Все главы здесь
Глава 100
Варя подошла к окну. За стеклом жила деревня, и эта жизнь казалась ей одновременно привычной и совсем другой, чем та, из которой она уехала в Покровку.
— Тогда я иду к нему сегодня, — тихо сказала она.
И впервые за эти дни в ее голосе не было ни сомнения, ни тумана — только усталое, но ясное понимание: теперь все зависит от нее самой, а не от чьей-то воли.
Варя стояла так несколько секунд неподвижно, будто не до конца понимая, как в ней одновременно могут уживаться и облегчение, и тяжесть. Слова бабушки ложились внутри ровно, уверенно, но где-то под ними уже начинало шевелиться другое — тревожное, живое, не дающее просто согласиться и успокоиться.
— Бабуль… — тихо сказала она. — Но как же… если все так, как ты говоришь… почему я ничего не чувствовала? Не могу понять. Почему я думала, что это… я сама принимаю решения, сама действую, живу…
Бабушка не ответила сразу. Смотрела на внучку спокойно, с той печальной мудростью, от которой у Вари внутри становилось тихо-тихо, почти пусто.
— Потому что морок так и работает, Варенька, — мягко произнесла Евдокия Петровна. — Он не заставляет тебя делать чужое. Он делает так, чтобы чужое казалось твоим.
Варя медленно опустила взгляд на камешек в руке. Черный, гладкий, будто живой. И вдруг он перестал казаться просто предметом — как будто в нем еще оставалось что-то чужое, холодное, цепкое. А главное — живое. И это было страшно…
— Значит… все это было не я? — прошептала она.
— Не ты, — спокойно ответила бабушка. — Но чувства твои были настоящие. Просто их повернули не в ту сторону.
Варя сжала камень сильнее, будто он мог выскользнуть или наоборот — снова потянуть ее куда-то не туда.
— Бабуль… мне страшно, — честно призналась она.
И это прозвучало почти по-детски, как когда-то давно, когда Варя не знала, как поступить, и искала защиты у мамы или у бабушки.
— Знаю, — так же спокойно ответила бабушка. — Но ты уже вышла из этого. Теперь главное — не запутать все снова.
Варя резко вдохнула. Она вдруг вспомнила, что не одна в этом мире. У нее есть мама, папа, есть Иришка, и обычный мир простых людей, который не исчез. Есть Коля, Нюрка, Морозов, Димка.
Варвара поднялась.
— Я… маме расскажу, — быстро кивнула она. — Она тоже волнуется. И… я все сделаю, как ты сказала.
Бабушка чуть наклонила голову.
— Вот и хорошо, Варенька. Только не спеши сейчас сердцем. Голова пусть идет первой. Тут разум нужен.
Варя уже почти вышла, но остановилась на пороге.
— Бабуль… а ты теперь точно не исчезнешь?
Молчание повисло на секунду дольше, чем нужно было для простого ответа.
— Я всегда рядом, Варенька, — тихо сказала бабушка. — Но не всегда ты меня слышишь. Все это время я была с тобой и все же помогала тебе, как могла, а то все было бы намного хуже.
Варе захотелось обнять бабушку, но это было невозможно, а потому она лишь кивнула в ответ, и, зажав камешек в ладони, пошла к маме — уже с ощущением, что ее жизнь снова стала реальной, но от этого почему-то было как-то не на все сто процентов легче.
Она тихо вошла в кухню. Мама стояла у стола, готовила завтрак — сбивала яйца для омлета или блинов. Варвара поняла, что мама напряжена, — движения ее были резкие и даже неуклюжие.
Варя подошла, обняла Женю сзади, прижалась щекой к плечу и совсем шепотом сказала:
— Мамуля, все в порядке. Я прежняя. И бабушка… бабушка вернулась ко мне.
Женя вздрогнула так, будто ее окликнули среди ночи. Она резко обернулась, вцепилась в Варю обеими руками, заглянула в лицо — жадно, тревожно, почти с болью.
— Варя… — голос у нее сорвался. — Честно? Бабуля снова с тобой?
Варя радостно кивнула:
— Со мной!
— Господи… Варя, а что это было? Что с тобой происходило?! Бабушка объяснила? Ты все знаешь?
Глаза у Жени блестели, губы дрожали, она явно была на грани — зарыдать, закричать.
Варя хотела ответить, уже набрала воздух, но тут же остановилась. В кухню вошла Иришка. Варя едва заметно качнула головой и повела глазами — коротко, ясно: не сейчас. При ней нельзя.
Женя проследила за взглядом дочери, поняла — и с усилием сдержалась. Только крепче прижала Варю к себе, будто боялась потерять.
— Хорошо… — глухо сказала она. — Хорошо, доченька. Потом. Конечно, потом.
Варя уткнулась ей в плечо, потом поцеловала и спросила уже буднично:
— Мама, чем помочь? Что будем готовить?
…День прошел почти так же, как и два предыдущих. В школе было по-прежнему еще тихо и пусто. Каникулы заканчивались, и ребята насыщались последними свободными деньками.
Женя продолжала готовить кабинет к новому учебному году: писала планы, раскладывала пособия, протирала парты, вешала новые занавески. Варя и Ира дружно помогали ей.
