Полина долго перебирала вещи на полке шкафа. Свитера, плотные водолазки, стопка постельного белья. Руки машинально шарили по самому дну, под стопкой наволочек, там, где всегда лежал обычный белый бумажный конверт. Пусто. Она вытащила бельё на кровать и перетряхнула каждую вещь. Конверта не было.
Ещё вчера вечером она лично положила туда пять новеньких хрустящих купюр. Сорок тысяч рублей. Её первая нормальная премия за два месяца совершенно адских переработок. Она заменяла ушедшую в декрет коллегу, брала чужие таблицы, сводила бесконечные отчёты до красных глаз. Спина болела так, что по утрам приходилось буквально сползать с матраса. Эти деньги были строго целевыми — на следующей неделе начинался курс лечебного массажа, а остаток должен был пойти стоматологу.
Она спустилась на кухню. Фёдор сидел за обеденным столом в домашних спортивных штанах. Перед ним стояла тарелка с её фирменными котлетами и макаронами. Он ел с аппетитом, просматривая что-то в телефоне и запивая ужин компотом.
— Федя.
Он не сразу поднял глаза от экрана, продолжая увлечённо жевать.
— А? Что такое?
— Где деньги из конверта?
Фёдор перестал жевать. Вилка опустилась обратно на край тарелки.
— Какие деньги?
— Которые лежали под бельём на второй полке. Мои сорок тысяч.
Он торопливо проглотил кусок и потянулся за кружкой.
— А, эти. Я их мамуле отвёз.
Полина облокотилась о дверной косяк, чувствуя, как по спине снова поползла тупая тянущая боль.
— Куда отвёз?
— Мамуле, на дачу. У неё там забор совсем завалился, соседи жалуются, председатель ругается. Надо было срочно бригаду нанимать, пока тепло. Я утром заехал до работы, забрал и отвёз.
Полина смотрела на мужа и пыталась понять, не ослышалась ли она.
— Мои сорок тысяч? Которые я отложила на спину и зубы?
Фёдор недовольно поморщился и отложил телефон.
— Поля, ну чего ты начинаешь? У матери ситуация критическая. Столбы сгнили, профнастил ветром оторвало. Мы же семья, всё по-семейному решаем. Что моё, то твоё, что твоё — в общий котёл. Я взял из общего котла на важное дело.
Полина подошла к столу, выдвинула стул и села напротив него.
— Отлично. Давай поговорим про общий котёл. Я пахала два месяца. Спала по пять часов. У меня от монитора зрение село так, что я вечером номера автобусов не вижу. Ты просто подошёл к шкафу, молча забрал мои заработанные деньги и отдал их Зинаиде Львовне на куски железа?
— Да отдам я тебе потом эти копейки, — отмахнулся муж, снова берясь за вилку. — Со следующей получки. Ну капец, трагедию устроила из-за куска фанеры. Матери помогать надо!
— С какой получки, Федя?
— С обычной!
— Твоя обычная получка расписана до копейки. Двадцать тысяч — кредит за твою машину. Ещё десятка — бензин и твои обеды в кафе. Остатки ты тратишь на свой протеин и абонемент в зал. В прошлом месяце у тебя сломался генератор, и ремонт оплатила я. Из своих базовых денег. Где тут твой вклад в общий котёл?
Фёдор шумно бросил вилку на стол.
— Я тебя в гипермаркет по выходным вожу! — с вызовом ответил он.
— Я могу доехать туда на такси за триста рублей. А продукты, которые мы покупаем в этом гипермаркете, оплачиваю я. Полностью. Начиная от мяса и заканчивая твоим любимым сыром.
Лицо Фёдора начало покрываться красными пятнами. Он терпеть не мог, когда дело доходило до конкретных цифр.
— Ты сейчас серьёзно будешь считать, кто сколько колбасы съел? Я тебе муж! Я в доме мужскую работу делаю!
— Какую?
— Кран на кухне починил на прошлой неделе!
— Ты вызывал сантехника, потому что не смог открутить закисшую гайку. И платила ему тоже я переводом по номеру телефона.
Фёдор резко отодвинул стул и встал.
— Вечно ты всё испортишь! Нормально же сидели, ужинали. Я тебе русским языком сказал: верну я твои деньги. Потом. Как премию дадут на работе. Развела тут бухгалтерию из-за копеек.
Полина ничего не ответила. Спорить сейчас было абсолютно бесполезно. У Фёдора всегда находились железобетонные оправдания, когда дело касалось его личного комфорта и его мамы. Зинаида Львовна была для него человеком неприкосновенным, а потребности жены могли и подождать лучших времён. Полина встала, собрала грязную посуду и молча составила её в раковину.
