Слушать аудиоверсию здесь: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239055
Глава 19. Рука русского
Мальчишка лежал на диване, на спине, и, если бы не его дыхание, можно было бы подумать, что он мертв. Джоэл Кэйро сидел рядом, склонившись над ним и растирая ему щеки и запястья, поглаживал волосы, что-то шептал и тревожно всматривался в белое безжизненное лицо.
Бриджид О'Шонесси стояла в углу между стеной и столом, одной рукой, опираясь на столешницу, другую прижав к груди. Она прикусила нижнюю губу и исподтишка поглядывала на Спейда всякий раз, когда тот не смотрел на нее. Когда он поворачивался к ней, она переводила взгляд на Кэйро и мальчишку.
Лицо Гутмана покинула тревога, оно опять стало розовым. Он стоял, засунув руки в карманы брюк, лицом к Спейду и смотрел на него без интереса.
Спейд, поигрывая пистолетами, кивнул в сторону Кэйро и спросил:
– С ним проблем не будет?
– Не знаю, – безмятежно ответил толстяк. – Теперь это зависит исключительно от вас.
Улыбка Спейда приобрела хищный оттенок:
– Кэйро, - позвал он.
Левантинец повернул к нему темное встревоженное лицо.
Спейд продолжил:
– Пусть он немного отдохнет. Мы собираемся сдать его в полицию. Давайте договоримся о деталях, пока он не пришел в себя.
Кэйро с горечью воскликнул:
– Вам мало того, что вы уже с ним сделали?
– Мало, – разочаровал его Спейд.
Кэйро встал и подошел к толстяку.
– Пожалуйста, не делайте этого, мистер Гутман, – взмолился он. – Вы должны понимать, что…
Спейд перебил его:
– Это решено. Вопрос лишь в том, что вы собираетесь предпринять? Вы в деле? Или вы выходите из игры?
Хотя улыбка Гутмана и была печальной, он утвердительно кивнул.
– Мне это тоже не нравится, – обратился он левантинцу, – но мы в безвыходном положении. Действительно безвыходном.
Спейд спросил:
– Так что вы решили, Кэйро? Вы с нами?
Кэйро облизал губы и медленно повернулся к Спейду.
– Предположим, – сказал он и сглотнул. – У меня… У меня есть выбор?
– Есть, – серьезно заверил его Спейд, – но имейте в виду, если ответ «выхожу», мы сдадим вас в полицию вместе с вашим дружком.
– Ну же, мистер Спейд, – возмутился Гутман, – это не…
– Какого черта мы позволим ему выйти? – сказал Спейд. - Или в деле, или в клетке. Мы должны обрубить все концы . – Он хмуро взглянул на Гутмана и раздраженно выпалил: – Господи боже! Это что, ваше первое дело?! Впечатляющая невинность! Что вы собираетесь делать дальше – пасть на колени и молиться?! – Он перевел суровый взгляд на Кэйро. – Ну? Так что?
– Вы не оставляете мне выбора. – Кэйро обреченно пожал узенькими плечами. – Я с вами.
– Хорошо, – сказал Спейд и посмотрел на Гутмана и Бриджид О'Шонесси. – Присаживайтесь.
Девушка осторожно села на уголок дивана, в ногах у лежащего без сознания мальчишки. Гутман вернулся в мягкое кресло-качалку, Кэйро – в кресло у стола. Спейд положил пистолеты на стол и сел у стола рядом с ними. Посмотрев на часы на своей руке, он начал:
– Два часа. Сокола до рассвета, а точнее до восьми часов утра забрать я не смогу, так что у нас уйма времени, чтобы обо всем договориться.
Гутман прочистил горло.
– Где он? – спросил он и торопливо добавил: – На самом деле меня это не сильно беспокоит. А вот что действительно беспокоит меня, так это то, что в наших общих интересах не терять друг друга из виду пока наша сделка не будет закрыта. – Глянув на диван, он обеспокоенно уставился на Спейда. – Конверт у вас?
Спейд отрицательно покачал головой, посмотрел на диван, девушку, и улыбнувшись одними глазами сказал:
– Он у мисс О'Шонесси.
– Да, у меня, – прошептала она, засунув руку под пальто. – Я взяла его…
– Все в порядке, – успокоил ее Спейд. – Пусть будет у тебя. – и обратился к Гутману: – Нам не придется терять друг друга из виду. Сокола могут принести прямо сюда.
– Это было бы превосходно, – промурлыкал Гутман. – Тогда, сэр, в обмен на десять тысяч долларов и Уилмера вы даете нам сокола и час-другой отсрочки – чтобы нас не было в городе, когда вы сдадите его властям.
– Вам нет нужды скрываться, – заверил его Спейд. – Никто ничего не узнает.
– Возможно, сэр, но тем не менее, мы не хотели бы быть в городе, когда ваш окружной прокурор начнет допрашивать Уилмера.
– Дело ваше, – ответил Спейд. – Если хотите, я могу держать у себя сопляка хоть весь день. – Он начал сворачивать сигарету. – А теперь уточним детали. Почему он застрелил Терзби? И почему, где и как он стрелял в Джакоби?
Гутман покачал головой, снисходительно улыбнулся и замурлыкал:
– Ну же, сэр, вы не можете рассчитывать на ответы от нас. Мы даем вам деньги и Уилмера. На этом наши обязательства по сделке закрыты.
– Но я все-таки рассчитываю, – сказал Спейд, поднося огонь к сигарете. – Я просил козла отпущения, а какой из него козел отпущения, если я не могу пришить его к делу и объяснить, как и где все произошло? – Он свел брови. – Что вам не нравится? Вот если он выкрутится, тогда вам действительно это не понравится.
Гутман подался вперед, указывая толстым пальцем на пистолеты, лежавшие рядом со Спейдом.
– Этого более чем достаточно для доказательства его вины, сэр. Оба были застрелены из этого оружия. Экспертам полицейского управления не составит труда определить, что пули, убившие мужчин, выпущены из этих пистолетов. Вы это знаете, и сами же упоминали об этом. Какие еще доказательства вам требуются?
– Возможно, – согласился Спейд, – но все немного сложнее. Я должен знать, как все случилось, чтобы быть уверенным, что не всплывет каких-нибудь сюрпризов.
Глаза Кейро округлились и горели, когда он заговорил:
– Похоже, вы забыли, как заверяли нас, что это будет проще простого. – Он повернул свое темное возбужденное лицо к Гутману. - Вы видите! Я советовал вам не делать этого. Я не думаю…
– Никого на хрен не волнует, что ты думаешь, – отрезал Спейд. – Поздно думать, ты зашел слишком далеко. Так зачем он убил Терзби?
Гутман сцепил пальцы на животе и покачнулся в кресле. Его голос и улыбка были откровенно разочарованными.
– С вами исключительно трудно иметь дело, – сказал он. – И я начинаю думать, что мы совершили ошибку, связавшись с вами. Ей-богу, сэр, совершили ошибку.
Спейд равнодушно махнул рукой.
– Все не так плохо. Вы будете на свободе и с соколом. Чего вы еще хотели? – Он поднес сигарету к уголку рта и продолжил: – С чего вы взяли, что это ошибка? Повторю, почему он убил Терзби?
Гутман перестал покачиваться в кресле.
– Терзби был известным киллером и союзником мисс О'Шонесси. Мы знали, что, устранив его таким образом, заставим ее задуматься, не лучше ли забыть о наших прошлых разногласиях и возобновить сотрудничество. Вы убедились, сэр, что я абсолютно чистосердечен с вами?
– Да. Продолжайте в том же духе. Вы не думали, что сокол у него?
Гутман так затряс головой, что его круглые щеки заходили ходуном.
– Ни на минуту, – ответил он, доброжелательно улыбнувшись. – Мы слишком хорошо знали мисс О'Шонесси, и, хотя тогда нам еще не было известно, что она отдала сокола капитану Джакоби в Гонконге, чтобы он доставил его сюда на «Паломе», в то время, как они отправились более быстрым лайнером. Мы ни на секунду не сомневались, что, если кто и знает о местонахождении сокола, так это не Терзби.
