачиваешь мне мою долю деньгами. Ну, скажем, миллиона три меня устроят для начала.
Он почесал подбородок, явно прикидывая в уме эту сумму.
— Либо мы ее продаем и делим деньги. А машину я забираю себе, она мне для работы нужнее.
— Для какой работы? Ты три месяца как уволился из логистики, потому что там рано вставать надо.
— Я в такси пойду! В бизнес-класс!
— На моем «Ниссане» пятилетнем? Удачи в бизнесе.
Валерий хитро сощурился, решив зайти с козырей.
— Если ты откажешься отдавать деньги, я на свою половину въеду. И не один. У меня теперь новые отношения. Приведу Кристину сюда, будем жить в соседней комнате.
Он откинулся назад, довольный произведенным эффектом.
— Законом не запрещено! Представляешь, как тебе весело будет? Моя половина — кого хочу, того и вожу.
Вера смотрела на человека, с которым прожила пятнадцать лет, и поражалась. Как она раньше не замечала этой мелочной, жадной сути?
— Жить, значит, с Кристиной тут собрался.
— А что? Моя половина — мои правила.
Он по-хозяйски закинул ногу на ногу.
— Так что лучше по-хорошему, Веруня. Бери кредит, отдавай мою долю, и разойдемся как цивилизованные люди. Ты же не хочешь коммунальную квартиру устроить на старости лет?
— На старости лет?
Вера залила кофе кипятком, методично помешивая темную жидкость ложечкой.
— Мне сорок два, Валера. До старости как-то далековато. А вот тебе пора бы уже повзрослеть.
В этот момент телефон на столе ожил вибрацией. На светящемся дисплее появилось имя «Антонина Петровна». Свекровь.
Вера смахнула зеленую кнопку и сразу включила громкую связь. Скрывать было нечего.
— Да, Антонина Петровна.
— Вера! — раздался из динамика напористый, металлический голос свекрови. — Мне Валера сейчас написал, что ты его с одной дорожной сумкой на улицу выставляешь! Это что за новости такие?
Валерий приосанился на стуле, почувствовав поддержку тяжелой артиллерии. Мама всегда умела ставить людей на место.
— Я никого никуда не выставляю, — ровно ответила Вера.
Она сделала глоток обжигающего кофе.
— Ваш сын сам решил уйти к другой женщине. Вещи он тоже собирает сам. Никто его не гонит.
— При чем тут другая женщина!
Свекровь заговорила громче, явно переходя на свой любимый командирский тон, от которого раньше у Веры портилось настроение на полдня.
— Жизнь сложная штука, деточка! Всякое бывает. Мужик оступился. Но это не значит, что его нужно до нитки оббирать! Он пятнадцать лет на тебя угробил! Лучшие годы!
— Угробил?
Вера перевела взгляд на бывшего мужа. Тот поспешно уставился в окно, делая вид, что очень заинтересован видом серого двора.
— Антонина Петровна, он последние два года больше на диване лежал, чем работал.
— Не выдумывай!
Металл в голосе свекрови зазвенел еще отчетливее.
— Мой сын всегда при деле! Это ты из него все соки выпила своими придирками. И вообще, мы с юристом советовались. Кристина тоже консультировалась.
Валерий одобрительно дёрнул головой.
— Квартира куплена в браке. Валера имеет полное право на половину. Если ты сейчас по-хорошему ему ключи не отдашь и денег не выделишь, мы в суд пойдем. Разденем тебя по закону!
— Идите.
— Что?
Свекровь запнулась на полуслове, явно не ожидая такого короткого ответа вместо привычных оправданий.
— Идите в суд, говорю. Прямо завтра с утра. Адрес суда подсказать?
Вера выключила громкую связь и положила телефон экраном вниз. В кухне остались только они вдвоем.
Валерий смотрел на нее с легким недоумением. Его план по запугиванию дал трещину.
— Ты думаешь, мы шутим?
Он попытался вернуть в голос прежнюю барскую уверенность, но получилось скомкано.
— Мама настроена серьезно. Она мне адвоката наймет. Кристина тоже сказала, что нельзя свое отдавать.
— Валера.
Она поставила чашку на стол и присела на табурет напротив него.
— Когда мы эту квартиру покупали, деньги откуда взялись?
— Ну... накопили.
Он отвел глаза, разглядывая узоры на клеенке.
— И твоя мать немного добавила.
— Немного?
Вера подалась вперед, опираясь руками о колени.
— Моя мать продала бабушкин дом. Всю сумму перевела. До копейки. И мы не накопили, Валера.
Она говорила тихо, без надрыва, просто перечисляя факты, от которых невозможно было отмахнуться.
— Я взяла потребительский кредит на недостающую часть и платила его три года из своей зарплаты. Во всем себе отказывала. Сапоги зимние три сезона носила.
— Деньги в семье общие! — попытался он вставить заученную фразу.
— Допустим. Только вот ты тогда вообще полгода дома сидел, у тебя депрессия была из-за увольнения. Я тащила и кредит, и коммуналку, и тебя.
— Это дело прошлое. Квартира-то в браке куплена.
— Куплена. Только оформлена она не на нас двоих.
Она произнесла это так же ровно, без театральных пауз и эффектов. Никаких папок с документами она не доставала, просто констатировала факт.
