Дул холодный ветер, погода не июньская. Темнота, пустота вокруг. А еще ведь не ночь, а всего лишь поздний вечер. Люся стоит на остановке, к счастью, не одна. Вот парнишка с наушниками. Лицо замерзшее. Музыка из наушников ему прямо в мозг. Она в стороне стоит и то слышит. Бум-бум-бум. Эх, молодежь, берегите здоровье смолоду.
Вот еще один представитель уже среднего поколения разглядывает расписание. Высокий. Щеки гладкие. Куртка дорогая. И обувь. В такой обуви только по паркету ходить. Руки в карманах.
Интересно на руки посмотреть, есть кольцо или нет. Хотя, какое ей дело до его кольца. Его, наверное, такая фифа ждет, что Люся ей в подметки не годится в своей потертой джинсовой куртке, которую после дочки донашивает.
Люся сегодня магазин закрывала, поэтому и припозднилась. Хотя магазин – это громко сказано. Так, небольшой совсем: соль, сахар, хлеб почти всегда вчерашний, спиртное, фрукты да колбаса одно название. Взяла как-то обрезки для дворовой собачки, та есть не стала, понюхала и убежала, поджавши хвост.
Автобус, ну где же ты, милый? По каким ездишь ухабам и закоулкам, темно уже, замерзли мы тут стоять на ветру, горемычные, а ты пропал. Мужчина, тот что постарше и в дорогой куртке руку поднял, но машины, мимо проезжают, не хотят его брать. Деньги что ли никому не нужны? Да быть такого не может.
Вот если бы она руку подняла, то остановились бы, как пить дать. Нет, не в этой куртке, а в шубе, черной и гладкой, которая струится по телу. На плече сумочка с золотым замочком, сапоги на шпильке, тогда да… Машины бы тут же тормозили…
Размышления Люси прервала здравая мысль: какая шуба? Июнь месяц. Хотя холод пробирает до костей, хоть свой пуховик доставай с антресолей. Китайский, да, но зато теплый.
Вдруг притормозил один. Мужчина холеной рукой с длинными пальцами как у пианиста схватился за грязную ручку, открыл заляпанную грязью дверцу и исчез в салоне. И не побоялся, а вдруг это водитель из тех, о которых предупреждают по телевизору: не уверен, не садись. А то вдова останется, ей дом достанется.
«И чего такси не вызвал?» - подумала Люся, тревожным взглядом провожая удаляющийся автомобиль непонятной марки и тоже с заляпанными номерами. Телефон, наверное, дома забыл. Или специально оставил, чтобы фифа не доставала.
Ну и мысли приходят в голову! Какое ей дело до этого «пианиста»? Ну уехал и уехал. Не все же водители бандиты, есть и нормальные люди, которым, как и ей, лишняя копейка никогда не помешает.
Придет когда-нибудь этот автобус или так и придется тут стоять до полуночи? Но вот и он, родной, показался из-за угла, целый и невредимый. Сияет, как лайнер океанский в мутной вечерней темноте. Парнишка с наушниками первый вскочил на подножку, как только бабульки с авоськами и уставшие пассажиры покинули теплое нутро транспортного средства.
Люся вошла, села у окна и стала отогреваться.
Есть охота. Она бы в такой ресторан пошла, какой вчера по телевизору показывали, чтобы все сияло, а она в синем платье, глаза зеленые, волосы кудрявые. Рядом он, высокий, смуглый, в бабочке. Рубашка белая, костюм с иголочки!
Да что там ресторан! К подружке Машке бы в гости было время сходить! Усесться вдвоем, кухня маленькая, до холодильника рукой подать, там закуски, водочка-селедочка, тортик, Маша сама печет, медовик. Люся размечталась, прижавшись головой к холодному стеклу и прикрывши глаза на минуточку.
