— Ты с ума сошла, Катя? Мальчишке шестнадцать лет. Какая ему отдельная квартира? Это же абсурд!
— Это не абсурд, Вова, — спокойно ответила Катя. — Это подарок его дедушки и бабушки, родителей его отца.
Они имеют право дарить своему единственному внуку то, что считают нужным.
— Своему внуку, значит? — Вова усмехнулся, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. — А наши трое детей для них кто? Чужие люди?
Мы живем вшестером в трехкомнатной квартире, теснимся, младшие спят на двухъярусных кроватях, а этот барчук будет один в двухкомнатных хоромах жить? И ты считаешь это нормальным?
— Наши дети — это наши дети. Родители моего бывшего не обязаны думать о детях, которых я родила в другом браке.
— Очень удобно устроились! — Вова повысил голос. — Значит, как кормить его, одевать, водить к врачам — так это отчим должен пахать на двух работах.
А как квартиру дарить — так сразу любящие родственники из ниоткуда возникают.
Катя, ты сама подумай логически. Квартиру нужно сдать. Деньги пойдут в наш общий бюджет.
Нам нужно младших поднимать. Нам элементарно на зимнюю обувь всем троим сейчас не хватает. А Димка подождет, ему всего шестнадцать.
— Сдавать квартиру? — переспросила Катя. — Но это же не наша квартира. Как мы можем ее сдавать?
— А очень просто! — Вова махнул рукой. — Договоримся с квартирантами, оформим договор на твое имя. Будем получать тридцать тысяч в месяц чистыми.
Это же огромные деньги для нас! Мы сможем наконец сделать ремонт в детской, поменять старые обои, которые младшие ободрали.
Мы сможем купить нормальный холодильник, а то наш постоянно течет.
Катя, включи ты уже практичность! Эти деньги пойдут в семью, на пользу твоим же детям.
— Нет, — твердо сказала Катя. — Эти деньги не пойдут на зимнюю обувь твоим детям и на новый холодильник. И сдавать квартиру мы не будем.
Если Дима захочет там жить, он будет там жить. Это его законное право.
— Да кто ему позволит жить одному? — Вова встал из-за стола и подошел к ней почти вплотную. — Ты вообще соображаешь, что говоришь?
Он там при...тон устроит. Дружков наведет, забросит учебу. За ним контроль нужен, а ты ему ключи в руки отдаешь.
Ты плохая мать, раз соглашаешься на это ради своего эго.изма. Ты просто хочешь выглядеть хорошей перед бывшими родственниками.
— Я не эго.истка, Вова. Я просто благодарна людям за то, что они позаботились о будущем моего старшего сына.
Мы с тобой никогда не сможем купить квартиры всем четверым. Давай смотреть правде в глаза.
С твоей зарплатой и моими декретными мы едва сводим концы с концами. Так почему я должна лишать Диму того, что ему дают?
— Потому что мы — одна семья! — Вова ударил ладонью по кухонному гарнитуру. — И все должно делиться поровну.
Если один получает все, а остальные ничего, это не семья, это балаган.
Твои бывшие родственники специально это делают, чтобы нас рассорить.
А ты ведешься как маленькая девочка. Решила похвастаться передо мной, какие они богатые?
Ну давай, хвастайся дальше. Показывай, какой у тебя муж неу..дачник по сравнению с ними.
— Я не хвасталась, — тихо произнесла Катя, отводя взгляд. — Я просто хотела поделиться радостью. Думала, ты поймешь. Думала, ты порадуешься за мальчика, которого воспитываешь уже семь лет.
Но я ошиблась. Мне вообще не следовало тебе ничего говорить. Нужно было держать это в секрете. И от тебя, и от Димы тоже, пока он школу не окончит.
— Держать в секрете? — раздался голос из коридора.
Дима стоял в дверном проеме кухни.
— Давно ты тут? — спросила Катя.
— Достаточно давно, чтобы все понять, — ответил Дима. — Вова, ты можешь не утруждать себя планами на мою квартиру. Я не собираюсь ее сдавать.
И делить деньги с твоими детьми я тоже не буду. У них есть ты, вот ты о них и думай.
— Ты как разговариваешь со взрослыми? — Вова сделал шаг к пасынку. — Ты еще ничего в этой жизни сам не заработал, чтобы мне условия ставить.
Ты в моем доме живешь и ешь за моим столом!
— А ты много заработал? — Дима усмехнулся, глядя отчиму прямо в глаза. — Ты живешь в квартире, которую моей маме дали ее родители еще до твоего появления.
Ты зарабатываешь копейки, но при этом постоянно учишь меня жизни.
Ты семь лет рассказывал мне, какой плохой у меня был отец, каким он был неу..дачником.