Спейд задумчиво кивнул и спросил:
– Вы не пытались с ним договориться прежде, чем пришить его?
– Разумеется, пытались. Я сам говорил с ним в тот вечер. Уилмер разыскал его за два дня до этого и пытался проследить, где он встретится с мисс О'Шонесси. Но Терсби был слишком ловок, даже если и не знал, что за ним следят. Поэтому в тот вечер Уилмер пошел в его отель, узнал, что его нет, и остался ждать снаружи. Думаю, Терзби вернулся сразу, как только убил вашего партнера. Уилмер привел Терзби ко мне. Но у нас не получилось убедить его. Он был безоговорочно предан мисс О'Шонесси. Поэтому, сэр, Уилмер «проводил» его до отеля и сделал то, что сделал.
Спейд на минуту задумался.
– Звучит неплохо. А теперь Джакоби.
Гутман посмотрел на Спейда серьезными глазами и сказал:
– Смерть капитана Джакоби всецело на совести мисс О'Шонесси.
Девушка вскрикнула «Ах!» и зажала рот рукой.
Голос Спейда оставался тяжелым и ровным.
– Сейчас это неважно. Расскажите, что произошло.
Бросив на Спейда проницательный взгляд, Гутман улыбнулся.
– Как прикажете, сэр, – сказал он. – Ну, Кэйро, как вам известно, связался со мной. Я послал за ним, и сразу после того, как он покинул полицейский участок, ночью или скорей уже утром, он был у меня. Мы пришли к выводу, что объединение усилий принесет нам взаимную пользу. – Он улыбнулся левантинцу. – Мистер Кэйро – человек с прекрасным чутьем. Мысль о «Паломе» именно ему пришла в голову. Он увидел в газете сообщение о прибытии «Паломы» и вспомнил, что в Гонконге мисс О'Шонесси видели вместе с Джакоби. Кэйро в тот момент искал мисс О'Шонесси и сначала подумал, что она покинула Гонконг на «Паломе», но потом выяснилось, что нет. Как бы то ни было, сэр, когда он увидел в газете сообщение, то догадался, что она отдала сокола Джакоби, чтобы тот его доставил сюда. Он, конечно, не знал, что это за штука, – мисс О'Шонесси слишком предусмотрительна для этого.
Он одарил девушку лучезарной улыбкой, пару раз качнувшись в кресле, и продолжил:
– Мистер Кэйро, Уилмер и я отправились к капитану Джакоби, и нам посчастливилось застать у него мисс О'Шонесси. Во всех отношениях это были очень трудные переговоры, но в конце концов ближе полуночи нам удалось убедить мисс О'Шонесси заключить с нами соглашение, во всяком случае, нам так казалось. После этого мы покинули корабль и отправились ко мне в отель, где я должен был расплатиться с мисс О'Шонесси и получить птицу. Но, сэр, нам, простым смертным, следовало бы понять, что мы не в состоянии совладать с ней. En route[1] она, капитан Джакоби и сокол упорхнули от нас. – Гутман весело рассмеялся. – Ей-богу, сэр, это был ловкий трюк.
Спейд посмотрел на девушку. Ее большие, темные глаза глядели на него с мольбой. Он спросил Гутмана:
– Вы запалили корабль перед тем, как уйти?
– Не намеренно, сэр, нет, – ответил толстяк. – Хотя, смею предположить, что мы – точнее, Уилмер – повинны в нем. Его не было с нами, пока мы беседовали в каюте, он в это время пытался отыскать сокола, и по всей видимости, был неосторожен со спичками.
– Это хорошо, – отозвался Спейд. – Если что-нибудь сорвется и дело дойдет до суда за убийство Джакоби, можно будет повесить на него и поджог. Ладно. Теперь о стрельбе.
– Да, сэр, мы рыскали по городу весь день, пытаясь найти их, нашли только вечером. Впрочем, поначалу мы не были уверены. Единственно в чем мы были уверены, это в том, что нашли апартаменты мисс О'Шонесси. Но, когда подошли к двери и прислушались, поняли, что они там и позвонили. Когда она спросила из-за двери «кто там», послышался звук открывающегося окна в квартире. Естественно, мы поняли, что происходит, и Уилмер со всех ног бросился вниз, во двор, к пожарной лестнице. Только он свернул в переулок, как столкнулся с капитаном Джакоби, который убегал с соколом под мышкой. Ситуация была непростой, но Уилмер сделал все, что мог. Он выстрелил в Джакоби – и не один раз – но тот был слишком крепок, чтобы упасть или выронить сокола, и слишком близко, чтобы Уилмер мог увернуться. Джакоби сбил Уилмера с ног и был таков. И произошло это, как вы понимаете, посреди бела дня. Поднимаясь, Уилмер увидел полицейского, идущего от здания по соседству, так что ему пришлось все бросить и ретироваться. Он проскользнул в открытую заднюю дверь здания рядом с «Коронет», оттуда – на улицу и к нам. По счастью, сэр, его никто не заметил.
– Так вот, сэр, мы опять оказались в тупике. Мисс О'Шонесси открыла нам дверь сразу после того, как закрыла окно за Джакоби, и она… – он замолчал, с улыбкой предаваясь воспоминаниям. – Мы убедили ее – вот правильное слово, сэр, – сказать нам, что она послала Джакоби с соколом к вам. Трудно было представить, сэр, что с такими ранениями он сможет дойти до вашей конторы, даже если по пути его не перехватит полиция, – но это был наш единственный шанс. И мы еще раз, так сказать, убедили мисс О'Шонесси посодействовать нам. Мы… м-м-м… попросили ее позвонить к вам в контору, чтобы убрать вас с дороги, пока не появился Джакоби, и послали за ним Уилмера. К сожалению, у нас ушло слишком много времени на то, чтобы решить, что делать и убедить мисс О'Шонесси…
Мальчишка на диване застонал и повернулся на бок. Он открыл, закрыл глаза, и так несколько раз. Девушка встала с дивана и вернулась в угол между столом и стеной.
–…сотрудничать с нами, – торопливо закончил Гутман, – так вы и получили раньше, чем мы смогли добраться до вас.
Мальчишка поставил ногу на пол, приподнялся на локте, широко распахнул глаза, поставил другую ногу на пол, сел и огляделся. Его взгляд натолкнулся на Спейда и сразу же стал осмысленным.
Кэйро бросился к мальчишке, обнял его за плечи и начал что-то нашептывать. Юнец сбросил с себя руку левантинца и вскочил. Еще раз оглядел комнату и опять сфокусировал взгляд на Спейде. Лицо его застыло, тело напряглось так сильно, что, казалось, будто он усох.
Спейд сидел на углу стола, бесшабашно помахивая ногами.
– А теперь послушай меня, малыш, – сказал он. – Если ты подойдешь ближе и начнешь безобразничать, я тебя отшлепаю. Так что сади молча и веди себя прилично, так ты протянешь дольше.
Мальчишка перевел взгляд на Гутмана.
Гутман ласково улыбнулся ему и произнес:
– Да, Уилмер, мне очень жаль терять тебя, и я хочу, чтобы ты знал, что я и родного сына не мог бы любить больше, чем тебя, но – видит бог! – если теряешь сына, может появиться другой, а мальтийский сокол всего один.
Спейд рассмеялся.
Кэйро метнулся к мальчишке и зашептал ему на ухо. Тот, не сводя холодного взгляда ореховых глаз с лица Гутмана, сел обратно на диван. Левантинец сел рядом.
Гутман вздохнул, не переставая ласково улыбаться, и обратился к Спейду:
– Когда ты молод, ты просто не в состоянии понять многих вещей.