Водитель хороший. Ведет мягко. Будто не по земле, а по воздуху. Медленно едет. Ну а куда ей торопиться? Вот остановка, за окном витрина магазина. Точнее нет, как теперь говорит ее дочка – бутика. На витрине платье на изящном манекене. Ей год работать и ничего не есть, и то на это платье не хватит.
И не страшно такое в витрине держать? Стекло, наверно, непробиваемое. Зайти бы как-нибудь и померить. Так продавщицы так посмотрят, что мурашками покроешься. Вот Настя, ее вторая подружка, она от таких взглядов подзаряжается. Ей все нипочём. А Люся нет, стеснительная.
Еще пять остановок и вот она, родная обитель под названием Бурляево. Нет, от центра не так далеко, да и до работы всего-то час добираться. Даже чуть меньше. Люся вышла и направилась в свой двор, в котором выросла, выучилась, замуж вышла, развелась и живет по сей день с дочкой Маришкой, студенткой первого, нет, уже второго считай курса.
А вот и он, дворовый песик Дружок. Бежит к ней, как к родной.
– Что, милый, смотришь? Нет у меня ничего. Колбасу ты не ешь и домой тебя не позову, не смотри так. Возьмешь тебя, привыкнешь, а потом ты помрешь от старости, а я места себе не найду, нет уж, прости. Маришка еще в школу ходила, класс в пятый, когда ты тут объявился.
Она потрепала Дружка по загривку и глянула на свои окна. Стекла черные, значит, нет дома никого. Гуляет засранка. И где носит? И ведь восемнадцать есть уже, ничего не скажи! Был бы отец… Хотя нет, такого счастья, как бывший, им даром не надо.
Кто-то еще спешит по двору. А… соседка тетя Шура. Нет, болтать Люсе некогда, а от нее не отвяжешься, пока всем косточки не перемоет. Люся быстро заходит в подъезд и поднимается в свой «пентхауз» на самом верхнем, третьем этаже. Эта Маришка так прозвала их квартиру.
Снимает тяжелую обувь, куртку, одно название, надевает мягкие домашние тапочки и говорит наконец:
– Ну что, квартирка, привет тебе. Как ты тут без меня? Соскучилась? Сейчас хозяйка отдохнет маленько, чаю выпьет, новости посмотрит и приберется чуть-чуть. Хоть пыль вытру. Маринку я не приучила к порядку, пусть ее свекровь учит, когда появится, может, выучит.
На кухне на столе лежит записка. Люся читает и автоматически замечает:
– После обращения «мама», запятую надо ставить, доченька. Я сто лет назад училась и помню. И то еще у меня тройка была. Я бы сейчас у них в отличницах ходила.
Люся вымыла руки, поставила чайник на плиту и продолжила свой монолог:
– А позвонить ты не могла, поросёнок этакий? Конечно, не могла, я бы ни в жисть не разрешила гулять допоздна, а тут ставит мать перед фактом.
Люся звонит дочери. Ну, конечно, и телефон отключила, для матери она вне зоны действия сети. Поджарила два яйца, налила кружку чая, хлеб с маслом положила на тарелочку и подсела к телевизору. Там боевик шел, драка на драке!
Слесарь у них был в старые добрые времена. Так тот так братву во дворе разгонял, что этим «боевикам» и не снилось. Кулачщи были во! Но слесарь плохой, что ни починит, то на следующий день ломается. Хорошие все по заграницам разбежались. Замуж Люсю позвал, когда она развелась. Еще чего! С такими-то кулаками.
Переключила канал. Там про любоооовь! Нет, спасибо. Она, дурочка, ему в глаза смотрит, а он налево бежит. Вот и вся любовь! На другом канале сны разъясняют.
Вот кто бы ей вчерашний сон растолковал: собака лежит поперек в подъезде, рыжая, большая, не войти, не выйти, лежит и смотрит, надо было ее погладить, да Люся побоялась. Про сны с Машей лучше говорить, у нее все сны к добру. «Может, взять мне того дворнягу в дом?» - подумала Люся и вздохнула. Нет, староват уже.