— Чай будешь наливать? — бросил Фёдор ей в спину.
— Сам нальёшь.
Она ушла в спальню, оставив его наедине с недоеденной котлетой.
На следующий день Полина сидела в офисе. Спина ныла так привычно, что казалась единым сгустком боли от шеи до поясницы. Она потянулась к остывшему кофе, когда телефон на столе завибрировал. Звонила свекровь.
— Полечка, здравствуй! — бодро защебетала Зинаида Львовна в трубку.
— Добрый день, Зинаида Львовна.
— Я чего звоню-то. Сказать хотела, как вам повезло! То есть тебе повезло.
Полина потёрла уставшие глаза.
— С чем повезло?
— С мужем, конечно! Фёдор — просто золотой сын. Приехал вчера утром, деньжищи такие привёз! Говорит: «Мамуль, это мне премию на работе выписали за отличный проект, бери на забор, ни в чём себе не отказывай!»
Полина перевела взгляд на рабочий монитор, где плыли бесконечные ряды цифр в таблице.
— Значит, премию ему выписали. За проект.
— Ну да! Я же всегда говорила, Феденька у меня с головой. Настоящий мужик в доме. Бригаду вон наняла, уже столбы вкапывают. Профнастил взяли хороший, вишнёвый. Соседка через участок от зависти просто извелась вся.
В трубке радостно запричитали про стоимость цемента и новые ворота. Полина слушала этот щебет, не перебивая. Картинка сложилась идеально. Мальчик-добытчик. Щедрый сын. Привёз маме пачку денег и даже словом не обмолвился, чьи это на самом деле деньги. Выставил себя героем, заработал баллы идеального ребёнка за чужой счёт, а жена осталась без лечения.
— Я очень рада за ваш новый забор, Зинаида Львовна, — сухо обронила Полина.
— Ой, да мы летом шашлыки будем жарить за ним! Приезжайте на выходные! Федя мясо купит, посидим, отдохнём!
— Всего доброго.
Полина нажала кнопку сброса. Внутри не было ни ярости, ни желания устроить громкий скандал с битьём посуды. Была только кристально чистая, холодная ясность. Она открыла банковское приложение на телефоне. На зарплатном счету оставалось чуть больше восьми тысяч рублей. До аванса оставалось ровно десять дней.
Она закрыла приложение. Встала, накинула кардиган и вышла из кабинета. До конца обеденного перерыва оставалось полчаса. Раньше после работы она всегда бежала в ближайший сетевой супермаркет, тащила домой тяжёлые пакеты, отрывая руки: свинину на гуляш для Феди, картошку, два пакета молока, свежий хлеб, его любимый копчёный сыр.
Сегодня она свернула в другую сторону.
В небольшом фермерском магазинчике в соседнем квартале пахло свежей выпечкой и хорошим кофе. Полина подошла к витрине с рыбой.
— Дайте мне, пожалуйста, стейк форели. Один небольшой.
Потом она зашла в овощной отдел, взяла упаковку свежей рукколы, крупные розовые помидоры. В сырном отделе выбрала небольшой треугольник дорогого дорблю. На кассе она расплатилась своей картой, сложила покупки в тканевый шопер и пошла обратно на работу. Пакет получился лёгким. Спина почти не болела от тяжести.
Вечером Фёдор вернулся с работы в отличном настроении. Порог скрипнул под его ногами, в прихожей привычно стукнули ботинки. Он стянул куртку и сразу направился на кухню.
— Поля, я голодный как волк! Чем пахнет?
На кухне пахло свежесваренным кофе и запечённой рыбой. Кухонный стол был идеально чистым. Любимая чугунная сковорода, в которой обычно шкварчало сытное мясо для мужа, стояла вымытая на сушилке для посуды.
Полина сидела за столом и неторопливо ела салат из рукколы с креветками и кусочками форели. Рядом лежал сыр с плесенью на маленькой тарелочке.
— А ужина нет, — спокойно ответила она, накалывая помидор на вилку.
Фёдор растерянно осмотрелся, заглянул на плиту. Пусто.
— В смысле нет? А что ты ешь?
— Я ем свой салат. И свою рыбу.
— А мне? — муж похлопал себя по карманам, словно ища там еду. — Я пахал весь день на объекте. Мне что есть?
Полина отложила вилку на край тарелки.
— Как что? Ты же у нас главный добытчик с огромными премиями. За отличные проекты.
Фёдор нахмурился, чувствуя подвох.
— Ты о чём вообще?
— Зинаида Львовна звонила сегодня днём. Хвасталась новым вишнёвым забором. И твоей премией. Очень гордится, что вырастила такого щедрого и успешного сына.