Кэйро снова обнял мальчишку за плечи, продолжая шептать тому на ухо. Спейд улыбнулся Гутману и повернулся к Бриджид О'Шонесси:
– Было бы не плохо, если бы ты пошла на кухню и поискала что-нибудь из еды для нас и побольше кофе. Хорошо? Не люблю оставлять своих гостей в одиночестве.
– Конечно, – отозвалась она и направилась к двери. Гутман перестал раскачиваться в кресле.
– Минуточку, моя дорогая. – Он протянул толстую руку. – Не лучше ли вам оставить конверт здесь? Вы же не хотите заляпать его жирными пятнами.
Она вопросительно посмотрела на Спейда. Он равнодушно ответил:
– Конверт все еще его.
Она засунула руку под пальто, достала конверт и передала Спейду. Тот бросил его Гутману на колени со словами:
– Сядьте на него, если боитесь потерять.
– Вы меня неправильно поняли, – вкрадчиво отреагировал Гутман. – Я вовсе не об этом, я о том, что дела следует делать по-деловому. – Он открыл конверт, вынул банкноты, пересчитал и хмыкнул так, что вздрогнули все его складки. – К примеру, сейчас здесь всего девять купюр. – Он разложил их на жирных ляжках. – Их было десять, когда я передавал вам конверт, выэто прекрасно знаете. – Его улыбка была широкой, радостной и торжествующей.
Спейд, посмотрев на Бриджид О'Шонесси, спросил:
– Ну?
Она многозначительно покачала головой. Не произнесла ни слова, хотя губы ее двигались так, как будто она пыталась что-то сказать. На лице ее читался страх.
Спейд протянул руку к Гутману, тот вложил в нее деньги. Спейд пересчитал их – девять банкнот в тысячу долларов каждая - вернул их толстяку. Встал, лицо его при этом было спокойным и невыразительным, подхватил три пистолета со стола и заговорил бесстрастным голосом:
– Я хочу разобраться с этим. Мы, – он, не глядя, кивнул в сторону девушки, – идем в ванную. Дверь будет открыта, я буду стоять лицом к двери. Если вы не хотите прыгать с четвертого этажа, другого пути отсюда нет – только мимо ванной. Лучше не пытаться.
– Побойтесь бога, сэр, – возмутился Гутман, – нет никакой необходимости угрожать нам. Это не очень-то вежливо с вашей стороны, а кроме того, вы должны понимать, у нас нет ни малейшего желания покидать вас.
– Я много чего пойму, когда закончу. – Спейд не терял терпения, но был категоричен. – Этот трюк слегка озадачил меня. Я должен разобраться. Это не займет много времени. – Он взял девушку под локоть. – Идем.
В ванной Бриджид О'Шонесси обрела дар речи. Она положила руки ему на грудь и, приблизив лицо, зашептала:
– Я не брала эту тысячу, Сэм.
– А я и не думаю, – сказал он. – я хочу знать. Раздевайся.
– Ты не веришь мне на слово?
– Нет. Раздевайся.
– Не буду.
– Ладно. Мы вернемся в гостиную, и я попрошу их раздеть тебя.
Она отпрянула от него, зажав рот рукой. В ее округлившихся глазах застыл ужас.
– Ты это сделаешь? – спросила она сквозь пальцы.
– Сделаю, – пообещал он. – Я должен знать, что случилось с этой банкнотой, и никакая девичья скромность меня не остановит.
– О! Не в этом дело. – Она приблизилась и снова положила ладошки ему на грудь. – Я вовсе не стесняюсь раздеться перед тобой, но… разве ты не понимаешь? - не так. Неужели ты не понимаешь, что если заставишь меня, то ты… ты убьешь что-то важное между нами?
Голос Спейда не изменился:
– Не понимаю. Я должен знать, что случилось с банкнотой. Раздевайся.
Она посмотрела в его немигающие желто-серые глаза, лицо ее покраснело, а затем побледнело. Она выпрямилась и начала раздеваться. Он сел на край ванны, наблюдая за девушкой и за открытой дверью. Из гостиной не доносилось ни звука. Она снимала одежду быстро, без лишних движений, позволяя ей просто падать у свих ног. Оставшись голой, она отступила в сторону и подняла на него глаза. Взгляд ее был гордым, без вызова или смущения.
Он положил пистолеты на крышку унитаза и, оставаясь лицом к двери, опустился на колено возле ее вещей. Он брал их одну за одной, тщательно ощупывал и рассматривал. Тысячедолларовой банкноты он не нашел. Закончив осмотр, он встал, протягивая ей одежду.
– Спасибо. Теперь я знаю.
Она взяла вещи, не проронив ни слова. Он подхватил пистолеты и вышел, закрыв за собой дверь.
Когда он вернулся в гостиную, Гутман приветливо улыбнулся ему из кресла-качалки.
– Нашли? – спросил он.
Кэйро, сидевший на диване подле мальчишки, поднял на Спейда темные вопрошающие глаза. Мальчишка не двинулся. Он сидел, уперев локти в колени, обхватив голову руками, и смотрел в пол перед собой.
Спейд ответил:
– Нет, не нашел. Вы спрятали ее в руке.
Толстяк хмыкнул.
–Спрятал?
– Да, – подтвердил Спейд, позвякивая пистолетами. – Признаетесь сами или мне обыскать вас?
– Обыскать?..
– Или вы признаетесь, – сказал Спейд, – или я обыщу вас. Третьего не дано.
Гутман поднял взгляд на суровое лицо Спейда и громко рассмеялся.
– Ей-богу, сэр, верю, что вы так и сделаете. Честное слово, верю. Ну вы и персонаж, сэр, если вы позволите мне так выразиться.
– Вы спрятали ее, – повторил Спейд.
– Да, сэр, спрятал. – Толстяк вынул мятую банкноту из кармашка жилета, расправил ее на огромной ляжке, достал конверт с девятью купюрами из кармана пальто и положил в него десятую. – Люблю вот так слегка пошутить время от времени. Мне интересно было узнать, что вы будете делать в такой ситуации. Должен сказать, что вы блестяще справились. Никогда бы не подумал, что вы найдете такой простой и убедительный способ докопаться до истины.
Спейд усмехнулся ему без горечи.
– Таких шуточек я скорей бы ждал от кого-то вроде вашего сопляка.
Гутман хмыкнул.
Бриджид О'Шонесси, одетая, как и прежде, только без шляпки и пальто, вышла из ванной, сделала шаг в сторону гостиной, развернулась и пошла на кухню, включив там свет.
Кэйро пододвинулся поближе к мальчишке и снова начал что-то ему нашептывать. Юнец раздраженно пожал плечами.
Спейд, взглянув на пистолеты в своей руке, затем на Гутмана, вышел в прихожую к шкафу. Открыл его, положил пистолеты на верхнюю полку, закрыл, запер дверцу, опустил ключ в карман брюк и подошел к двери в кухню.
Бриджид О'Шонесси наливала воду в алюминиевую турку.
– Все нашла? – спросил Спейд.
– Да, – ответила она холодно, не поднимая головы. Затем отставила турку в сторону и подошла к двери. Щеки ее горели, большие, влажные глаза смотрели с укоризной. – Ты не должен был так поступать со мной, Сэм, – сказала она тихо.
– Я должен был разобраться, ангел. – Он наклонился, легонько поцеловал ее в губы и вернулся в гостиную.
Гутман улыбнулся и протянул Спейду белый конверт со словами:
– Скоро он будет ваш; можете взять его прямо сейчас.
Спейд не взял. Он сел в кресло и произнес:
– Для этого у нас еще будет время. А пока, мы не закончили говорить о деньгах. Я должен был получить больше десяти тысяч долларов.
– Десять тысяч долларов – это чертовски большие бабки, – сказал Гутман.
– Да, я так говорил, – ответил Спейд, – но в мире есть деньги и побольше.
– Да, сэр. Здесь вы правы. Но это чертовски большие бабки, если получаешь их всего за несколько дней работы и так легко, как вы.
– Думаете, это было легко? – спросил Спейд, пожимая плечами. – Хорошо, может быть, но это мое дело.
