Среди многочисленных исправительных учреждений Российской Федерации отдельной статьёй идут так называемые казённые дома, предназначенные для пожизненно приговорённых к заключению осуждённых. Эти тюрьмы окутаны ореолом злой славы, как самые страшные исправительные заведения страны среди подобных.
Но даже среди этих ужасных мест особенно выделяется одно ИК-18 или как ещё называют эту тюрьму Полярная Сова.
Это самое невыносимое место для осуждённых на пожизненное заключение маньяков, педофилов и серийных убийц.
Причём лучше всех это заведение характеризуют сами заключённые. Даже отъявленные злодеи, прошедшие через десятки лагерей, считают, что пережить можно что угодно, но только не полярную сову. Как верно подметил кто-то из правоохранителей, в полярной сове дьяволов учат молиться.
Они никогда не выйдут на свободу, никогда не увидят обычных людей, никогда не смогут пройтись по улице, никогда не перестанут слышать гулкий звон замков, запирающих камеру. Никогда.
Это определяющее в полярной сове.
В это слово упираются почти все вопросы: сможет ли пожизненно осуждённый сам выбрать себе одежду?
Никогда. Сможет ли поспать днём? Никогда.
Сможет ли увидеть уют родного дома?
Никогда. Сможет ли побывать на похоронах родителей?
Никогда.
За всё время существования полярной Совы ни одному её узнику не удалось сбежать.
Путь отсюда только один — на кладбище.
Этот регион знаменит тем, что зима здесь 10 месяцев в году. Желающего сбежать отсюда в любом случае ждёт мучительная смерть.
Главные охранники заключённых отнюдь не надзиратели.
А суровая северная природа, труднопроходимый рельеф местности и предельная безлюдность окрестностей.
Зимой при минус сорока можно дать дуба буквально минут за десять, а летом шею, лицо и руки жрут комары и мошка, что является изощрённой пыткой.
Одним словом, лучшего места для насильников и убийц тяжело найти.
Сам посёлок Харп небольшой, и проживает в нём всего 5 000 человек.
Основная масса этого населения — действующие заключённые и бывшие зэки, которые по окончании срока остались жить в Харпе.
Можно сказать, это такой себе город заключённых. На самом деле в посёлке целых три разных зоны. ИК-18 для пожизненно заключённых, исправительная колония строгого режима ИК-3 и колония поселение, где содержатся осуждённые по лёгким статьям.
В общем, из них и состоит обслуживающий персонал для пожизненников.
Те, кто там был, уверяют.
Что посёлок Карп прямо-таки окутывает мрачно-печальная зависть. Те, кто отбывает пожизненное, смотрят с завистью на тех, кто на строгом режиме. Строгачи передвигаются по территории без наручников, в некоторых случаях могут даже за пределы колючки выходить. Однако зэки строгого режима с завистью смотрят на тех, кто сидит в колонии и поселении. Это уже полутюрьма, почти свобода.
В свою очередь, осуждённые колонии и поселения мечтают беспрепятственно бродить по всему Харпу. А у самих мирных жителей Харпа зависть иного типа. Они завидуют обычным людям с других регионов
России и мечтают вырваться из вечного холода в большие города. Но вернёмся в полярную сову. В этой жуткой тюрьме содержится около 350 человек-пожизненников, на общем счету которых сотни жертв: замученных, задушенных, изнасилованных, убитых.
Страшно представить, что было бы, если бы они разом вырвались на свободу, как мечтательно рассказал в беседе с журналистом местный постоялец и Бицовский маньяк Пичужкин.
Первым делом я убил бы для снятия стресса парочку людей и изнасиловал несколько женщин. Согласитесь, всё-таки спокойнее знать, что такие выродки хоть и живы, но находятся далеко от нас, где-то за полярным кругом, и что бежать они оттуда не смогут.
В принципе, условия содержания в ИК-18 мало чем отличаются от тех же знаменитых «Чёрного дельфина» или Вологодского пятака, где коротают свои сроки такие же маньяки и убийцы.
В полярной сове осуждённых на пожизненный срок или, как их здесь ещё называют, пыжики, также выводят на прогулку чуть ли не отряд надзирателей с собакой.
Наручники за пределами камеры не снимают, двигаются зеки-ласточкой. Но есть ещё одно существенное обстоятельство. Суровая статистика говорит о том, что среднее время дожития местных преступников составляет заполярным кругом всего 7 лет. Мгла и холод
Севера Урала исправно делают своё дело. Сокращая срок жизни этих жестоких существ. Основная масса пыжиков содержится в двух местных камерах.
Раз в один или два года проводится рокировка с расселением сокамерников, так как долгое время нахождения вместе в одной камере может привести к конфликтам и, скорее всего, с летальным исходом. Местные клиенты — люди специфические. Убить кого-то, расплюнуть.
Сложнее всего администрации с маньяками и педофилами, которых от греха подальше рассаживают в одиночных камерах. Вся жизнь пойманных убийц — сплошной стресс.
22 часа в сутки заключённые безвылазно находятся в камерах, причём общаться между собой пыжики могут лишь шёпотом. На прогулках длительностью полтора часа разговаривать категорически запрещено. Нарушителей моментально отправляют в штрафной изолятор ШИЗО.
В самих камерах осуждённых ИК-18 обстановка очень скромная: стол, скамейка, санузел, бак с водой, кровать, тумбочка и полка для личных вещей и продуктов.
