— Да сколько можно эту резину жевать?
Кира брезгливо отодвинула от себя тарелку с макаронами.
Она сидела за кухонным столом в шелковом халате, закинув ногу на ногу. На часах было начало восьмого вечера.
Светлана молча стояла у раковины. Она только пятнадцать минут назад вернулась с двойной смены в аптеке. Спина затекла. На ступню было больно наступать.
— Нормальные макароны, — ровно сказала Светлана.
— Они пустые! — возмутилась золовка. — Ты бы хоть сыром посыпала. Или сосиску какую кинула. Я весь день дома просидела, у меня стресс после развода, мне питаться нормально надо.
— В холодильнике лежал балык, — Светлана выключила воду и обтерла ладони о фартук. — Тот самый, который Вадим вчера купил.
— Я его еще в обед съела, — отмахнулась Кира. — Там всего три кусочка было. Могла бы по пути с работы зайти в супермаркет и взять нормальной еды. Ты же знаешь, что брат любит мясо на ужин.
Светлана повернулась к золовке.
— Я знаю, что из моей зарплаты сегодня списали двадцать тысяч за кредит на машину твоего брата.
— И что? — Кира картинно закатила глаза.
— И то, что на оставшиеся деньги мы будем есть макароны по акции. Пока Вадим не найдет вторую работу или не отдаст долг.
— Ой, только не начинай свои душные лекции! — Кира резко поднялась со стула.
— Вечно ты из-за копеек трясешься! Семья же. Вадим случайно бампер стукнул, с кем не бывает.
— Стукнул он, а плачу я.
— Потому что у вас бюджет общий! — припечатала золовка.
— Ладно, пойду в комнату. Закажи мне роллы, раз готовить не хочешь. Деньги потом отдам.
Кира демонстративно развернулась и вышла с кухни.
Светлана осталась одна. Она подошла к столу, чтобы убрать нетронутую тарелку.
Рядом с сахарницей лежал телефон золовки. Кира постоянно забывала его по всей квартире.
Вдруг аппарат коротко завибрировал. Экран загорелся.
Светлана не имела привычки лезть в чужие вещи. Но текст уведомления был слишком крупным. Кира никогда не блокировала экран, считая себя в полной безопасности на территории брата.
Пришло сообщение от свекрови в мессенджере.
Чат назывался «Семейный совет».
Светлана замерла с губкой в руке. Пальцы сами потянулись к аппарату. Она смахнула уведомление и открыла переписку.
Чат был живым. Сообщения сыпались одно за другим.
«Опять эта мымра макароны пустые наварила», — писала Кира минуту назад.
«Сижу у них полгода, сил уже нет на её кислую мину смотреть», — летело следующее сообщение.
«Вечно недовольная. Я ей вчера говорю, купи нормального сыра, а она мне российский суёт. Травись сама этой резиной».
Светлана прокрутила ленту чуть выше.
«Терпи, доча», — это отвечала свекровь, Антонина Павловна.
«Вадим сказал, она коммуналку сама сейчас тянет, пока у него с премиями глухо. Как выплатит свои кредиты — пусть на все четыре стороны идёт. Ушлая баба, но пока полезная».
Светлана читала, и буквы сливались в сплошную серую полосу.
Полгода назад Кира со скандалом развелась с мужем. Прибежала в слезах, с двумя огромными сумками, и попросилась перекантоваться на пару недель. До тех пор, пока найдет подходящую съемную квартиру.
Пару недель плавно перетекли в шесть месяцев.
Кира заняла гостиную. Смотрела сериалы до глубокой ночи. Спала до обеда. А Светлана тянула быт. Она оплачивала счета, брала дополнительные ночные смены на складе лекарств и выслушивала бесконечные придирки к тому, как она моет полы.
Экран телефона снова дернулся. Появилось новое сообщение.
«Мам, ну хватит», — это включился Вадим.
«Нормально всё. Главное, что не пилит за заначки и готовит. Удобно же. А Кирочку я в обиду не дам, пусть живёт сколько надо».
Шаги стихли в прихожей, а потом раздались снова, уже громче.
Кира вернулась на кухню. Она на ходу поправляла пояс халата.
— Ты мой телефон не видела? — лениво поинтересовалась золовка.
Светлана молча сдвинула аппарат по столу в её сторону.
— Видела.
Кира осеклась. Её рука остановилась на полпути к телефону. Взгляд метнулся к экрану, потом на лицо Светланы.
— И даже прочитала, — добавила Светлана.
— Ты вообще соображаешь, что лезть в чужую переписку — это подлость? — быстро нашлась золовка.
Она мгновенно перешла в наступление. Лучшая защита — это нападение.
— А жить полгода за мой счёт и обсуждать меня с моим же мужем — это благородство? — ровно спросила Светлана.
— Да мы просто пар выпускали! — Кира упёрла руки в бока.
— Ты же душная, Света. С тобой рядом находиться невозможно. Вечно всё по полочкам, вечно ты правильная. Шагу ступить нельзя без твоего контроля.