– Разумеется, – согласился толстяк. Скосив глаза, он кивнул в сторону кухни и понизил голос:
– Вы с ней в доле?
– Это тоже мое дело.
– Разумеется, – снова согласился толстяк, – но, – он заколебался, – хотите совет?
– Валяйте.
– Если вы не дадите… беру на себя смелость утверждать, что какие-то деньги вы ей все-таки дадите… так вот, если вы не дадите ей столько, сколько она рассчитывает получить, мой вам совет… будьте осторожны.
В глазах Спейда сверкнула насмешка.
– Все так плохо? – спросил он.
– Еще хуже, – ответил толстяк.
Спейд усмехнулся и начал сворачивать сигарету.
Кэйро продолжал что-то нашептывать мальчишке, обнимая его за плечи. Неожиданно мальчишка скинул его руку и развернулся к левантинцу лицом. На нем четко проступили отвращение и гнев. Он сжал свою маленькую ручку в кулак и врезал Кэйро по губам. Кэйро вскрикнул, как баба, и отскочил на самый край дивана, достал шелковый платок из кармана и прижал его к губам, отнял, на нем была кровь. Он укоризненно посмотрел на мальчишку и опять поднес платок к губам. Юнец прорычал: «Держись от меня подальше», - и опять зарылся лицом в ладонях. По комнате заструился армат шипра.
На крик Кэйро прибежала Бриджид О’Шонесси из кухни.
Спейд усмехнулся, махнул большим пальцем в сторону дивана и сказал ей:
- Вот такая она, настоящая любовь. Как насчет еды?
- Сейчас будет, - ответила она и вернулась в кухню.
Спейд закурил сигарету и обратился к Гутману:
– Давайте поговорим о деньгах.
– С превеликим удовольствием, сэр, – откликнулся толстяк, – но могу сразу и откровенно вам сказать, что десять тысяч – это все, что я могу сейчас собрать. Все до последнего цента.
Спейд выдохнул дым.
– Я должен был получить двадцать тысяч.
– И я бы хотел, чтобы вы их получили. Я с радостью отдал бы их вам, но десять тысяч долларов – это все, до последнего цента, что я могу устроить, клянусь честью. Конечно же, сэр, вы понимаете, что это только первый платеж. Позже…
Спейд рассмеялся.
– Знаю, позже вы и миллионы готовы мне заплатить, но давайте пока остановимся на первом платеже. Пятнадцать тысяч?
Гутман улыбнулся, нахмурился и покачал головой.
– Мистер Спейд, я вам откровенно и честно, как джентльмен, говорю, что десять тысяч долларов – это все, чем я сейчас располагаю, до последнего пенни. И все, что я могу собрать.
– Без дураков?
Гутман рассмеялся и ответил:
– Без дураков.
Спейд мрачно проворчал:
– Ничего хрошего, но если это все, что у вас есть… давайте их сюда.
Гутман протянул ему конверт. Спейд пересчитал деньги, и в тот момент, когда он опускал его в свой карман, в комнату с подносом в руках вошла Бриджид О'Шонесси.
Мальчишка от еды отказался. Кэйро ограничился чашкой кофе. Девушка, Гутман и Спейд закусили скрамблом, беконом, тостами и джемом, выпили по паре чашек кофе, после чего устроились коротать остаток ночи.
Гутман закурил сигару и принялся читать «Знаменитые уголовные преступления в США», изредка посмеиваясь и комментируя особенно позабавившие его моменты. Кэйро возился со своими разбитыми губами и дулся в конце дивана. Мальчишка сидел, обхватив голову руками, вплоть до начала пятого. Затем лег ногами к Кэйро, лицом к окну и заснул. Бриджид О'Шонесси дремала в кресле у стола, слушала комментарии толстяка и вела отрывистые, бессвязные беседы со Спейдом.
Сэм сворачивал и курил сигареты, двигался по комнате без суеты и нервозности. Время от времени он присаживался то на подлокотник кресла, в котором сидела девушка, то на по у ее ног, то на угол стола, то на стул с прямой спинкой. Он был бодр, весел и полон жизненных сил.
В половине шестого он вышел на кухню и сварил еще кофе. Около шести мальчишка заворочался, проснулся и, зевнув, сел. Гутман, посмотрев на часы, спросил:
– Может уже можно забрать сокола?
– Дайте мне еще час.
Гутман кивнул и вернулся к книге. В семь часов Спейд взял трубку телефона и назвал номер Эффи Перин.
– Алло, миссис Перин?.. Это мистер Спейд. Не могли бы вы пригласить Эффи к телефону… Да, так и есть… Спасибо. – Он ждал насвистывая «En Cuba», через пару куплетов заговорил. – Привет, ангел мой. Извини, что разбудил… Да, очень. Вот тебе задачка: в почтовом отделении в нашем абонентском ящике на Холланда ты найдешь конверт, подписанный моей рукой. В нем квитанция камеры хранения на автостанции «Пиквик» – там сверток, что мы с тобой вчера получили. Можешь его забрать и принеси ко мне… как можно быстрее…Да, домой… Это та самая девушка… Так, суета… Пока.
Без десяти восемь раздался звонок от парадного. Спейд подошел к домофону и открыл дверь. Гутман отложил книгу и, улыбаясь, встал.
– Вы не возражаете, если я провожу вас до двери? – спросил он.
– Ок, – ответил Спейд.
Гутман пошел за ним к входной двери. Когда Спейд открыл ее, Эффи Перин с коричневым свертком в руках выходила из лифта. Ее мальчишеское лицо сияло от радости, она почти бежала. Мельком взглянув на Гутмана, она тут же о нем забыла. Улыбаясь она протянула Спейду сверток.
Он взял его со словами:
– Премного благодарен, леди. Весьма сожалею, что испортил вам выходной, но это…
– Это далеко не первый выходной, что вы мне портите, – ответила она со смехом и, когда поняла, что он не собирается пригласить ее войти, спросила: – Что-нибудь еще?
Он покачал головой.
– Нет, спасибо.
Она сказала: «Пока-пока» – и развернулась к лифту.
Спейд закрыл дверь и направился со свертком в гостиную. Лицо Гутмана раскраснелось, щеки задрожали., Кэйро и Бриджид О'Шонесси подошли к столу, как только Спейд положил на него сверток. Оба были возбуждены. Мальчишка поднялся, бледный и напряженный, но остался стоять у дивана, наблюдая из-под пушистых ресниц за остальными.
Спейд отошел от стола, указав на сверток:
– Вот и он.
Толстые пальцы Гутмана быстро справились со шпагатом, бумагой и стружкой, и черная птица оказалась у него в руках.
– Ах, – воскликнул он хрипло, – вот, спустя семнадцать лет! – Его глаза увлажнились.
Кэйро облизал красные губы и сжал руки. Девушка закусила нижнюю губу. Все: она, Кэйро, Гутман, Спейд и мальчишка – дышали тяжело и прерывисто. Воздух в комнате был холодным, спертым и густым от табачного дыма.
Гутман вернул птицу на стол и пошарил в кармане.
– Это он, но мы должны убедиться. – На его круглых щеках блеснул пот. Его пальцы дрожали, когда он достал из кармана и открыл складной золотой ножик.
Кэйро и девушка стояли рядом, с двух сторон от Гутмана. Спейд отступил чуть назад, чтобы видеть и мальчишку, и компанию у стола.
Гутман перевернул статуэтку вверх основанием и поскреб по нему ножиком. Черная эмаль осыпалась легкими завитками, обнажая такой же черный металл. Лезвие ножа Гутмана впилось в металл, оставляя за собой тонкую изогнутую царапину. Поверхность, открывшаяся под царапиной, поблескивала мягким свинцовым оттенком.
Дыхание Гутмана со свистом вырывалось сквозь плотно сжатые зубы. Лицо налилось кровью. Он перевернул птицу и рубанул ножом по ее голове. Там тоже был свинец. Он выпустил из рук нож и птицу, позволив им со стуком упасть на стол, и развернулся к Спейду.
