Если бы тётя Фатьма знала, что её секретный план обсуждают уже не только мы с Леной, но и половина яхты, она бы немедленно запретила существование слухов.
Но было поздно.
Очень поздно.
Потому что на следующий день капитан Хасан всё узнал.
Совершенно случайно.
Хотя с капитанами ничего случайного не бывает.
Они всё замечают.
Даже когда делают вид, что смотрят на море.
Утром мы сидели на верхней палубе.
Пили чай.
Обсуждали очередной план тёти Фатьмы.
И не заметили, что капитан Хасан находится буквально за нашей спиной.
— Значит, теперь она хочет избавиться от нас? — спросила Лена.
— Похоже на то.
— А я ей сразу не понравилась.
— Мне кажется, ты ей понравилась ещё меньше, чем я.
— Это взаимно.
В этот момент раздалось покашливание.
Мы обернулись.
Капитан Хасан стоял с чашкой кофе.
— Простите.
— За что?
— Я случайно всё услышал.
Мы переглянулись.
— И?
— Мне кажется, ваша тётя слегка перестаралась.
— Наша? — уточнила я.
— Простите. Их тётя.
— Это уже неважно, — вздохнула Лена.
Капитан задумался.
Потом сказал:
— Значит, будем помогать.
— Кто?
— Экипаж.
Мы решили, что ослышались.
Но нет.
Через час на яхте состоялось тайное собрание.
Настоящее.
С участием:
капитана Хасана,
кока Ферди,
стюарда Эмре,
моториста Мустафы,
меня,
Лены.
И двух совершенно ничего не подозревающих братьев.
— Что происходит? — спросил Мурат.
— Военный совет, — ответил капитан.
— Против кого?
— Против вашей тёти.
Мурат закрыл лицо руками.
Кемаль начал смеяться.
Очень долго смеяться.
Когда он успокоился, капитан продолжил:
— Итак. Расклад такой.
Он говорил так серьёзно, словно планировал международную операцию.
— Противник.
Тётя Фатьма.
— Союзники противника.
На данный момент отсутствуют.
— Почему? — спросила Лена.
— Потому что Айше влюблена в меня.
Все посмотрели на капитана.
Хасан спокойно отпил кофе.
Как человек, сообщающий прогноз погоды.
— Простите? — переспросил Мурат.
— Это давно заметно.
— А вы?
— Я капитан.
Ответа никто не понял.
Но все почему-то кивнули.
Дальше слово взял Эмре.
— А Зехре постоянно приходит за дополнительными полотенцами.
— И?
— Ей не нужны полотенца.
Кемаль начал смеяться второй раз.
— Значит, и Зехре выбыла?
— Полностью, — подтвердил Эмре.
Капитан сделал отметку в блокноте.
Да.
У него тоже был блокнот.
Кажется, это заразно.
— Итак. Силы тёти Фатьмы сокращаются.
— А что с Ферди? — спросила я.
Ферди обиженно выпрямился.
— Я вообще на стороне борща.
— Что?
— После того ужина я навсегда на стороне русских женщин.
Лена просияла.
— Спасибо.
— Курник был выдающийся.
— Я знаю.
В этот момент заговорил моторист Мустафа.
Человек, который за всю неделю произнёс примерно четыре слова.
— Тётя страшная.
Мы уставились на него.
— Всё.
На этом его выступление закончилось.
Но возражений ни у кого не возникло.
К вечеру ситуация окончательно изменилась.
Теперь вся яхта была против тёти Фатьмы.
Капитан помогал нам.
Ферди кормил нас лучшими десертами.
Эмре снабжал свежими сплетнями.
Даже Мустафа иногда сообщал разведданные.
И только тётя Фатьма продолжала считать, что контролирует ситуацию.
Бедная женщина.
Она ещё не знала, что осталась одна.
Совершенно одна.
Против:
двух русских женщин,
двух упрямых братьев,
капитана,
стюарда,
кока,
моториста
и, кажется, самого Средиземного моря.
Вечером я стояла на палубе рядом с Муратом.
Солнце садилось за горы.
Мармарис светился огнями.
— О чём думаете? — спросил он.
— О вашей тёте.
Мурат вздохнул.
— Я тоже.
— Мне её почти жалко.
— Почти?
— Почти.
Потому что в этот момент на причале появилась тётя Фатьма.
С папкой.
С новым планом.
И выражением лица человека, который ещё даже не начал сражение.
А мы уже знали:
завтра будет очень весело.