— Раз я такая душная, зачем ты ко мне переехала?
— Вадим предложил! — выпалила золовка.
Она схватила телефон со стола и прижала к груди.
— Сказал, у вас места много. Родня всё-таки. Мы семья, а ты только о себе думаешь. Тебе куска мяса для сестры мужа жалко!
Светлана кивнула на платежку за квартиру, прикрепленную магнитом к дверце шкафчика.
— Семья платит коммуналку из моего кармана. Семья ест продукты, которые я покупаю после ночной смены.
— Да ладно тебе прибедняться!
— А вы, оказывается, терпите меня в моей же квартире, пока я вам кредиты не закрою, — закончила мысль Светлана.
— Ой, не строй из себя жертву! — скривила рот Кира.
— Можно подумать, ты ради брата моего не стараешься. Да кому ты нужна была бы, если б не он?
Золовка пренебрежительно махнула рукой.
— Вадим мужчина видный, мог бы и получше найти. Помоложе и побогаче. А ты серая мышь.
В замке провернулся ключ.
Дверь открылась, и в прихожую ввалился Вадим. Он тяжело скинул ботинки у порога, бросил куртку на скамью и заглянул на кухню.
— Чем пахнет? Опять разборки? — весело поинтересовался он.
— Вадим, твоя ненормальная в мой телефон залезла! — тут же заголосила Кира.
Её наглый тон мгновенно сменился на жалобный.
— Переписки мои читает! Я тут вообще никаких прав не имею, как собака бездомная! Меня куском хлеба попрекают!
Вадим устало потёр переносицу. Он перевел взгляд на жену.
— Светуль, ну бабские разборки, я-то при чём?
Он прошел к столу и сел на стул, вытягивая ноги.
— Ну залезла и залезла. Некрасиво, конечно. Извинись перед Кирой, и давайте ужинать. На работе завал, сил моих нет.
— Я не буду извиняться, — сказала Светлана.
— Да брось ты, — отмахнулся муж.
— Я читала ваш семейный чат. Тот самый, где я — ушлая мымра и удобный кошелёк. И где ты обсуждаешь, как меня терпеть, пока я полезна.
Вадим моргнул. Он подобрал ноги под стул и сел ровно.
Он перевёл растерянный взгляд на сестру, потом снова на жену.
— Да это мы просто шутили так, у тебя чувства юмора нет! — нервно выдавил он.
Он попытался улыбнуться, но вышло жалко.
— Мать ляпнула глупость, Кира подхватила. Ну мы же между собой. Никто тебе в лицо этого не говорил. Зачем ты вообще туда полезла? Сама виновата, что расстроилась!
— В лицо вы мне улыбались, — Светлана не повышала голос.
— Света, ну перестань.
— И ели то, что я приготовила. А за спиной ждали, пока я закрою долг за твою разбитую машину.
— Света, прекрати истерику, — Вадим попытался взять ситуацию под контроль жестким тоном.
— Ты раздуваешь на пустом месте. Ну написали и написали. Это просто слова. Мы семья, в конце концов!
— Слова? — Светлана подошла к пустой тарелке Киры.
Она взяла её двумя пальцами и сдвинула на край стола.
— А балык на верхней полке — это тоже слова? Тот самый, который ты вчера купил специально для сестры, пока я макароны по акции брала?
— Я имею право побаловать сестру! — вспылил Вадим.
Он ударил ладонью по столу.
— Она после тяжелого развода, у неё депрессия! Ей витамины нужны и поддержка! А ты из-за куска колбасы удавиться готова!
— Депрессия лечится у врача, а не за мой счёт.
В этот момент в руках Киры снова ожил телефон. На дисплее крупными буквами высветилось: «Мамуля».
Золовка дернулась, пытаясь сбросить вызов. Но от волнения пальцы скользнули по стеклу не в ту сторону. Звонок принялся.
Светлана сделала шаг вперед и быстро нажала на значок динамика. Включилась громкая связь.
— Кирочка! — раздался из аппарата бодрый голос свекрови.
На кухне повисла тяжелая пауза. Кира прикусила губу, глядя в пол. Вадим судорожно сглотнул.
— Ну что там эта мымра, не выступает? — вещала Антонина Павловна.
— Вадим пришел?
Никто не ответил.
— Ты скажи ему, пусть ей зарплату свою не отдает в этом месяце. Скажет, что штраф на работе.
Свекровь радостно хмыкнула в трубку.
— Я тут присмотрела путевку в санаторий, надо бы мне суставы подлечить. Скинетесь с братом по десятке, а она перебьется. У неё всё равно сапоги еще нормальные, я видела.
Светлана оперлась руками о столешницу.
— Антонина Павловна, — четко произнесла она в микрофон. — Добрый вечер.
На том конце провода кто-то громко поперхнулся. Послышался кашель, потом невнятное бормотание.
— Ой... Светочка.
Голос свекрови мгновенно потерял бодрость.
— А ты чего чужие телефоны берешь? Это неприлично.