– Подделка, – сказал он хрипло.
Лицо Спейда помрачнело. Он кивнул, кивок был медленным, но никакой медлительности не было в том, как он схватил Бриджид О'Шонесси за запястье. Он дернул ее к себе, схватил другой рукой за подбородок и резко вздернул его.
– Хорошо, – прорычал он ей в лицо. – Твоя маленькая шутка удалась. А теперь рассказывай.
Она закричала:
– Нет, Сэм, нет! Это то, что я забрала у Кемидова. Я клянусь…
Джоэл Кэйро втиснулся между Спейдом и Гутманом, и разразился потоком быстрых визгливых слов:
– Точно! Точно так! Это Кемидов! Как я раньше не догадался! Мы держали его за дурака, а он в дураках оставил нас! – Слезы текли по щекам левантинца, он дергался из стороны в сторону. – Ты испортил все дело! – заорал он на Гутмана. – Ты и твоя идиотская попытка купить птицу! Жирный кретин! Ты дал ему понять, что у нее есть цена, а он выяснил, что за цена, и сделал дубликат специально для нас! Теперь понятно, почему ее так просто было украсть! Понятно, почему он с такой легкостью послал меня искать ее по всему свету! Имбецил! Жирный дебил! – Он уронил лицо в ладони и зарыдал.
Челюсть Гутмана отвисла. Он тупо моргал, глядя в пустоту. Затем встрепенулся и, когда колыхание его рыхлых округлостей унялось, он снова был жизнерадостным толстяком.
– Довольно, сэр, – добродушно упрекнул он, – нет никакой нужды так убиваться. Каждый может ошибиться, и, поверьте, для меня это такой же тяжелый удар, как и для любого из нас. Да, это рука русского, никаких сомнений. Но, сэр, что вы можете предложить? Стоять здесь и рыдать, оскорблять друг друга? Или… – он сделал паузу, расплывшись в ангельской улыбке, – отправиться в Константинополь?
Кэйро отнял руки от лица и застыл, вытаращив глаза. Потом произнес, заикаясь:
– Вы?.. – удивление, пришедшее после осознания услышанного, лишило его дара речи.
Гутман похлопал пухлыми ладошками. Его глаза блеснули. Голос зазвучал хрипло, самодовольно и мурлыкающе:
– Семнадцать лет я хотел заполучить эту маленькую вещицу и пытался это сделать. Если мне придется потратить еще один год… ну что ж, сэр… это станет лишь дополнительной тратой времени, которая обойдется, – его губы беззвучно задвигались, будто бы что-то подсчитывая, – в пять целых пятьдесят семь сотых процента.
Левантинец хохотнул и воскликнул:
– Я с вами!
Внезапно Спейд отпустил запястье девушки и оглядел комнату. Мальчишки не было. Спейд вышел в прихожую. Входная дверь была распахнута настежь. Он скорчил недовольную гримасу, закрыл дверь и вернулся в гостиную. Прислонившись к дверному косяку, он наблюдал за Гутманом и Кэйро. Смерив Гутмана долгим сочувствующим взглядом, он заговорил, имитируя его хриплое мурлыканье:
– Что ж, сэр, должен вам сказать, вы собрали отличную компашку воров.
Гутман хмыкнул.
– Пока нам нечем похвастаться, сэр, это факт. Но никто из нас не умер до сих пор, а значит нет ни малейшего смысла посыпать голову пеплом и считать, что весь мир рухнул оттого, что мы столкнулись с маленьким препятствием. – Он достал из-за спины левую руку и протянул ее к Спейду розовой бугристой ладонью вверх. – Вынужден попросить вас вернуть конверт, сэр.
Спейд не шелохнулся. Его лицо окаменело.
– Я свою часть сделки выполнил. Вы получили эту хреновину. Не моя вина в том, что вам не повело, и это не то, чего вы хотели.
– Ну же, сэр, – наставительно сказал Гутман. – Нам всем не повезло, и нет причин ожидать, что кто-то из нас примет на себя всю тяжесть этой неудачи, и… – он вытащил из-за спины правую руку, в которой казался маленький пистолет, богато украшенный гравировкой и инкрустированный серебром, золотом и перламутром. – Короче говоря, сэр, я должен попросить вас вернуть мои десять тысяч долларов.
Лицо осталось неизменным Спейда. Он пожал плечами и вытащил конверт из кармана. Протянул его Гутману, но засомневался, открыл и вынул одну тысячедолларовую банкноту, положил в карман брюк, закрыл конверт и отдал его Гутману.
– Это покроет мои расходы и время, – пояснил он.
Немного поколебавшись, Гутман, пародируя Спейда, пожал плечами и взял конверт.
– А теперь, сэр, – сказал он, – мы скажем вам «до свидания», если только, – жировые валики вокруг его глаз съежились, – вы не захотите отправиться с нами в Константинополь. Почему нет? Честно говоря, сэр, мне бы хотелось иметь вас рядом с собой. Я люблю таких людей, как вы, – предприимчивых и рассудительных. Именно на вашу рассудительность я и рассчитываю, выражая полную уверенность, что когда мы попрощаемся, вы сохраните в тайне все детали нашего маленького предприятия. Вы не можете не понимать, что любые юридические трудности, с которыми мы можем столкнуться в связи с последними событиями, в равной степени коснутся и вас, и очаровательной мисс О'Шонесси. Вы слишком умны, чтобы не осознавать этого, сэр.
– Я понимаю это, – ответил Спейд.
– Не сомневаюсь. Я настолько уверен в вас, что сейчас, когда у вас нет других альтернатив, вы как-нибудь справитесь с полицией и без козла отпущения.
– Справлюсь, – подтвердил Спейд.
– Не сомневаюсь. Ну что ж, сэр, как говорится, «длинные проводы – долгие слезы». Поэтому не будем тянуть. Адью. – Он церемонно поклонился. – И вам, мисс О'Шонесси, адью. Оставляю вам эту редкую птицу на столе, на память, так сказать.
Глава 20. Если тебя повесят
Целых пять минут после того, как Каспер Гутман и Джоэл Кэйро вышли за дверь, Спейд стоял не двигаясь и глядя на ручку открытой двери в гостиную. Глаза под сведенными бровями были угрюмы, складки на переносице обозначились резче и побагровели. Губы выпирали, слегка надувшись и обвиснув. Наконец он поджал губы и шагнул к телефону. На Бриджид О'Шонесси, стоявшую у стола и с тревогой наблюдавшую за ним, он не взглянул.
Сэм взял телефон, вернул его на полку и нагнулся к телефонному справочнику, который стоял здесь же, в углу полки. Быстро перелистав страницы, нашел нужную, провел пальцем по колонке цифр, выпрямился и снова снял с полки телефонный аппарат. Назвал в трубку номер и заговорил:
– Алло, сержант Полхаус на месте?.. Позовите его, пожалуйста. Это Сэмюэл Спейд… – Он уставился в пустоту, ожидая. – Привет, Том. У меня для тебя кое-что есть… Да, изрядно. Значит, так: Терзби и Джакоби застрелены малышом по имени Уилмер Кук. – Он подробно описал молодого человека. – Он работает на Каспера Гутмана. – Он описал Гутмана. – Этот тип по имени Кэйро, которого вы застали у меня, тоже с ними… Да, так и есть… Гутман остановился в «Александрии», номер 12-К. Они только что ушли от меня, и тебе стоит поторопиться – они намерены смыться из города; впрочем, не думаю, что они ожидают сюрпризов… С ними еще девчонка – дочь Гутмана. – Он описал Реа Гутман. – Будь осторожен с мальчишкой. Он, судя по всему, неплохой стрелок… Ты прав. И еще Том, у меня есть кое-какое барахлишко для тебя. Думаю, это те самые пистолеты, из которых он стрелял… Верно. Прижми их там – удачи тебе!