Состояние камер убогое. В колонии постоянно проводится ремонт, но попасть в обновлённые камеры могут лишь зэки, отличающиеся примерным поведением. На кровать ложиться можно только после отбоя. Для многих это настоящее испытание. Раз в семь дней заключённым положен десятиминутный душ. Бани в полярной сове нет.
Для понимания, что за звери здесь сидят, перечислю лишь некоторых из них. Самый мерзкий тип — это упомянутый ранее серийник Александр Пичушкин, по прозвищу Бицевский маньяк. На его счету 49 только доказанных убийств. Другой известный мракобес — Нурпаши Кулаев, чеченский террорист, участвовавший в захвате школы в Беслане.
Он единственный из террористов, выживший в теракте, в результате которого погибло 333 невинных человека.
Интересно, что Кулаев какое-то время сидел в одной камере с Пичужкиным, но спустя время чеченец ломанулся к надзирателям с просьбой отселить его от Бицовского маньяка, который якобы угрожал убить Кулаева. Представляете, человек, который в 2004 году стрелял в спины первоклассников, убегающих из здания захваченной школы.
Испугался смерти от рук сокамерника.
Надзиратели, конечно, сжались над чеченцем и перевели того в другую камеру. Возможно, зря. В ИК-18 сидит Иван Панченко, по кличке Земляной дьявол, убивший пять человек. Некоторых своих жертв эта мразь закапывала живьём. Вместе с ним в Полярный совет доживает свой век Абдут Томанов по кличке Красноярский Чикатила.
С 2002-го по 2004-й год этот мясник отправил на тот свет четырнадцать человек. Своё пристанище в «Полярной сове» нашёл и Сергей Буторин по кличке Ося. Это бывший лидер Ореховской ОПГ.
В девяностые годы он сколотил банду, которая держала в страхе всю Москву. В 2011 году Буторина признали виновным в убийстве тридцати восьми человек в организации преступной группировки и приговорили к пожизненному заключению.
Некоторое время в полярной сове сидел руководитель Минатепа Платон Лебедев. В этой колонии он находился в заключении до тех пор, пока его не этапировали в Москву для следствия и суда по второму делу Юкоса. В полярной сове сидели такие воры в законе, как Гриша Бакинский, Григорий Гордейчик. Уля, Александр Меньщиков, Заур Цапля и ГИА Свердловский, Георгий Акоев.
Как они ни старались, никому из них так и не удалось выполнить одного из главных предначертаний вора — перекрасить тюрьму из красного цвета в чёрный. Возможно, поэтому Улю и Гордейчика после «Полярной совы» лишили статуса. Для самих же пожизненно заключённых иконой служит бывший сиделец полярной совы Мусалимов.
После убийства двух человек он получил смертельный приговор, который позже заменили пожизненным сроком.
Но в 2018 году, в результате принятого закона о смягчении наказаний, отсидев 25 лет, Мусалимов был выпущен на свободу.
Как оказалось, ненадолго. По пьяни нанёс тяжёлые повреждения собутыльнику и был посажен на 5 лет в строгий режим. Это единственный пример для полярной совы с освобождением не вперёд ногами который вдохновляет местных пожизненников.
К слову сказать, условия содержания в полярной сове настолько невыносимые, что заключённые готовы брать на себя любые преступления, лишь бы выехать с этого чудовищного места хотя бы на месяц.
Дело в том, что если осуждённый во время отбывания срока сознается в каком-либо ином преступлении, его этапируют в другой регион для проведения следственных действий.
Во время этапа пыжики попадают в обычные городские тюрьмы, которые после полярной совы кажутся настоящим санаторием. В своё время этим воспользовался старший оперуполномоченный Юрий Сандрыкин.
Который решил совместить приятное с полезным Ему повышение по службе зэком поездки в городские тюрьмы, где передачки с воли общения не нужно ходить ласточкой и тому подобное.
Разными методами, в том числе и с помощью прессы, Сандрыкин заставлял пыжиков подписывать признания в несовершённых ими преступлениях. Таким образом, ему удалось добиться раскрытия, по разным оценкам, от 30 до 190 глухарей.
Аппетиты у оперы взыграли так, что он даже попытался замахнуться на расследование убийств журналистки Анны Политковской и бизнесмена Пола Хлебникова. Мотив у Сандрыкина был простой. Его старания должны были заметить и перевести по службе в столицу или поближе к ней.
Видимо, полярная сова одинаково сурова не только к зэкам, но и к их охране, которой, несмотря на свободу, также приходится несладко.
Сандрыкин всё же прокололся. Как говорится, жадность Фраера сгубила. Следователи обратили внимание, что сделавшие чистосердечное признание зэки.
Толком не могут ответить на простые вопросы, касающиеся совершённых якобы ими преступлений.
На следственных экспериментах они обычно выглядели поразительно растерянными и постоянно жаловались на провалы в памяти. В итоге конвейер признаний в Харпе остановили, а сам Сандрыкин получил три с половиной года тюрьмы за превышение служебных полномочий.
Ну и напоследок отмечу, что основная причина смерти в полярной Сове — инфаркт.
В год там умирают один-два заключённых, осуждённых на пожизненное. После смерти Пыжика администрация Полярной Совы извещает об этом родственников покойного для того, чтобы они забрали тело. Однако мало кто из родных зэка соглашается это делать.
Одни не могут простить страшные преступления, других пугает тяжёлая дорога до зоны в Заполярье. Поэтому тела покойных заключённых зачастую остаются невостребованными. Их хоронят в неглубоких промёрзших могилах, которые венчают скромный крест и табличка с порядковым номером.