— Разве так режут?
Галина Михайловна громко возмутилась и заглянула невестке прямо через плечо.
Вера молча отодвинула деревянную доску к краю стола.
— Вадик мой всегда любил, чтобы огурчики мелким кубиком, — не унималась свекровь.
Она подцепила длинным ногтем с перламутровым лаком кружочек огурца с доски.
— А у тебя тут лопухи какие-то. Собакам так режут, а не людям.
Вера сполоснула пальцы под струей теплой воды из-под крана. Стряхнула капли в раковину.
— Нормальные куски, Галина Михайловна.
— Для столовой — нормальные, — тут же парировала свекровь. — А для родного мужа и гостей можно бы и постараться. Хозяюшка наша.
С момента приезда Галины Михайловны прошло три дня. Она заявилась погостить на длинные выходные, и двушка стала казаться крошечной с первой же минуты.
Огромный клетчатый баул на колёсиках так и стоял в углу у шифоньера в гостиной. Свекровь доставала вещи по одной, наотрез отказываясь разбирать его до конца. Спотыкаться об него приходилось по три раза на дню.
— Нож тупой, — Галина Михайловна недовольно цокнула языком, наблюдая, как Вера шинкует зелень. — Как вы им вообще режете? Вадик совсем за домом не следит? Или ему некогда за твоими кастрюлями смотреть?
— Я этот нож сама покупала на прошлой неделе, — ровно ответила Вера.
— Тем более!
Свекровь победно вздёрнула подбородок.
— Могла бы и получше выбрать. Мой сын вам деньги в дом приносит, жилы на работе рвёт.
Она картинно вздохнула.
— Днями и ночами пашет в офисе. А ты экономишь на спичках. Купила дешёвку какую-то.
Вера плотно закрыла кран. Вода с шумом ударила по трубам где-то в стене.
— Галина Михайловна, я мясо для этого стола сама покупала. На свою зарплату.
Она обтерла ладони о кухонное полотенце.
— И овощи. И сыр. И вот этот самый нож.
Свекровь отмахнулась, как от назойливой мухи.
— Ой, да какая там у тебя зарплата?
Она пренебрежительно скривила накрашенные губы.
— Сидишь в своей конторке, бумажки с места на место перекладываешь. Разве это работа?
Галина Михайловна хмыкнула.
— Вот Вадик — мужик. Добытчик. На нём вся семья держится, если уж правду говорить.
В прихожей скрипнул порог. На кухню ввалился Вадим. Домашние спортивные штаны вытянуты на коленях, волосы после сна растрёпаны.
— Вер, а где моя рубашка?
Он почесал живот и требовательно уставился на жену.
— Синяя которая. Гости через час придут, а у меня в шкафу пусто.
— В шкафу висит, — Вера указала подбородком в сторону спальни. — На плечиках. Поглаженная.
Вадим зевнул, не прикрывая рот.
— Вадим, раз уж ты зашёл на кухню, — Вера отложила полотенце. — Ты мне половину суммы за ипотеку перевёл? Завтра списывать будут.
Вадим недовольно поморщился. Лицо сразу приняло страдальческое выражение.
— Вер, ну какая ипотека сейчас? Мы же договаривались.
Он покосился на мать, потом снова на жену.
— Я же говорил тебе еще в среду. Мне за машину кредит гасить. Плюс страховку продлевать надо. Цены сама видела какие?
— Мы договаривались пополам, — с нажимом сказала Вера.
Она опёрлась руками о край кухонного стола.
— У меня на карте только моя часть. Если банк завтра попытается списать и не выйдет, будет штраф. За просрочку.
— Ну докинь со своих!
Муж раздражённо дёрнул плечом, словно отгонял комара.
— Что ты как маленькая? Зарплату же получила на днях. У тебя там должно было остаться.
— Я на эту зарплату стол сегодня накрываю, — спокойно напомнила Вера. — На десять человек, Вадим.
— Ой, не начинай, а! Вечно ты с этими деньгами лезешь, когда я не в настроении.
Вадим отмахнулся точно так же, как мать пять минут назад. Семейный жест.
— Я на следующей неделе отдам. Наверное. Как премию закроют. Всё, я пошёл одеваться.
Он шагнул к холодильнику.
— Мам, там колбаса осталась сырокопченая? Я не завтракал толком.
Он схватил со стола кусок нарезки, сунул в рот и скрылся в коридоре.
Галина Михайловна торжествующе посмотрела на невестку.
— Вот видишь!
Она театрально всплеснула руками.
— Загоняла парня совсем. Кредиты, машины, ипотеки твои. Ещё и куском хлеба мужика попрекаешь. Дала бы ему вздохнуть спокойно.
