Они здесь. Но их как будто нет.
На стройках — таджики и узбеки. В магазинах — они же. В новостях — тоже. А туркмены? Их в России около сорока тысяч на всю огромную страну. При том что Туркменистан больше ста лет был частью той же державы — сначала Российской империи, потом советской. Казалось бы, логика та же самая. Но нет.
За этой невидимостью стоит история, от которой становится не по себе.
Туркмены — один из древнейших народов Средней Азии. Их предками считаются огузы — тюркские кочевые племена, которые кочевали по степям ещё четыре тысячи лет назад. Легендарный хан Огуз, по преданию, был их прародителем. Арабские историки описывали этот народ как невысоких, пронзительноглазых людей, известных своей отвагой — той самой, которая передавалась из поколения в поколение через войны, кочевья и завоевания.
Земля, на которой они жили, была древней. Современный Туркменистан раскинулся на месте цивилизации Окса — она существовала ещё с XXIV по XVIII век до нашей эры. Здесь стоял Мерв — один из старейших городов Средней Азии, в Средние века входивший в число крупнейших городов мира.
Россия пришла сюда в XIX веке.
В 1867 году Александр II утвердил создание Туркестанского генерал-губернаторства. Это было административное оформление того, что уже произошло военным путём: полковник Михаил Черняев за несколько лет взял под контроль огромные территории Средней Азии. Потом была Ахал-Текинская кампания под командованием генерала Михаила Скобелева — и туркменские земли окончательно вошли в состав Русского Туркестана.
На карте появился регион, объединивший земли нынешних Узбекистана, Туркменистана и Киргизии.
Петербург смотрел дальше Ашхабада. Туркмения открывала путь к границам Афганистана. За Афганистаном лежала Индия — главный приз Британской империи. Большая игра двух держав разворачивалась именно здесь, в этих степях и песках.
После революции всё перекроили заново.
В 1924 году большевики провели масштабное национально-территориальное размежевание. Туркестанская АССР, Хорезмская и Бухарская народные республики были разделены по этническому принципу. Возникли Узбекская, Таджикская, Туркменская и Киргизская советские республики. Название «Туркестан» постепенно исчезло из обихода — хотя весь мир по-прежнему называет этот регион Центральной Азией.
В 1991 году Туркменистан стал независимым. И здесь история делает кое-что неожиданное.
Пока узбеки и таджики поехали на заработки в Россию сотнями тысяч, туркмены — нет. Поток пошёл в совершенно другую сторону. В Турцию. Анкара и Ашхабад открыли безвизовый режим, турецкая экономика росла, а культурная близость оказалась сильнее советского прошлого: общие тюркские корни, общая вера, схожие языки.
Но это только часть ответа.
Настоящая причина — в том, что происходит с теми, кто всё же решается уехать в Россию.
Туркменистан — одно из самых закрытых государств мира. Несколько десятилетий подряд здесь правят президенты, выстраивающие культы собственной личности. Гурбангулы Бердымухамедов правил страной почти двадцать лет. В 2022 году передал власть сыну — Сердару Бердымухамедову. Отец при этом никуда не ушёл: он возглавил верхнюю палату парламента и по-прежнему остаётся в центре политической жизни.
При таком устройстве власти миграция — не личный выбор. Это государственная проблема.
Туркменские власти считают тех, кто уезжает на заработки, если не предателями, то людьми с сомнительной лояльностью. Механизм давления прост и жесток: семьи мигрантов лишаются работы, социальных льгот, оказываются под наблюдением спецслужб. Возвращение на родину сопровождается штрафами. Не за преступление — просто за то, что уехал.
Уехать при этом крайне сложно.
Туркменам моложе сорока лет с несовершеннолетними детьми фактически отказывают в документах для выезда. Необходимые справки становятся недоступными. По некоторым сведениям, Россия и Туркменистан негласно договорились об ограничении трудовой миграции — и получить российское разрешение на работу туркменскому гражданину значительно сложнее, чем гражданину соседних стран.
Страна при этом катастрофически беднеет.
Туркменистан обладает одними из крупнейших запасов природного газа в мире — по некоторым оценкам, четвёртое или пятое место на планете. Долгие годы власти могли гасить народное недовольство щедрыми субсидиями: дешёвый бензин, низкие тарифы, бесплатные коммунальные услуги. Но с 2016 года экспортные доходы начали падать. Льготы стали урезать. В 2018 году страна столкнулась с дефицитом хлеба.
За последнее десятилетие Туркменистан потерял почти два миллиона человек. Это почти треть населения страны, которая насчитывает около шести с половиной миллионов.
Люди всё равно уезжают. Правдами и неправдами — через третьи страны, по студенческим визам, через Турцию. Но в Россию — с особой осторожностью.
И вот тут начинается та часть истории, о которой почти не говорят.
Те, кому удаётся добраться до России, оказываются здесь совершенно одни. Их посольства и консульства фактически игнорируют обращения соотечественников в беде. По российскому законодательству, иностранец может находиться в Центре временного содержания не более двух лет — за это время дипломатическая миссия должна либо оформить документы, либо организовать возвращение. Туркменское посольство этого не делает. Люди сидят в приёмнике до конца срока, а потом их депортируют.
Это не случайность. Это закономерность.
Именно поэтому туркмены в России живут так, как будто их нет. Держатся в тени. Избегают любого внимания. Стараются не привлекать полицию, не конфликтовать, не выделяться. Их невидимость — не случайная черта характера и не культурная особенность. Это выученная стратегия выживания между двумя государствами, ни одно из которых не готово их защищать.
С одной стороны — режим, который карает за сам факт отъезда.
С другой — страна назначения, где ты юридически уязвим и дипломатически брошен.
Сорок тысяч человек на всю Россию. Почти невидимые. Почти неслышимые.
Большинство об этом не думает. А зря — потому что за каждой такой цифрой стоит не статистика, а судьба живого человека, который оказался нежелательным сразу для двух государств.