О сыновьях Пушкина в школьных учебниках обычно дают пару строк: служили, дослужились, продолжили род. О дочерях – Марии и Наталье – почти ничего. А ведь именно их судьбы оказались самыми кинематографичными в семье поэта: одна стала прообразом Анны Карениной, другая вышла за немецкого принца и закончила жизнь почти забытой родственницей европейских королевских домов.
Я давно ловлю себя на мысли, что о пушкинских детях мы знаем меньше, чем о его дуэлянтах. Собрал семь сюжетов, которые в школьную программу не помещаются. Не сенсации – просто живые подробности, которые трогают так, что наворачиваются слёзы.
Эта статья выходит ко Дню русского языка – празднику, неразрывно связанному с именем Пушкина.
1. Старшая, Мария, родилась на руках у растерянного отца
Мария появилась на свет в мае 1832 года, первой из четверых детей Пушкина и Натальи Николаевны. Поэт в письмах друзьям описывал её рождение с интонацией одновременно нежной и слегка испуганной – как человек, который ещё не очень понимает, что теперь с этим делать.
В переписке проскальзывает фраза о том, что дочь некрасива и похожа на него самого. За три дня до крестин своей первой дочери, Маши, Пушкин написал В. Ф. Вяземской с привычной иронией: «Представьте себе, что моя жена имела неловкость разрешиться маленькой литографией с моей особы». Это не кокетство, это пушкинская манера: снять лишний пафос даже в самый торжественный момент. Мария тоже унаследовала эту отцовскую способность – над собой посмеяться раньше, чем это сделают другие.
2. Толстой увидел её на балу – и так в романе появилась Анна
Это, пожалуй, самый известный факт из тех, что почему-то редко попадает в учебники. В 1868 году в Туле, на приёме у генерала Тулубьева, Лев Толстой впервые увидел Марию Александровну Гартунг – уже взрослую женщину, жену управляющего императорскими конными заводами.
Его поразила не красота в обычном смысле. А гордая посадка головы, лёгкая арабская тень в чертах (бабка Пушкина по матери – внучка Ганнибала) и спокойное благородство, которое не нужно доказывать. Толстой потом не раз говорил, что внешность Анны Карениной он списал с дочери Пушкина. Не характер, не судьбу – именно облик: маленькие крепкие руки, тёмные завитки на затылке, манеру слегка опускать голову.
И вот тут начинается самое интересное. Жизнь Марии оказалась трагичнее литературной героини. Её муж, Леонид Гартунг, был обвинён в краже векселей – обвинение, как потом выяснилось, ложное. Прямо в зале суда, не дождавшись приговора, он застрелился. Марии было сорок с небольшим. Детей у них не было. Она прожила после этого ещё больше четырёх десятилетий – одна.
3. Младшая, Наталья, вышла замуж дважды – и второй раз за принца
Наталья Александровна – это отдельный роман. Красавица, унаследовавшая черты матери, своевольная, с характером. В семнадцать лет она вышла замуж за подполковника Михаила Дубельта – сына того самого Леонтия Дубельта, начальника тайной полиции. Брак оказался кошмаром: муж пил, ревновал, бил. Сохранились свидетельства, что на её теле оставались следы шпор.
Наталья сделала то, что в её среде делали редко: ушла. Забрала детей, добилась раздельного жительства, потом развода – а это в России XIX века история почти невозможная. И через несколько лет вышла замуж снова, за принца Николая Вильгельма Нассауского. Этот брак считался морганатическим: ради него Наталье присвоили титул графини Меренберг.
Получилась почти сказочная рокировка: дочь русского поэта стала немецкой графиней, её потомки породнились с английским, румынским, люксембургским домами. Среди её правнуков и праправнуков – вполне настоящие принцы и принцессы, до сих пор живущие в Европе.
4. Именно Наталья продала письма Пушкина к матери
Об этом обычно говорят сквозь зубы, с осуждением. А зря – история сложнее, чем кажется.
В 1870-х Наталья Александровна передала Тургеневу пачку писем отца к Наталье Николаевне. Тургенев организовал их публикацию в Вестнике Европы. Часть русской публики восприняла это как нарушение приличий: семейное, мол, не для печати.