Перед тем, как прибираться, набрала подругу Машу. Та не ответила. Ну и ладно, поздно уже. Приборка заняла с полчаса и времени половина двенадцатого. Ну где эту дочурку носит, а? Придет и отчитается, с подружками была. Знает Люся этих подружек. Одна Гуля чего стоит!
На динозавра похожа. Головка маленькая, зато женские прелести будьте нате! И ростом на голову выше Маришки. И ничего, липнут мальчики. Взгляд у нее, что ли, такой? Её бы Маринке такой взгляд. А то смотрит, как Дюймовочка или Золушка, застенчиво так. А скорее, неуверенно.
А вот и долгожданный звонок в дверь! А до этого дверца машины за окном хлопнула. Люся к окну подбежала, но только фары сверкнули. Маришка влетела в квартиру, счастливая, будто миллион нашла на улице. Глаза сияют, в руках букет, от самой сигаретным дымом пахнет.
– А ну, дыхни! – командует Люся.
– Мам, ну ты чего! Не курю я, это от Стасика, он выкурил сигарету в машине.
Дыхнула, и правда, запах свежий, будто мята с клубникой.
– Так, с этого места поподробней. Что за Стасик, что за машина?
Дочь поставила цветы в вазу, уселась с ногами на диван и давай рассказывать.
Ну что ж, все не так и плохо, если правда, конечно. Познакомились, вы не поверите, в библиотеке университетской. Она к экзамену готовилась, а он к диплому.
Потом сессия, защита. Потом у него выпускной.
– Помнишь, я ходила на этот выпускной, а ты еще спросила, зачем иду. А я там стихи читала со сцены, посвященные выпускникам, которые сама написала. Вот эти:
К вершинам знаний вы прошли свой путь и с честью,
Пусть ветер перемен несёт вас только к свету.
Диплом в руках — как ключ к большим успехам.
Не опозорьте университета!
– Да уж, перлы! – задумчиво сказала Люся, глядя на вдруг повзрослевшую дочь, умницу и красавицу. Чего уж там!
Ночь прошла спокойно. Обычная молитва перед сном:
«Господи, прости мне грехи и прегрешения мои вольные и невольные и смилуйся надо мной. Маришке моей помоги, Господи, дай ей разума и здоровья. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь».
На следующий день Люся, как всегда, стояла за прилавком. День выдался суматошным: то хлеб кончился, то старушка из соседнего дома полчаса выбирала самую дешёвую колбасу.
Руки болели, спина ныла, а в голове крутилась вчерашняя беседа с Маришкой. Дочь светилась, рассказывая про Стасика, а Люся невольно улыбалась, хотя внутри шевелилась привычная тревога: «Лишь бы не обманул…»
Ее смена заканчивалась пораньше после вчерашнего закрытия. И тут в магазин вошёл он. Тот самый «пианист» с остановки. Высокий, опрятный, в костюме. Взгляд спокойный, чуть усталый. Люся замерла. Сердце стукнуло раз, другой, будто «бывший» вошел, и она разволновалась.
– Добрый вечер, - сказал он мягко, и голос оказался низким, приятным, совсем не таким, каким она его себе представляла, не начальственный.
Он прошёлся взглядом по полкам и взял бутылку хорошего коньяка, потом придирчиво выбрал яблоки, апельсины, несколько бананов. Пока она пробивала товар, они разговорились. Обычные слова о погоде, которая «совсем не июньская», о том, что автобусы вечно опаздывают.
И тут он говорит:
– Вы вчера на остановке стояли, верно? Я вас узнал.
Надо же! Люся почувствовала, как щёки предательски краснеют. Она кивнула, пытаясь сохранить привычную деловитость:
– Да, стояла. Автобуса долго не было.