Он медленно положил трубку на рычаг, телефон – на полку. Облизал губы и опустил взгляд на руки. Ладони взмокли. Он глубоко вздохнул, глаза его блеснули, он повернулся и в три больших быстрых шага оказался в гостиной.
Бриджид О'Шонесси, испуганная его неожиданным появлением, нервно, с коротким смешком выдохнула.
Спейд высокий мощный мускулистый, стоя с ней лицом к лицу, совсем рядом, холодно улыбнулся, глаза остались жесткими, как и подбородок. Он произнес:
– Как только их возьмут, они расскажут о нас. Мы сидим на пороховой бочке. До прихода полиции остались считанные минуты. Выкладывай все – быстро! Гутман послал тебя и Кэйро в Константинополь, так?
Она начала говорить, замялась и прикусила губу.
Он положил ей руку на плечо.
– Черт бы тебя побрал, говори! Мы в одной лодке, и соскочить я тебе не дам. Говори. Он послал тебя в Константинополь?
– Д-да, послал. Там я встретила Джо и… и попросила его помочь мне. Потом мы…
– Подожди. Ты просила Кэйро помочь тебе стащить птицу у Кемидова?
– Да.
– Для Гутмана?
Она снова замялась, поежилась под его тяжелым, суровым взглядом, сглотнула и призналась:
– Нет. Тогда мы думали, что сможем достать ее для себя.
– Хорошо. Потом?
– О! Потом я начала опасаться, что Джо ведет со мной нечистую игру, и… и попросила Флойда Терзби помочь мне.
– И он помог. Дальше?
– Дальше мы заполучили сокола и отправились в Гонконг.
– С Кэйро? Или вы избавились от него еще до этого?
– Да. Он остался в Константинополе, в тюрьме… Что-то не то случилось с чеком, которым он расплачивался.
– Что-то, что вы устроили, чтобы закрыть его там?
Она смущенно взглянула на Спейда и прошептала:
– Да.
– Хорошо. Итак, ты и Терзби с соколом в Гонконге.
– Да, и тогда… я была с ним почти не знакома… я не понимала, могу ли ему доверять. Я думала… думала что так будет безопаснее… в общем, я встретилась с капитаном Джакоби и, зная, что его корабль идет в сюда, попросила его привезти для меня пакет… это была птица. Я не была уверена, что могу доверять Терзби, что Джо, или… или кто-нибудь, кто работает на Гутмана, не окажется на корабле, на котором мы собирались плыть в Сан-Франциско… и такой план показался мне самым безопасным.
– Окей. Потом вы с Терзби садитесь на один из быстроходных лайнеров. Что дальше?
– Дальше… дальше я испугалась Гутмана. Я знала, что у него везде свои люди… связи… и что он сразу узнает о том, что мы сделали. Узнает, что мы отправились из Гонконга в Сан-Франциско. Он тогда был в Нью-Йорке, и я понимала, что если ему сообщат по телеграфу, у него будет предостаточно времени, чтобы добраться до Сан-Франциско одновременно с нами или раньше. Что он и сделал. Тогда я еще не знала об этом, но опасалась этого, но мне нужно было дождаться капитана Джакоби. Я боялась, что Гутман найдет меня… или Флойда, перекупит его. Вот почему я пришла к тебе и попросила последить за ним для…
– Ложь, – оборвал ее Спейд. – Терзби был у тебя на крючке, и ты это знала. Очень уж он был падок на баб. Весь его послужной список говорит о том, что все его проблемы из-за баб. А если ты дурак, то это навсегда. Его послужной список ты могла и не знать, но то, что он никуда от тебя не денется, ты знала наверняка.
Она покраснела и робко посмотрела на него.
Он продолжил:
– Ты хотела избавиться от него до прибытия Джакоби. Какой у тебя был план?
– Я… я знала, что он уехал из Штатов с игроком из-за каких-то проблем. Я не знала, в чем там дело, но думала, если это что-то серьезное, и он заметит за собой слежку, то решит, что это из-за тех проблем, испугается и сбежит. Я не думала…
– Ты сама сказала ему, что за ним следят, – доверительно поправил ее Спейд. – У Майлза было не так много мозгов, но все-таки он был не настолько безнадежен, чтобы спалиться в первый же вечер.
– Да, это я сказала ему. Когда мы вышли прогуляться тот вечер, я прикинулась, будто заметила, что мистер Арчер следит за нами и показала его Флойду. – Она всхлипнула. – Но, Сэм, пожалуйста, поверь, я никогда бы этого не сделала, если бы знала, что Флойд может убить его. Я думала, он испугается и сбежит. Я и на секунду не могла себе представить, что он вот так просто возьмет и пристрелит его.
Спейд по-волчьи усмехнулся губами, но не глазами и сказал:
– Если ты думала, что Флойд не может убить Майлза, то ты права, ангел мой.
На лице девушки отразилось крайнее изумление.
Спейд подтвердил:
– Терзби не стрелял в него.
К изумлению на ее лице добавилось недоверие.
Спейд продолжил:
– У Майлза было мало мозгов, но боже правый! – у него был опыт, накопленный годами, его не мог вот так застать врасплох человек, за которым он следил. В тупике, с пистолетом за поясом, и в пальто, застегнутом на все пуговицы? Без шансов. Он был тупицей, но не до такой степени. Оба выхода из переулка, где его подстрелили, просматриваются с тротуара Буш-стрит над туннелем. Ты сама говорила, Терзби - плохой актер. Он бы не смог заманить Майлза хитростью в такой переулок, как этот, и загнать силой он тоже бы не смог. Майлз был глуп, но не настолько.
Он провел языком по зубам, не разжимая губ и ласково улыбнулся девушке.
– Но он пошел бы туда с тобой, ангел, особенно если был бы уверен, что никого рядом нет. Ты его клиент, так почему бы не бросить слежку, если ты этого хочешь, и почему бы не пойти туда, куда ты его зовешь? Для этого он был достаточно глуп. Он бы лапал тебя глазами с головы до пят, облизывая губы, и ухмылялся во весь рот, от уха до уха. И тогда тебе ничего бы не стоило подойти к нему так близко, как тебе захотелось бы, и продырявить его в темноте из пистолета, который ты в тот вечер взяла у Терзби.
Бриджид О'Шонесси попятилась от него, уперлась в край стола, подняла на него полные ужаса глаза и закричала:
– Не… не надо говорить со мной так, Сэм! Ты знаешь, это не я. Ты знаешь…
– Прекрати, – он посмотрел на часы у себя на запястье. – Полиция вот-вот нагрянет, а мы сидим на пороховой бочке. Говори!
Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу.
– Ох, как ты можешь обвинять меня в таком ужасном?..
– Ты прекратишь? – потребовал он тихим нетерпеливым голосом. – Щас не время разыгрывать из себя пай-девочку. Слушай меня. Мы оба рискуем попасть на виселицу. – Он схватил ее за запястья и заставил встать прямо перед собой. – Говори!
– Я… я… Как ты узнал, что он облизывал губы и лапал?..
Спейд хрипло рассмеялся.
– Я знал Майлза. Но это неважно. Почему ты пристрелила его?
Она вырвала свои запястья из хватки Спейда, обвила его шею руками и притянула к себе так, что их губы едва не соприкоснулись. Прильнула к нему всем телом от колен до груди. Он обнял ее, крепко прижав к себе. Ее бархатные глаза наполовину скрылись под темными ресницами. Голос звучал сдавленно и отрывисто:
– Вначале я не хотела. Действительно не хотела. Я хотела напугать Флойда, как и сказала тебе, но когда Флойд не испугался, я…
Он хлопнул ее по плечу.
– Это ложь. Ты попросила нас с Майлзом лично заняться этим делом. Потому что хотела быть уверенной в том, что детектив узнает тебя, а ты его, и согласится пойти с тобой. Ты взяла револьвер у Терзби в тот день или в ту ночь. И апартаменты в «Коронет» к тому времени уже были арендованы тобой. Твои чемоданы были уже там, а не в отеле, когда я обыскивал их, нашел квитанцию на оплату аренды с датой на пять или шесть дней раньше той, которую ты назвала мне.