— Зато обсуждать, как украсть у меня деньги на санаторий — верх приличия, — ответила Светлана.
— Да я не так выразилась! — зачастила Антонина Павловна.
— Можете не переживать за мои сапоги. Теперь вам Вадим будет всю зарплату отдавать. Напрямую.
Она потянулась к экрану и завершила звонок.
— Света, ты что творишь? — набычился Вадим.
Он вскочил со стула.
— Ты зачем мать позоришь? Она пожилой человек, у нее давление скачет!
— У вас десять минут, — спокойно сказала Светлана.
— На что? — не поняла Кира.
Она захлопала накрашенными ресницами, переводя взгляд с брата на невестку.
— Чтобы собрать вещи. Обоим.
— Ты не имеешь права! — взвизгнула золовка.
— Вадим, скажи ей! Пусть свои шмотки собирает и валит, если ей наша семья не нравится! Это и твой дом тоже!
— Света, ты голову потеряла? — Вадим шагнул к жене.
Он попытался нависнуть над ней, подавляя ростом.
— Ты родного мужа выгоняешь из-за какой-то переписки и слов матери? Да мало ли кто что в чатах пишет! Куда мы на ночь глядя пойдём?
— К маме. В ваш уютный семейный совет. Там вам будет хорошо и не душно. И путевку обсудите заодно.
— Я никуда не пойду! — Вадим пнул ножку стула.
— Мы в браке пять лет! Я тут ремонт делал! Я обои клеил в спальне!
— Ремонт ты делал на деньги моей тетки. А квартира досталась мне от бабушки. Моя квартира.
Светлана указала на тумбочку в прихожей.
— Ключи на стол. Я даю вам десять минут. Время пошло.
— Да кому ты нужна будешь, разведенка старая! — Кира сорвалась на визг.
Она поняла, что бесплатная жизнь и балык закончились прямо сейчас.
— Вадим тебя из жалости подобрал! Ты же плоская как доска и в постели бревно, он мне сам говорил!
Вадим дернулся. Он бросил дикий взгляд на сестру.
— Кира, заткнись! — рявкнул он.
— А что я такого сказала? — взвилась золовка.
— Пусть знает правду! Ты же сам жаловался, что с ней со скуки сдохнуть можно! Только работает и убирает, никакой радости!
Светлана смотрела на них. Ей казалось, что она смотрит кино про чужих людей. Странных, жадных и очень глупых людей.
— Девять минут, — сказала Светлана.
Она обошла мужа и встала у окна, скрестив руки на груди.
Она не стала слушать их дальнейшие оправдания. Спокойно наблюдала, как Вадим мечется по прихожей, пытаясь запихнуть куртки и свитера в спортивную сумку.
Кира со слезами и проклятиями скидывала свою косметику в пакеты из супермаркета. У нее оказалось слишком много вещей. Половина баночек рассыпалась по полу.
Вадим несколько раз порывался вернуться на кухню.
— Света, надо остыть, — начинал он.
Она молчала.
— Утром все обсудим на трезвую голову, — пытался он зайти с другой стороны через минуту.
Она перевела взгляд на настенные часы.
— Семью рушить из-за бабских ссор просто глупо, — выдал он последний аргумент, стоя уже в куртке.
— Я же тебя люблю, глупая.
Светлана молча указала пальцем на дверь.
Спустя сорок минут шаги стихли на лестничной клетке.
Светлана вышла в прихожую. На обувной полке было пусто. Ключи Вадима сиротливо лежали на тумбочке у зеркала.
Она закрыла замок на два оборота и задвинула верхнюю защелку.
Потом вернулась на кухню. На столе всё так же стояла недоеденная Кирой тарелка. Светлана выкинула макароны в мусорное ведро и пустила горячую воду в раковине.
Через полтора месяца Вадим позвонил.
Звонок раздался в субботу утром, когда Светлана пила кофе.
Он долго и путано пытался давить на жалость. Рассказывал, как тяжело жить с матерью и сестрой в одной тесной хрущевке.
Жаловался, что Кира совершенно не убирает за собой, раскидывает вещи и требует деликатесов. А мать трясет с него деньги на коммуналку каждый божий день. И еще заставляет покупать лекарства.
Предлагал начать всё с чистого листа. Уверял, что тот злополучный чат он давно удалил. А сестру вообще выгнал на съемную комнату, потому что сил терпеть её выходки больше нет.
Светлана выслушала его монолог до конца. Она даже не перебила.
— Светуль, ну скажи что-нибудь, — попросил Вадим жалобно.
— Я же скучаю. Я всё осознал.
— Я макароны сварила, — сказала Светлана в трубку.
— Что? — не понял муж.
— Макароны. Пустые. И знаешь, без вас они оказались невероятно вкусными.
Она завершила вызов. Зашла в настройки телефона и заблокировала номер мужа.
Завтра у нее был выходной. И она собиралась провести его в полном спокойствии, не отчитываясь ни перед кем за купленный в магазине сыр.