– А у меня вчера машина была на техобслуживании, - объяснил он, протягивая карточку. - Поэтому и ловил попутку. А сегодня вот случайно зашел сюда. Завтра у друга юбилей, а я чуть про подарок не забыл. И надо же, у вас неплохой коньяк.
– У нас директор магазина армянин. Что-то, а коньки хорошие, качественные.
Когда она отдала ему чек, он вдруг спросил:
– Вы скоро заканчиваете? Может, вас подвезти? А то похолодало опять. Когда лето наступит?
Люся хотела отказаться, стеснял страх показаться лёгкой добычей. Но что-то в его глазах, во взгляде, спокойном и без наглости, заставило согласиться.
«Один раз можно», - подумала она.
Быстро передав кассу вечерней смене, она вышла на улицу. Хорошо хоть не в Маришкиной куртке сегодня, а в своем длинном бежевом плаще с шарфиком. И накрасилась в обеденный перерыв, как чувствовала...
В машине было тепло, чисто, тихо играла негромкая музыка. Они ехали, и разговор лился сам собой. Он рассказал, что зовут его Евгений, что работает в небольшой фирме, «скромной, но достойной», как он сам выразился.
На остановке вчера увидел её, замерзшую, с усталым, но каким-то светлым лицом, и вдруг пожалел. Точнее, посочувствовал. А сегодня надо же, первый раз забрел в этот магазинчик, и снова встреча.
Люся слушала и чувствовала, как внутри что-то дрожит и распускается, будто цветок после долгой зимы. Страх, что всё это сон, смешивался с робкой, трепетной надеждой: «Вдруг… вдруг в жизни всё же случаются чудеса?» Она уже почти не верила, что такое бывает не только в сериалах.
А тут… приличный мужчина, который заметил её, обычную женщину, коих сотни на улицах и десятки на остановках. И надо же, узнал. У ее дома в стареньком, но зеленом дворе, он остановил машину, выключил мотор и повернулся к ней:
— Люся, я понимаю, что мы едва знакомы. Но мне было очень приятно с вами поговорить. Может, сходим куда-нибудь в выходные? В кафе, или просто погуляем, если погода позволит. Вы как?
– Извините, Евгений. Но… вы ведь женаты, наверное. Такой мужчина…
Она не договорила, а он мягко положил свою ладонь на ее руку и просто как-то, без особого пафоса сказал, что одинок уже несколько лет. Развёлся давно, дети взрослые, живут отдельно.
Она смотрела на него и чувствовала, как глаза увлажняются, а сердце колотится так, будто ей снова восемнадцать. Страх, что всё закончится ничем, был, но он тонул в другом чувстве, в чувстве робкой надежды, как первый луч солнца после затяжного дождя.
— Хорошо, - тихо ответила она, улыбаясь. – Давайте встретимся.
Евгений проводил её до подъезда, они обменялись телефонами. Когда машина уехала, Люся ещё долго стояла у входной двери, держа в руках пакет с дешевеньким печеньем для Дружка. А в груди разливалось странное, непривычное тепло.
«Может, правда, всё переменится?» - подумала она, глядя в пасмурное небо. И впервые за многие годы эта мысль не показалась ей глупой мечтой.
***
А утром, когда она ехала в автобусе на работу, Евгений прислал ей СМС, написал, что очень рад знакомству, а к нему приложил фото: он стоит посреди большой лужайки и держит на поводке забавного рыжего пса.
«А этой мой питомец Артемон. Я надеюсь, вы любите собак?» - приписал он.
– Еще бы, - тихо прошептала Люся и вспомнила свой сон. Наверное, он был в руку. Маша бы точно так сказала!
- Ну вот и закончились наши летние каникулы, дорогие читатели. Надеюсь, вы хорошо отдохнули, как и я. И теперь мы снова на связи.
- С нетерпением буду ждать ваших отзывов и комментариев. Они у нас обычно превращаются в небольшую беседу или обсуждение.
- Лайки тоже приветствуются, если рассказ понравился, а история моих героев пришлась по душе.