— Мама купила ее на свое имя. А через два месяца оформила на меня дарственную.
Валерий перестал дышать. Лицо его вытянулось, а остатки уверенности разом испарились, как вода с горячей плиты.
— Какую еще дарственную?
— Обыкновенную. У нотариуса.
Она пожала плечами.
— А почему я не знал?!
— А ты интересовался?
Вера криво улыбнулась.
— Ты тогда на рыбалку с друзьями в Астрахань уехал. Сказал: «Сами там со своими бумажками разбирайтесь, мне этот ваш ремонт и переезды уже поперек горла». Вот мы и разобрались. Без тебя.
— Это незаконно!
Он чуть не подпрыгнул на стуле, словно его ударило током.
— Вы меня обманули! За спиной всё провернули!
— Всё по закону. Имущество, полученное в дар, разделу не подлежит. Это моя личная собственность. Никакой Кристины тут не будет.
Валерий сидел с приоткрытым ртом. Весь его напористый, хозяин-барин вид куда-то исчез. Перед Верой сидел обиженный подросток, у которого отобрали любимую игрушку и карманные деньги разом.
— Вы специально!
Он перешел на жалобный тон.
— Специально так сделали, чтобы меня кинуть! Мама твоя всегда меня ненавидела!
— Кинуть на что?
Вера снова встала и подошла к раковине.
— Ты в эту квартиру ни копейки не вложил. Жил на всем готовом. И еще смеешь пасть открывать на чужое?
— Я ремонт делал! Обои...
— Чеки за обои сохранились?
Она не дала ему договорить.
— Я тебе прям сейчас на карту эти две тыщи переведу. И на светильник накину. Скидывай номер.
Валерий тяжело задышал. План по выкачиванию миллионов рухнул в одну секунду. Кристине он уже наверняка наобещал и бизнес, и золотые горы с раздела имущества. Но он был не из тех, кто легко принимает поражение.
— Ладно, — бросил он сквозь зубы. — Хрен с ней, с квартирой. Подавись. Но машина моя! Я на ней езжу каждый день, я ее обслуживаю! Ключи давай.
Он требовательно протянул руку.
— Ключи лежат в прихожей, на тумбочке, — кивнула Вера. — Забирай.
Валерий подозрительно сузил глаза, чувствуя подвох, но не понимая, где именно.
— А в чем подвох? Чего ты такая добрая?
— Ни в чем. Машина оформлена на меня. Кредит за нее плачу я со своей карты.
Она облокотилась о столешницу.
— Ты можешь забрать ключи и даже доехать до своей Кристины. Но завтра утром я подам заявление в угон.
— Ты не посмеешь.
— Посмею, Валера. Еще как посмею.
Она скрестила руки на груди.
— Страховка на нее закончилась вчера. Я новую делать не стала, и тебя в полис вписывать не собираюсь. Так что если тебя остановят ДПС, проблем не оберешься. А потом я покажу документы на машину.
— Ты... ты дрянь!
Он замотал головой, не желая верить в происходящее.
— Я тебе пятнадцать лет жизни отдал!
— И я их у тебя не забираю.
Она устало потерла виски. Спор начинал её утомлять.
— Забирай свои пятнадцать лет, свою дорожную сумку и проваливай.
Валерий заметался по кухне, не зная, к чему придраться и как сохранить лицо. Заглянул в шкафчик, схватил банку с дорогим сублимированным кофе, сунул ее под мышку.
— Кофе тоже мой. Я покупал на свои.
— На здоровье. Только не рассыпь.
— А мне куда идти?
Он вдруг резко сменил тон. Из агрессивного он стал почти плаксивым.
— У Кристины съемная однушка. Там хозяйка против мужиков, с собакой нельзя, а тут я. Она сказала, чтобы я пока перекантовался где-нибудь, пока мы мою долю с квартиры не получим.
— Это твои проблемы.
Вера отвернулась к окну.
— Можешь к маме своей поехать. Антонина Петровна примет блудного сына. Можешь сам снимать. Заодно узнаешь, сколько нынче аренда стоит, а не только бензин.
— Вер, ну так нельзя...
Он заныл уже в открытую, забыв про гордость и Кристину.
— Мы же не чужие люди. Столько лет вместе. Дай хоть пару недель пожить на диване, пока вариант найду. Мне правда некуда идти. Кристина меня без денег не пустит.
— Берега давно позади.
Она жестко указала на дверь прихожей.
— Чтобы через десять минут духу твоего здесь не было. Стиральную машинку, так уж и быть, не трогай. А телевизор Кристина тебе новый купит. В кредит. Если, конечно, она такая понимающая, как ты рассказывал.
Валерий попытался еще что-то сказать, как-то надавить на жалость, но слова не находились. Он просто развернулся и потащился в прихожую. Банку с кофе он так и держал под мышкой, вцепившись в нее, как в спасательный круг.
Вера не стала провожать его или проверять, что он еще прихватит. Она налила кипяток в кружку, бросила пакетик зеленого чая и стала смотреть, как чаинки медленно опускаются на дно.
Входная дверь сухо лязгнула. На столе у салфетницы так и осталась лежать забытая им связка ключей от чужой машины.
