Первое мая 1960 года. Праздничное утро. По улицам советских городов готовились пройти колонны с красными флагами, а на трибунах уже собирались чиновники в парадных костюмах.
Но в штабе ПВО страны в этот день было не до праздника. На экранах радаров появилась отметка – высотная цель шла со стороны Афганистана, с юга, и двигалась на север. Прямо в сердце Советского Союза.
Высота – двадцать тысяч метров.
На такой высоте не летал ни один обычный самолёт. Зенитные орудия не доставали. Истребители захлёбывались разреженным воздухом и сваливались в штопор, не дотянув нескольких километров.
Четыре года подряд эта машина – американский разведчик U-2 – летала над СССР абсолютно безнаказанно.
И четыре года советское руководство скрежетало зубами от бессилия.
Всё началось ещё в 1956 году. Тогда ЦРУ запустило сверхсекретную программу высотной разведки. Самолёт U-2 – детище конструктора Кларенса 'Келли' Джонсона – был создан с одной целью: летать так высоко, чтобы ни одна зенитная ракета и ни один истребитель противника не могли его достать.
И он летал.
Двадцать километров над землёй. Тонкий, похожий на планер, с размахом крыльев больше тридцати метров. Камеры на борту фотографировали военные базы, аэродромы, полигоны.
Советские радары его видели, но сделать ничего не могли. Потолок зенитной артиллерии составлял около пятнадцати тысяч метров. Пять километров разницы – как пропасть.
Около двадцати четырёх раз за четыре года U-2 пересекал границы СССР. Каждый такой полёт – пощёчина. Советские военные докладывали наверх, Хрущёв вызывал конструкторов и генералов, требовал решения. Но решения не было.
А Вашингтон чувствовал себя хозяином положения. Президент Эйзенхауэр лично утверждал каждый вылет – настолько ценной была информация.
Но в Советском Союзе уже работали над ответом.
Ответ назывался С-75 'Двина'. Зенитный ракетный комплекс нового поколения. Его ракеты могли доставать цели на высотах, о которых зенитчики прежде только мечтали. Свыше двадцати километров.
К началу 1960 года дивизионы С-75 были развёрнуты по всей стране – вдоль маршрутов, по которым обычно ходили разведчики. Ловушка была расставлена. Оставалось ждать.
И дождались.
Первого мая Фрэнсис Гэри Пауэрс – тридцатилетний американский пилот – поднял свой U-2 с пакистанской авиабазы Пешавар. Маршрут пролегал через весь Советский Союз: Афганистан – Аральское море – Свердловск – Мурманск – и дальше на посадку в Норвегию. Почти шесть тысяч километров над территорией противника.
Пауэрс не волновался. За четыре года ни один U-2 не был сбит. Высота защищала надёжнее любой брони.
Но в этот раз всё пошло иначе.
Когда U-2 вошёл в зону ответственности Уральского корпуса ПВО, его уже вели. Радары отслеживали каждый километр пути. Командиры зенитных дивизионов ждали приказа.
Пауэрс не подозревал, что под ним – целая цепь ракетных дивизионов, развёрнутых специально для такого случая.
В районе Свердловска, на высоте двадцати тысяч метров, самолёт вошёл в зону поражения дивизиона, которым командовал майор Михаил Воронов.
Пуск.
Ракета С-75 ушла вверх. Секунды ожидания.
Взрыв произошёл позади хвостовой части U-2. Ударная волна разрушила самолёт. Машину тряхнуло так, что Пауэрс не смог воспользоваться катапультой. Он выбрался из разрушающейся кабины вручную, раскрыл парашют и начал долгий спуск на землю.
Впервые за четыре года 'недосягаемый' самолёт оказался вполне досягаемым.
Но произошла и трагедия: в неразберихе перехвата советский истребитель МиГ-19, пилотируемый старшим лейтенантом Сергеем Сафроновым, был поражён своей же зенитной ракетой. Лётчик погиб. Ему было тридцать лет.
Пауэрс приземлился на колхозное поле. Его задержали местные жители. При нём нашли фотоаппаратуру, карты, ампулу с ядом – на случай, если попадёт в плен. Пилот ядом не воспользовался.
А потом началась дипломатическая партия, в которой Хрущёв переиграл Эйзенхауэра вчистую.
Пятого мая на сессии Верховного Совета Хрущёв объявил: над территорией СССР сбит самолёт-нарушитель. И замолчал. Ни слова о пилоте. Ни слова о том, что Пауэрс жив.
Вашингтон попался в ловушку. Госдепартамент выпустил официальное заявление: это был метеорологический самолёт, пилот потерял ориентировку, случайно залетел в советское воздушное пространство. Версия выглядела убедительно – ведь на такой высоте пилот наверняка погиб, а обломки должны были сгореть при падении. Никаких улик.
Но седьмого мая Хрущёв нанёс второй удар. На весь мир объявил: пилот жив и даёт показания. У нас есть фотоаппаратура, плёнки, карты маршрута. Это был шпионский самолёт.
Эйзенхауэр оказался в невозможном положении. Собственная ложь прозвучала на весь мир. Парижский саммит четырёх великих держав, назначенный на шестнадцатое мая, провалился – Хрущёв потребовал извинений, Эйзенхауэр отказался. Холодная война стала ещё холоднее.
Пауэрса судили в Москве. Он получил десять лет заключения. Но отсидел меньше двух – в феврале 1962 года его обменяли на советского разведчика Рудольфа Абеля на мосту Глиникер-Брюкке в Берлине. Знаменитый 'шпионский мост'.
После инцидента полёты U-2 над СССР прекратились навсегда. Американцы переключились на спутниковую разведку – она была безопаснее.
А Советский Союз доказал: в небе над его территорией больше нет недосягаемых. Ракета С-75, созданная конструкторами в рекордные сроки, изменила баланс сил в воздухе. Это поняли все.
История Пауэрса напоминает о том, что в большой политике даже один сбитый самолёт может перевернуть дипломатию. Один пилот на парашюте – и рушится целая система лжи.
Но стоит задуматься: четыре года разведчики летали безнаказанно, а советское руководство скрывало этот факт от собственного народа. Стоил ли один праздничный пуск всех тех лет молчаливого унижения?