Она с трудом сглотнула и смиренно заговорила:
– Да, это ложь, Сэм. Я действительно собиралась… если Флойд… я… я не могу говорить это, глядя тебе в глаза. Сэм. – Она опустила голову, и ее щека оказалась рядом с его щекой, а губы возле его уха, и прошептала: – Я знала, Флойд не из пугливых, но я думала, что если он поймет, что за ним следят, то он… О! Я не могу это сказать, Сэм! – Она прижалась к нему, рыдая.
Спейд помог:
– Ты рассчитывала, что Флойд сцепится с ним и либо один, либо другой из них будет убит. Если это будет Терзби, ты избавишься от него, если Майлз, ты постараешься, чтобы Флойда посадили, и все равно избавишься от него. Так?
– П-п-почти.
– А когда ты поняла, что Терзби не собирается связываться с Майлзом, ты взяла у него револьвер и убила его сама. Верно?
– Да… но не совсем.
– Но достаточно точно. Такой план был у тебя с самого начала, на всякий случай. Ты рассчитывала, что сможешь повесить убийство на Флойда.
– Я… я думала, что его задержат по крайней мере до прибытия капитана Джакоби с соколом и…
– Но тогда ты еще не знала, что Гутман уже здесь и охотится за тобой. Этого ты не предполагала, иначе бы не избавилась от своего стрелка. Ты поняла, что Гутман здесь, только когда услышала, что Терзби убит. Тут ты сообразила, что тебе нужен новый защитник, и вернулась ко мне. Все верно?
– Да, но… о, милый!.. дело не только в этом. Я бы все равно вернулась к тебе рано или поздно. С первого мгновения, как я увидела тебя, я поняла…
Спейд нежно перебил ее:
– Ты ангел! Что ж, если тебе повезет, ты выйдешь из Сан-Квентина лет через двадцать, и сможешь вернуться ко мне.
Она отняла щеку от его щеки и отстранилась, глядя непонимающими глазами.
Он был бледен. Но произнес все так же нежно:
– Я буду молить Господа, сокровище мое, чтобы твою прелестную шейку не засунули в петлю. – Его руки скользнули вверх, он ласково погладил ее по горлу.
В тот же момент она вырвалась из его объятий, прижалась спиной к ножке стола и сползла вниз, обеими руками обхватив горло. Лицо ее было безумным и отчаянным. Пересохшие губы открылись и закрылись. Тихим сиплым голосом она начала:
– Ты не… – и больше не смогла произнести ни слова.
Лицо Спейда стало изжелта-белым. Губы улыбались, вокруг искрящихся глаз собрались морщинки. Его голос был мягким и ласковым:
– Я собираюсь сдать тебя. Есть шанс, что ты отделаешься пожизненным. А это значит, что через двадцать лет ты снова будешь на свободе. Ты ангел. Я буду ждать тебя. – Он прочистил горло. – Но если тебя все-таки повесят, я буду помнить тебя всегда.
Она уронила руки и выпрямилась. Лицо ее стало гладким и безмятежным, лишь в глубине глаз поблескивали тревожные искорки. Она мягко улыбнулась ему в ответ.
– Не надо, не надо, Сэм, говорить такое даже в шутку. О! Хоть и на мгновение, но ты так напугал меня! Я действительно подумала… Временами ты бываешь таким необузданным и непредсказуемым, что… – Она осеклась. Резко подалась вперед, всматриваясь в его лицо. Щеки и губы ее затряслись, глаза наполнились ужасом. – Что?.. Сэм! – Она снова схватилась руками за горло и съежилась.
Спейд засмеялся. Его изжелта-белое лицо покрылось капельками пота, он все еще улыбался, но мягкость уже покинула голос, он прохрипел:
– Не будь дурой. Ты идешь ко дну. Кто-то из нас двоих должен пойти ко дну после того, как этих пташек возьмут, и они начнут давать показания. Меня точно повесят. Тебе, скорей всего, повезет больше. Ну?
– Но… но, Сэм, ты не можешь! Только не после того, что было между нами. Ты не можешь…
– Черта лысого я не могу.
Она судорожно и протяжно выдохнула.
– Ты играл со мной? Прикидывался, что тебе не все равно… Чтобы заманить меня в ловушку? Тебе… тебе было наплевать? Ты… ты не… не любишь меня?
– Люблю. И что? – Мышцы, удерживающие улыбку на его лице, напряглись, как канаты. – Я не Терзби. И не Джакоби. Я не буду твоей марионеткой.
– Это несправедливо, – закричала она. На ее глазах выступили слезы. – Нечестно. Низко с твоей стороны. Ты знаешь, это не так. Как ты можешь так говорить?
– Еще как могу, черт возьми, – сказал Спейд. – Ты затащила меня в постель, чтобы я не задавал вопросов. Ты выманила меня из конторы для Гутмана, этим фейковым звонком о помощи. Прошлой ночью ты пришла сюда с ними и ждала меня внизу, чтобы войти вместе. Я держал тебя на руках, когда мышеловка захлопнулась, поэтому у меня не было и шанса выхватить пистолет, даже если бы он был у меня, или отобрать у кого-нибудь из них, если бы мне захотелось. И если они и не взяли сейчас тебя с собой, то только потому, что у Гутмана достаточно мозгов, чтобы не доверять тебе, за исключением тех случаев, когда нет другого выхода; и еще потому, что он уверен, что я у тебя на крючке и, чтобы не навредить тебе, не трону его.
Бриджид О'Шонесси сморгнула слезу, шагнула вперед, глядя ему в глаза прямо и гордо.
– Ты сказал, что я лгунья, – сказала она. – А теперь сам лжешь. Ты лжешь, если говоришь, что где-то в глубине души ты не чувствуешь, что, несмотря ни на что, я люблю тебя.
Спейд резко и быстро поклонился. Глаза налились кровью, но в остальном его влажное желтоватое лицо и застывшая улыбка на нем не изменились.
– Может быть и чувствую. Что с того? Я должен доверять тебе? Тебе, организовавшей такой милый фокус для… для моего предшественника Терзби? Тебе, кто хладнокровно, словно муху, пристрелил Майлза, человека, против которого у тебя ничего не было, только для того, чтобы подставить Терзби? Тебе, кто кинул Гутмана, Кэйро, Терзби – раз, два, три? Тебе, кто не вел со мной честной игры ни секунды с тех пор, как я тебя знаю? И я должен тебе доверять? Нет, нет, дорогуша. Я бы не сделал этого даже, если бы мог. Чего ради?
Ее взгляд оставался спокойным, тихий голос прозвучал ровно:
– Чего ради? Если ты лишь играл со мной, если не любишь меня, то нет ответа на твой вопрос. А если любишь, ответ не нужен.
Кровь залила Спейду глаза, его долгоиграющая улыбка превратилась в гримасу. Он хрипло кашлянул и отрезал:
– Речи сейчас тебе ни черта не помогут. – Он положил руку ей на плечо. Она задрожала и дернулась. – Мне плевать на то, кто кого любит. Я не буду твоей марионеткой. И не пойду дорожкой Терзби и, бог знает, кого еще. Ты убила Майлза и за это ответишь. Я мог бы помочь тебе, позволив другим сбежать, и разобрался бы с полицией так, как я умею. Но сейчас уже поздно. Сейчас я не могу тебе помочь. Да и не стал бы, если и мог.
Она положила руку поверх его руки, державшей ее за плечо.
– Тогда не помогай мне, – прошептала она, – но не добивай меня. Дай мне уйти.
– Нет. – Мне не выбраться, если я не сдам тебя полиции, когда они нагрянут. Это единственное, что спасет меня от того, чтобы не загреметь вместе с остальными.
– Ты не сделаешь это для меня?
– Я не буду твоей марионеткой.