Вера ничего не ответила. Просто сгребла нарезанные огурцы в салатницу. Спорить было бесполезно, она давно это поняла.
Ипотеку платила она одна уже второй год. Первоначальный взнос внесли после продажи старенькой бабушкиной хрущёвки. А хвалёная зарплата Вадима целиком уходила на его личный кроссовер, бензин, бизнес-ланчи с коллегами и новые гаджеты. Когда Вера пыталась поговорить об этом, муж устраивал сцену оскорбленного достоинства.
В прихожей раздался звонок.
— Ой, Денис с Ксюшей пришли! — засуетилась Галина Михайловна.
Она поправила ворот своей кофты, пригладила волосы и первая бросилась встречать гостей, словно хозяйка дома.
Вера осталась на кухне. Нужно было разложить горячее по тарелкам и вынести закуски.
Из прихожей доносились громкие голоса, бас Дениса и нарочито радостные восклицания свекрови.
— Проходите, проходите, дорогие! — щебетала Галина Михайловна.
— Здрасьте, теть Галь, — гудел Денис, давний друг мужа. — А хозяин где пропадает?
— Переодевается наш трудяга! — с нескрываемой гордостью заявила свекровь на всю квартиру. — Мойте руки, ванна прямо по коридору направо. Там полотенца свежие висят, я утром достала.
Вера подхватила тяжелый поднос с тарелками и вышла в комнату.
Застолье началось мирно. Вадим суетился с приборами, подливал сок, шутил и всячески изображал радушного и щедрого хозяина.
Ксения, жена Дениса, тихо сидела с краю стола. Она аккуратно ела салат и старалась не привлекать к себе внимания. Денис же, наоборот, занимал много места и громогласно хвалил запеченное мясо.
Вера почти не говорила. Только успевала менять блюда, убирать грязные салфетки и приносить чистые вилки.
— Хорошо сидим, душевно, — подал голос Денис после очередного тоста.
Он сыто откинулся на спинку стула и обвел взглядом комнату.
— Квартира у вас отличная получилась. Просторная. Светлая. Ремонт добротный сделали, не придерешься.
Вадим довольно приосанился, словно сам лично клал здесь каждый кирпич и клеил каждые обои.
— Стараемся, Ден, — важно обронил он. — Для семьи же.
— Ещё бы не отличная!
Галина Михайловна громко звякнула вилкой о край тарелки. Разговоры за столом стихли.
— Вадик у нас ради этой квартиры здоровье своё гробит. Днями и ночами в офисе пашет, чтобы ипотеку эту проклятую вовремя закрывать. Ни выходных не видит, ни продыху.
Гости вежливо закивали. Ксения опустила глаза в свою тарелку, нервно перебирая бахрому на скатерти.
— Мужик! — с уважением поддержал Денис. — Сейчас мало кто так ответственность на себя берёт. Молоток, Вадик. Уважаю.
Вадим самодовольно ухмыльнулся, поправил воротник синей рубашки и поднял бокал.
— Ну, за уютный дом, — произнес он с пафосом. — И за тех, кто его строит.
Вера как раз стояла у края стола с пустой соусницей в руках. Она собиралась пойти на кухню за добавкой.
— А некоторые, — Галина Михайловна выразительно посмотрела прямо на невестку, игнорируя тост сына.
Голос свекрови стал медовым, тягучим, но с явной издевкой.
— Только наряды новые покупают. Да по офисам штаны просиживают с девяти до шести. Удобно на чужой шее пристроиться, когда муж всё тянет и ни в чем не отказывает.
Ксения неловко закашлялась.
— Галина Михайловна, ну что вы такое говорите, — попыталась мягко сгладить она. — Вера же тоже работает. Мы же знаем.
— Да какая там работа, Ксюнечка!
Свекровь победно оглядела стол. Она чувствовала благодарную аудиторию и останавливаться не собиралась.
— Одно название, а не работа. Три копейки в дом приносит, а запросов — на миллион.
Она поджала губы.
— То ей ножи новые подавай, то сыр дорогой. Я всегда говорила, моему Вадику памятник нужно поставить. Золотой! Тянет на себе и жену, и квартиру, и кредиты.
Вера остановилась.
Соусница тихо звякнула о край стола.
— Мам, ну давай не будем сейчас, — вяло отмахнулся Вадим.
Извечная мужская хитрость — замять скандал, лишь бы самому было комфортно доедать горячее. Он смотрел в тарелку, старательно избегая взгляда жены.
— А что не будем? — ехидно протянула Галина Михайловна.
Она явно вошла во вкус и лицо её раскраснелось.
— Свои же люди за столом сидят. Секретов нет. Пусть Денис знает, какая у нас невестка на самом деле.