Но именно благодаря этому шагу мы сегодня вообще читаем переписку Пушкина с женой. Без Натальи эти письма могли пропасть, как пропали сотни других домашних документов той эпохи. Решение было непопулярным и по-своему мужественным: дочь поэта поняла, что отец давно принадлежит не семье, а всем.
А сам Тургенев говорил о Пушкине с редкой для большого писателя прямотой и почти ученической преданностью. В письме к Стасюлевичу от 15 (27) марта 1874 года он признавался: «Пушкин -- это мой идол, мой учитель, мой недосягаемый образец -- и я, как Стаций о Виргилии, могу сказать каждому из моих произведений: "Vestigia semper adora"».
5. Мария дружила со Львом Толстым десятилетиями
После той встречи в Туле знакомство не прервалось. Мария бывала в Ясной Поляне, переписывалась с Софьей Андреевной, обсуждала книги. Толстой относился к ней с подчёркнутой бережностью: как к человеку, через которого тянется ниточка к Пушкину.
К тому же она была умна, начитанна, знала языки, играла на рояле – то самое домашнее образование высокого класса, которое сейчас восстанавливают по крупицам в романах вроде «Лавра» или мемуарной прозе. В её голосе, если верить современникам, не было ни тени музейной торжественности. Обычный живой человек, который умеет смеяться над анекдотом.
6. Старость Марии Александровны была почти нищей
Вот этот сюжет в школьных пересказах обходят особенно тщательно. После смерти мужа Мария жила скромно, потом бедно, потом почти в откровенной нужде. Часть наследства ушла на долги Гартунга, часть просто растаяла.
В 1899 году, к столетию со дня рождения Пушкина, ей назначили пенсию из казны – символическую. Она пережила революцию. Умерла в Москве в марте 1919 года, в возрасте 86 лет, в комнатке на Собачьей площадке. По воспоминаниям, последние месяцы ходила к памятнику отца на Тверском бульваре и подолгу сидела рядом – буквально каждый день, пока хватало сил.
Представьте эту картину. Зима девятнадцатого года, голодная Москва, старуха в потёртом пальто на скамейке у бронзового Пушкина. Она – его дочь. Им обоим уже всё равно, увидит ли кто-то в этой бедной старухе дочь великого поэта.
7. Потомки обеих дочерей живы и сегодня
У Марии своих детей не было – она воспитывала племянников, детей младшего брата Александра. А вот у Натальи Александровны линия пошла широко.
Её внучка Надежда вышла замуж за принца Джорджа Маунтбеттена – родного дядю принца Филиппа, мужа Елизаветы II. То есть в британской королевской семье в буквальном смысле течёт пушкинская кровь, пусть и сильно разбавленная. Среди живущих сейчас потомков – графы Меренберги, представители разных европейских домов.
Честно говоря, мне этот факт нравится меньше всего – он слишком эффектный, его любят таблоиды. Но из песни слова не выкинешь: дочь поэта, который в юности писал эпиграммы на Александра I, оказалась прабабушкой родственников британской короны.
То, что остаётся после
Я не люблю, когда биографии писательских детей превращают в приложение к отцу. Мол, смотрите, какие у гения получились наследники. Мария и Наталья – это не приложение. Это две отдельные, очень разные женщины, которые прожили длинные, неровные, во многом несчастливые жизни и при этом ни одна не сломалась окончательно.
Мария – про достоинство в бедности и про дружбу с Толстым, которая длилась полвека. Наталья – про решимость уйти от мужа-садиста тогда, когда уходить было нельзя, и про умение начать заново в чужой стране.
Если бы школьная программа давала хотя бы по абзацу про каждую, наше представление о Пушкине стало бы человечнее. Поэт ведь не заканчивается выстрелом на Чёрной речке. Он продолжается в детях, которые ходят к его памятнику зимой девятнадцатого года и не плачут, потому что давно отплакали.
Кому интересно копать дальше – есть мемуары Александра Александровича Пушкина (старшего сына), переписка Марии Александровны, документы из архива Меренбергов.
Если вас тоже задела эта история, сохраните статью и отправьте её тому, кто привык видеть в Пушкине только портрет из учебника. А в комментариях напишите, о ком ещё из семьи русских писателей вам хотелось бы прочитать как о живых людях, а не как о строчке в школьной программе.