Отсутствие самоценности часто выглядит как смирение

6 июня6 июн

1 мин

Но в глубине это может быть совсем иное. Когда человек не ценит себя, он нередко думает, что он просто «понимает свою маленькость». Но если посмотреть глубже, за этим часто стоит не смирение, а скрытая гордыня. Потому что он как будто ставит себя в позицию судьи над творением Бога и выносит вердикт: я недостаточно хорош, я хуже, меня нельзя любить, меня нельзя уважать. А это уже не просто боль. Это оценка. А оценка почти всегда рождает сравнение. Сравнение почти всегда рождает разделение. А разделение — это уже отход от целостности. Во многих духовных традициях гордыня понимается не только как высокомерие, не только как «я лучше других». Гордыня тоньше. Она проявляется и тогда, когда человек отказывается видеть в себе образ Божий. Когда он смотрит на себя не глазами любви, а глазами приговора. Когда он не принимает собственную ценность как данность, а начинает решать, достоин он или нет. И в этом смысле отсутствие самоценности тоже становится формой гордыни, потому что челове

Отсутствие самоценности часто выглядит как смирение. Но в глубине это может быть совсем иное.

Когда человек не ценит себя, он нередко думает, что он просто «понимает свою маленькость». Но если посмотреть глубже, за этим часто стоит не смирение, а скрытая гордыня. Потому что он как будто ставит себя в позицию судьи над творением Бога и выносит вердикт: я недостаточно хорош, я хуже, меня нельзя любить, меня нельзя уважать.

А это уже не просто боль. Это оценка.

А оценка почти всегда рождает сравнение.

Сравнение почти всегда рождает разделение.

А разделение — это уже отход от целостности.

Во многих духовных традициях гордыня понимается не только как высокомерие, не только как «я лучше других». Гордыня тоньше. Она проявляется и тогда, когда человек отказывается видеть в себе образ Божий. Когда он смотрит на себя не глазами любви, а глазами приговора. Когда он не принимает собственную ценность как данность, а начинает решать, достоин он или нет.

И в этом смысле отсутствие самоценности тоже становится формой гордыни, потому что человек как будто берет на себя право отменить замысел Творца о себе.

Истинное смирение не унижает. Оно не говорит: я ничто. Истинное смирение говорит: я есть, и это уже дар. Я не выше и не ниже других, я часть жизни, часть замысла, часть замысла любви. Я не должен доказывать свое право на существование.

Когда мы перестаем сравнивать, появляется тишина.

Когда перестаем осуждать себя, появляется опора.

Когда перестаем делить людей на достойных и недостойных, появляется настоящее сердце.

Самоценность — это не про эгоизм.

Это про верность истине.

А истина в том, что творение не может быть ошибкой.

И, возможно, самый глубокий путь к любви к себе начинается не с вопроса «достаточно ли я хорош», а с вопроса: имею ли я смелость не спорить с Творцом о ценности Его творения.

Согласны?