Фёдор отвёл глаза и дёрнул плечом.
— Поля, ну маме же приятно! Зачем её расстраивать, объяснять про твои деньги? Ей спокойнее, когда она думает, что это я заработал. Какая разница, чьи это бумажки? Мы же семья, мы одно целое!
— Разница в том, Федя, что бумажки мои. А хороший сын ты. За мой счёт. И теперь, раз у нас всё по-семейному и в общий котёл, я решила этот котёл пересмотреть.
— В каком смысле пересмотреть?
— В самом прямом. Мои сорок тысяч ушли на забор. Тебе всё нравится. Отлично. Но продуктов на твои порции я больше не покупаю. На те деньги, что остались у меня на карточке после оплаты коммуналки, я физически могу кормить только себя.
Фёдор опёрся руками о край стола и навис над ней.
— Ты чего несёшь? Ты мне жена! Ты обязана готовить на двоих!
— Кому обязана? — она криво улыбнулась. — Федя, мы же всё по-семейному решаем. Вот только котёл оказался с двойным дном. Твоя зарплата уходит на твою машину, твои протеины и мамины заборы. А продукты, бытовую химию, коммуналку и ремонт домашней техники я почему-то оплачиваю сама.
— Да я тебе сказал, что верну эти деньги! Как премию дадут!
— Вот когда вернёшь, тогда и поговорим. А пока — на свои хотелки сам зарабатывай. Хочешь котлет? Покупай фарш, лепи, жарь. Хочешь горячего супа? Вон кастрюля, вон макароны в шкафчике. Вперёд.
Фёдор тяжело задышал. Он откровенно ждал, что она сдастся. Раньше Полина всегда сдавалась. Вздыхала, шла к морозилке и доставала замороженные сосиски или пельмени, чтобы сгладить углы. Чтобы не портить вечер себе и ему. Чтобы не накалять обстановку в доме.
Но сейчас она просто смотрела на него. Без истерик. Без слёз. Без малейшего желания быть удобной и хорошей женой.
— Ты реально из-за куска железа на даче будешь семью рушить? — спросил он с явным нажимом в голосе.
— Семью рушит тот, кто крадёт у жены деньги на лечение, чтобы похвастаться перед мамой. А я просто ужинаю.
Фёдор побагровел. Развернулся и быстро вышел в прихожую. Звякнули ключи, дверь открылась и закрылась с глухим стуком. Он уехал.
Вернулся он поздно ночью, когда Полина уже спала, отвернувшись к стене. Утром она нашла в мойке грязную тарелку со следами кетчупа и смятую обёртку от самых дешёвых пельменей на столе. Полина вымыла свою чашку из-под утреннего кофе, а тарелку мужа спокойно оставила лежать в раковине.
Вечером Фёдор попытался сделать вид, что ссора исчерпана. Он принёс с работы пакет, демонстративно выложил на стол батон, палку дешёвой колбасы и упаковку майонеза.
— Поля, я продукты купил. Сделай бутербродов к чаю.
— Нож в ящике, — ответила Полина, не отрываясь от книги. — Чайник на плите.
Через три дня Фёдор окончательно понял, что эта забастовка не закончится. Он перестал пытаться давить на жалость долгими рассказами про усталость на работе. Вместо этого он начал покупать себе еду сам. Заваривал лапшу, варил сосиски по акции, жарил яичницу.
Холодильник разделился на две невидимые, но очень чёткие зоны. Справа лежали свежая зелень, хороший сыр, овощи и куриное филе Полины. Слева сиротливо ютились майонез, кетчуп и дешёвая варёная колбаса Фёдора. Общий котёл больше не работал.
Зинаида Львовна звонила ещё пару раз на выходных. В красках рассказывала, какой красивый и высокий получился забор, и как она весной посадит вдоль него туи. Полина вежливо слушала и дежурно соглашалась со всем сказанным. Ей было абсолютно всё равно на чужие заборы.
Ещё через полторы недели на карточку Полины упал долгожданный аванс. Вечером того же дня она надела свежую блузку, взяла сумку и обулась в прихожей.
— Ты куда на ночь глядя собралась? — крикнул Фёдор из комнаты, где громко бубнил телевизор.
— На массаж.
— А ужин? Я думал, ты приготовишь что-нибудь нормальное, раз зарплату дали. Мы же вроде как помирились.
Полина поправила воротник, глядя в зеркало.
— Макароны в шкафу. Сосиски на твоей полке. Приятного аппетита.
Она вышла на лестничную клетку и вызвала лифт. Боль в спине всё ещё давала о себе знать, отдавая в лопатку, но почему-то сегодня идти вперёд было гораздо легче.