– Не говори так, пожалуйста. – Она взяла его руку и прижала ее к своей щеке. – Зачем ты так поступаешь со мной, Сэм? Уверена мистер Арчер был для тебя не больше, чем…
– Майлз, – прохрипел Спейд, – был сукиным сыном. Я понял это в первую же неделю, как мы стали партнерами и собирался вышвырнуть его, как только закончится год. Так что, убив его, ты мне ничуть не навредила.
– Тогда в чем дело?
Спейд высвободил руку. Он уже не улыбался и не гримасничал. Его влажное желтоватое лицо стало жестким, складки на нем резкими. Глаза бешено вспыхнули.
– Послушай. Это ни хрена не здорово. Тебе не понять, но я попытаюсь еще раз, и мы закончим на этом. Послушай. Когда у тебя убивают партнера, ты должен что-то делать с этим. И без разницы, как ты к нему относишься. Он был твоим партнером, и ты должен что-то делать с этим. Пока так происходит, мы в деле, и мы детективы. Когда убивают кого-то из твоей конторы, последнее дело дать убийце уйти. Это хреново для всех – для твоей конторы, для детективов вокруг. Третье: я детектив и ждать от меня, что я буду бегать за преступниками и отпускать их на свободу, это все равно, что просить охотничью собаку поймать кролика и отпустить. Такое может быть и иногда случается, но это не нормально. Единственный способ дать тебе уйти - позволить Гутману, Кэйро и мальчишке смыться. Это…
– Ты это серьезно? – перебила она. – Ты серьезно считаешь, что то, что ты сейчас наговорил, веская причина, чтобы отправить меня…
– Дослушай, потом будешь говорить. Четвертое: не важно, что я хочу сейчас, совершенно невозможно дать тебе уйти и не угодить вместе со всеми на виселицу. Следующее. У меня нет ни малейшего основания думать, что я могу доверять тебе, и если я отпущу тебя и смогу выйти сухим из воды, у тебя будет на меня компромат, и ты сможешь его использовать, когда захочешь. Итак, уже пять. Шестое состоит в том, что, поскольку я тоже кое-что на тебя имею, у меня нет гарантии, что однажды тебе не захочется прострелить во мне дыру. Седьмое: мне отвратительна даже мысль о том, что может существовать хотя бы один шанс из сотни, что ты развела меня, как сосунка. И восьмое… но на этом хватит. Это с одной стороны. Может, что-то из этого и не важно. Не буду спорить. Ты и так видишь, того, что набралось, достаточно. А что мы имеем с другой стороны? Только тот факт, что, может быть, ты любишь меня, а я люблю тебя.
– Ты знаешь, – прошептала она, – любишь меня или нет.
– Не знаю. Не сложно потерять от тебя голову. – Он жадно смерил ее взглядом от макушки до пят и обратно и остановился на ее глазах. – Но я не знаю, что это такое. Кто-нибудь вообще знает? Но предположим, люблю. И что? А через месяц, быть может, разлюблю. Со мной такое уже бывало. Что тогда? Тогда я буду думать, что меня использовали, как марионетку. А если отпущу тебя и сяду, тогда уж я точно буду уверен в том, что был марионеткой. Ну, а если я сдам тебя, мне будет чертовски жаль… я даже не буду спать ночами… но это пройдет. Послушай. – Он взял ее за плечи, выгнул, и склонился над ней. – Если все сказанное ничего для тебя не значит, забудь, и поступим так: я не отпущу тебя, потому что все во мне хочет… хочет послать все к черту и отпустить… и еще потому… черт бы тебя побрал… что ты рассчитывала на мою любовь так же, как рассчитывала и на любовь всех других. – Он отпустил ее плечи, руки его плетьми повисли вдоль тела.
Она взяла его лицо в ладони и снова притянула к себе.
– Смотри мне в глаза и говори правду. Ты бы поступил со мной так, если бы сокол оказался настоящим, и ты получил бы свою долю?
– Какая сейчас разница? Не думай, что я такой продажный, каким хочу казаться. Такая репутация выгодна для дела – платят больше и легче разбираться с врагами.
Она молча смотрела на него.
Он слегка повел плечами и продолжил:
– Что ж, куча денег добавила бы, как минимум, еще один пункт на другую чашу весов.
Она вплотную приблизила к нему свое лицо. Губы ее налились и слегка приоткрылись. Она прошептала:
– Если бы ты любил меня, никаких весов не понадобилось бы.
Спейд сжал зубы и процедил:
– Я не буду твоей марионеткой.
Она прижалась к его губам, обняла и прильнула всем телом. Она была в его объятиях, когда раздался звонок. К ним пришли.
Обнимая Бриджид О'Шонесси левой рукой, Спейд открыл входную дверь. Лейтенант Данди, сержант Том Полхаус и еще пара детективов стояли на пороге.
– Привет, Том. Взяли их? – приветствовал их Спейд.
– Взяли, – ответил Полхаус.
– Прекрасно. Заходите. Здесь еще одна для вас. – Спейд подтолкнул девушку вперед. – Она убила Майлза. А еще у меня есть кое-какие вещественные доказательства – пистолеты мальчишки, пистолет Кэйро, черная статуэтка, из-за которой весь ад, и банкнота в тысячу долларов, которой рассчитывали меня подкупить. – Он посмотрел на Данди, нахмурился, наклонился вперед, чтобы посмотреть ему в лицо, и рассмеялся. – Что, черт возьми, с твоим маленьким дружочком по играм, Том? Он выглядит так, будто убит горем. – Спейд снова засмеялся. – Ей-богу! Бьюсь об заклад, когда он услышал историю Гутмана, то подумал, что прижал меня наконец.
– Брось, Сэм, – проворчал Том. – Мы и не думали…
– Черта с два вы и не думали, – Спейд был весел. – Он шел сюда, пуская слюни в предвкушении, но у тебя-то достаточно мозгов, чтобы понять, что я просто держал Гутмана на поводке.
– Брось, – снова поворчал Том, искоса и с тревогой поглядывая на своего начальника. – Мы все узнали от Кэйро. Гутман мертв. Малыш как раз заканчивал нашпиговывать его пулями, когда мы приехали.
Спейд кивнул.
– Гутман должен был ожидать этого.
Когда в начале десятого, в понедельник утром, Спейд вошел в свой кабинет, Эффи Перин была там. Она бросила газету на стол и вскочила с его кресла.
– Доброе утро, ангел мой, - приветствовал он.
– Это… то, что в газете… правда? – спросила она.
– Да, мээм. – Он бросил шляпу на стол и сел. Лицо Спейда было бледным, но черты его четкими и жизнерадостными, а глаза, хоть и красноватые от лопнувших сосудов, ясными.
Карие глаза девушки необычайно увеличились, а рот странно изогнулся. Она стояла рядом, глядя на него сверху вниз.
Он поднял голову, ухмыльнулся и сказал с издевкой:
– Вот вам и женская интуиция.
– Это ты сдал ее, Сэм? – голос ее был таким же странным, как и выражение лица.
Он кивнул.
– Твой Сэм – детектив. – Он строго взглянул на нее. Положил руку на талию, ладонь на бедро. – Она действительно убила Майлза, ангел, – сказал он тихо, – просто между делом, просто вот так. – Он щелкнул пальцами другой руки.
Она вырвалась так, как будто его рука причиняла ей боль.
– Не надо. Пожалуйста, не прикасайся ко мне, – надломлено сказала она. – Я знаю… я знаю, что ты прав. Ты прав. Но не трогай меня сейчас… не сейчас.
Спейд стал белым, как его воротничок.
Ручка входной двери щелкнула. Эффи Перин быстро вышла в приемную, затворив за собой дверь в кабинет. Когда она вернулась в кабинет, опять закрыла за собой дверь и тихим ровным голосом сказала:
– Там Ива.
Спейд, глядя перед собой на стол, еле заметно кивнул.
– Да, – сказал он и вздрогнул. – Что ж, веди ее.
[1] По пути (фр.)