Работалось легко. Шутили, Варя и Женя вспоминали прошлые годы, смеялись. Иринка слушала с интересом, иногда задавая такие вопросы, что Варвара с мамой переглядывались, посмеивались и не знали, как же на них отвечать. Что и говорить — девчушка была очень любознательная и сообразительная.
Варя ловила себя на том, что смеется свободно, внутри наконец что-то отпустило и встало на свое место.
Женя тоже держалась обычно. Делала вид, что полностью погружена в хлопоты, что думает только о классе и детях. Но время от времени она останавливалась и бросала на Варю взгляды — прямые, цепкие, недвусмысленные. В них было сразу все: материнская тревога, беспокойство и нетерпение услышать рассказ о том, что же происходило с дочерью в эти дни.
Варвара эти взгляды замечала и понимала без слов. Конечно, маме до боли хотелось знать, куда и почему исчезала бабушка. Почему вместе с ней пропал дар. И как все это связано — с Колей, Максимом.
А вечером, когда солнце уже окончательно сползло за крыши и на школьный двор легла мягкая, закатная тишина, они вернулись домой, и все как будто немного замедлилось. Хотя усталость за день была не тяжелой, а приятной — такой, от которой не падаешь, а наоборот чувствуешь, что жизнь идет так, как надо.
Ужин готовили быстро, без лишних разговоров, из того, что было под рукой. Но он снова получился почти праздничным, потому что были все вместе, в одном доме, в одной кухне, где пахло стряпней и спокойствием.
Иришка, как обычно, крутилась рядом, то доставала ложки, то пыталась «помочь» и обязательно что-нибудь роняла, но сегодня даже это не раздражало — наоборот, вызывало улыбки, потому что в этой живости было что-то очень родное и милое.
Женя двигалась по кухне чуть устало, но собранно, и Варя то и дело ловила на себе ее взгляд — короткий, внимательный, будто мама все время проверяла: не исчезла ли дочь снова куда-то, не ушла ли мыслями туда, куда другим вход запрещен.
И в этом взгляде было столько накопленного ожидания, что Варя каждый раз чуть опускала глаза, не потому что скрывала, а потому что не могла рассказать второпях и при Иришке.
Когда за окном окончательно стемнело, во дворе радостно завизжал пес.
— Дядя Вася! — первой, как всегда, услышала Иринка и уже через секунду сорвалась с места.
Дверь открылась, и в дом вошел Василий.
— Вася, руки мыть и за стол, — засуетилась Женя. — Все готово.
Ужин прошел спокойно, по-домашнему тихо, только младшая Горлова щебетала без остановки, пересказывая их день так, будто это была целая жизнь, а взрослые иногда переглядывались и улыбались.
Как и пообещала бабушка, Коля тоже пришел. Он был уставший — это сразу бросалось в глаза: плечи чуть опущены, движения неторопливые, даже замедленные. Но выбрит чисто, аккуратно, и на нем была новая рубашка — Варя сразу заметила. В руках цветы — огромный букет пушистых, разноцветных астр.
Варя открыла ему дверь — и у нее перехватило дыхание.
Сердце замерло, а потом вдруг радостно и сильно ударилось в грудь, так, что на миг стало трудно дышать. Она смотрела на Колю и чувствовала, как внутри поднимается теплая, ясная волна — без тревоги, без сомнений.
«Слава Богу… все-таки люблю!» — с благодарностью подумала она.
И в ту же секунду, совсем рядом, словно из воздуха, появилась бабушка.
— Варенька, а ты что ж… сомневалась? — мягко, даже с улыбкой спросила Евдокия Петровна. — Коля — твоя судьба. Верь мне, внученька.
Варя шагнула к Коле сама — не дожидаясь слов, не думая, как это выглядит со стороны. Совсем по-другому, чем три дня назад. Не осторожно, не сдержанно — а так, как раньше.
Она прижалась к нему, крепко, по-настоящему, уткнулась лбом ему в плечо. Почувствовала знакомый запах — мужской, теплый, родной. Сердце у нее билось быстро-быстро.
— Я так соскучилась… — прошептала она, почти неслышно. — Ты мне очень нужен.
Коля растерялся. Он замер на мгновение, будто не сразу понял, что происходит, а потом неловко обнял ее в ответ. Даже смутился — улыбка вышла тихая, чуть неуверенная.
— Варя… — только и сказал он. — Что ты…
А она подняла на него глаза и, не отстраняясь, снова прошептала — уже смелее, теплее:
— Люблю тебя, Коля. Очень.
И в этом шепоте не было ни морока, ни чужой воли — только она сама. Настоящая. Вернувшаяся Варвара Горлова.
Друзья! Здесь очень нестабильный интернет! В интернате работает неплохо, а вот в гостинице, где я живу, — отвратительно. Можно сказать — нет его вовсе. Мне сейчас пришлось ехать в интернат, чтобы опубликовать эту главу. Пыталась это сделать из гостиницы с раннего утра — ничего не получилось. Увы.
Если сегодня вдруг кому-то захочется угостить меня чашечкой кофе — буду очень признательна.
можно здесь
Продолжение
Татьяна Алимова