Она обвела взглядом комнату.
— Ни приготовить нормально, ни заработать. Одно название. И как только ты терпишь её, сынок? Я бы давно такую на место поставила.
Денис уткнулся взглядом в кусок мяса. В комнате стало очень неуютно. Повисла тяжелая, густая пауза, нарушаемая только тиканьем настенных часов.
— Вер, ну сядь уже, — недовольно буркнул муж.
Он нахмурился, видя, что жена не двигается с места.
— Хватит мельтешить над душой. Иди принеси хлеба лучше.
Вера спокойно поставила соусницу на стол.
Она не стала оправдываться перед Денисом и Ксюшей. Не стала тыкать мужа носом в правду про деньги. Не стала выкрикивать суммы, вспоминать бабушкину хрущевку или трясти выписками из банковского приложения.
Она просто развернулась и пошла к шкафу в углу комнаты.
Распахнула дверцу. Взяла огромный клетчатый баул за жесткую пластиковую ручку. Дернула на себя с силой.
Колёсики громко прогромыхали по полу, разрезая звенящую тишину в гостиной.
— Это что за фокусы? — вытаращила глаза Галина Михайловна.
Вилка выпала из её рук на тарелку.
Баул замер аккурат между телевизором и обеденным столом.
Вера смерила свекровь тяжелым взглядом.
— Поезд на ваш город проходящий, Галина Михайловна. В девять вечера.
Она говорила ровно, не повышая голоса, но в комнате мгновенно стихли абсолютно все звуки.
— До вокзала ехать минут сорок, если без пробок. Такси я сейчас вызову со своего телефона.
— Вер, ты с ума сошла?
Вадим подскочил с места, едва не опрокинув стул. Лицо его пошло красными пятнами.
— Ничуть.
Вера скрестила руки на груди.
— Раз я такая плохая хозяйка, не смею больше вас мучить своим присутствием в моей квартире. Вещи сами дособираете или мне вам помочь уложить?
Галина Михайловна побагровела. Краска залила всё лицо до корней крашеных волос.
Она открыла рот, закрыла. Перевела растерянный взгляд на Дениса, потом на сына, ища поддержки.
— Вадим! Ты это потерпишь?
Голос свекрови сорвался на пронзительный визг.
— Она мать твою выгоняет! Из твоего собственного дома! При гостях!
— Вер, ну это уже перебор, — засуетился муж.
Он шагнул к жене, нелепо пытаясь загородить спиной огромный клетчатый баул.
— Убери вещи обратно. Люди смотрят. Не позорь меня перед друзьями.
— Баул останется здесь, — отчеканила Вера.
Она не отступила ни на шаг.
— И никуда не уйдёт, пока за ним не закроется входная дверь.
Вадим скрипнул зубами.
— Вера, прекрати позориться, — прошипел он. — Мама просто выпила вина. Она не то имела в виду.
— А я абсолютно трезвая.
Вера посмотрела мужу прямо в глаза. Долго. Не моргая.
— Либо она едет на вокзал прямо сейчас. Либо ты берешь свою спортивную сумку и едешь вместе с ней.
Она сделала паузу, чтобы слова дошли до адресата.
— И тогда ипотеку за эту квартиру будешь платить ты. Со своей зарплаты. А я посмотрю, как тебе хватит на бензин и страховку.
Вадим приоткрыл рот, чтобы огрызнуться, но слова застряли. Он слишком хорошо помнил, чьи деньги пошли на первый взнос. И слишком хорошо знал состояние своего счета, на котором до зарплаты оставались сущие копейки.
Праздничный ужин свернулся мгновенно.
Денис с Ксюшей торопливо поднялись из-за стола и распрощались, пробормотав что-то невнятное про срочные дела дома и забытого кота. Через сорок минут к подъезду подъехала желтая машина такси.
Галина Михайловна уезжала молча. Она злобно поджала губы в тонкую нитку и ни разу не обернулась. Вадим тащил её баул до лифта, уныло опустив плечи и не поднимая глаз на жену.
Прошёл месяц.
Галина Михайловна больше не звонила с ценными советами по правильной нарезке огурцов.
Вадим пару недель ходил мрачнее тучи, пытаясь изображать смертельную обиду. Он демонстративно сам заваривал себе кофе по утрам и громко хлопал дверцей шкафа.
Но быстро понял: если продолжит бунтовать, следом за клетчатым баулом матери отправится его собственная дорожная сумка.
Ипотека сама себя не оплатит. А обеды в контейнерах для офиса сами не приготовятся.
За день до списания кредита в банковском приложении Веры звякнуло уведомление. Вадим перевёл свою половину платежа. Ровно в срок. Без напоминаний.