А теперь, когда его родители купили мне жилье, ты первый побежал делить их деньги. Тебе самому не противно?
— Дима, прекрати сейчас же! — крикнула Катя. — Не смей так разговаривать с Вовой! Он все-таки заботился о тебе все эти годы.
— Почему, мама? — парень наконец перевел взгляд на мать. — Почему я должен молчать?
Он всю жизнь меня ненавидел. Постоянно цеплял, обзывал, говорил, что я сижу на его шее и объедаю его драгоценных детей.
Я терпел ради тебя, чтобы у вас скан..далов не было. Но теперь все. Я ухожу.
— Куда ты уходишь? — Катя сделала шаг к сыну. — Тебе шестнадцать лет, Дима. Школу нужно закончить для начала! Тебе нужно готовиться к экзаменам.
— К бабушке и дедушке, — твердо сказал он. — А потом сразу в свою квартиру. Они уже согласились помочь мне с переездом.
Дедушка сказал, что оформит все документы, чтобы никто из посторонних не имел доступа к моему жилью.
Особенно те, кто спит и видит, как бы его прибрать к рукам и сдать чужим людям!
— Ты никуда не пойдешь, — Вова попытался схватить пасынка за плечо, но тот резко отшатнулся.
— Не трогай меня. Если ты еще раз ко мне прикоснешься, я вызову полицию. И дедушка наймет лучших адвокатов, уж поверь.
Он мне вчера обещал, что защитит меня от любых посягательств.
Дима повернулся и пошел в свою комнату. Катя бросилась за ним. Не удержала…
***
На следующий день после ухода Димы Катя поехала к его бабушке и дедушке. Дверь ей открыла Ирина Васильевна.
— Проходи, Катенька, — сказала она, отступая в сторону. — Мы тебя ждали. Дима на кухне, пьет чай. Всю ночь не спал, переживал…
— Здравствуйте, Ирина Васильевна, — Кате почему-то стало стыдно. — Спасибо, что приютили его.
Я вчера тоже совсем не спала, все думала, как же так вышло.
— Проходи на кухню, чай пить будем, — из гостиной вышел Михаил Петрович, свекор. — Разговор у нас серьезный…
Катя прошла на кухню. Сын на нее даже не посмотрел.
— Кать, Дима нам все рассказал, — начала Ирина Васильевна. — Мы, конечно, знали, что у тебя в семье не все гладко, но чтобы до такой степени...
Почему ты молчала? Почему не говорила, что твой новый муж так относится к мальчику?
Почему мы узнаем об этом только сейчас, когда ситуация дошла до крайности? Мы ведь могли помочь раньше.
— Я пыталась сглаживать углы, — тихо ответила Катя. — У нас ведь трое общих детей, они еще маленькие.
Я думала, что со временем все наладится, Вова привыкнет к Диме, станет мягче.
А из-за квартиры этой…
— Наш сын совершил много ошибок в жизни, — твердо произнес Михаил Петрович. — И ваш развод был во многом его виной, мы это признаем.
Но Дима — наш единственный внук. Других детей у нашего сына не было и уже никогда не будет.
Все, что мы копили всю жизнь, предназначалось для Димы.
Мы купили эту квартиру, чтобы он имел твердую почву под ногами, чтобы у него был свой угол.
Мы никак не ожидали, что посторонний мужчина начнет претендовать на это жилье и диктовать свои условия.
— Мне очень стыдно за поведение Вовы, — Катя опустила голову. — И за его маму тоже.
Она вчера устроила мне настоящий допрос по телефону, а сегодня собиралась прийти лично.
Они считают, что квартиру нужно продать, а деньги разделить между всеми четырьмя детьми, и их потратить на обучение.
Говорят, что так будет справедливо...
— Какая наглость! — Ирина Васильевна всплеснула руками. — Продать квартиру, которую мы купили на свои сбережения и отдать чужим детям?
Да как у нее вообще яз.ык повернулся такое предложить?
Это же просто грабеж! Мы отказывали себе во многом, чтобы скопить эту сумму, а они хотят прийти на все готовое!
— Они считают, что это справедливо, — призналась Катя. — Потому что мы одна семья и должны все делить.
Свекор скривился:
— Мы не имеем никакого отношения к твоим младшим детям, Кать. Мы желаем им здоровья и счастья, но заботиться о них должны ты и твой нынешний супруг.
А Дима — наша забота. Квартира оформлена на Диму, сделка чистая, документы у меня в сейфе.
Никаких манипуляций с этим жильем твой муж провести не сможет. Я лично прослежу за этим и подключу юристов, если понадобится.
Дима не проронил ни слова — мать он не простил.
***
Дома ее уже ждала свекровь, Алла Геннадьевна. Она сидела на диване в гостиной и о чем-то негромко разговаривала с Вовой. При виде Кати оба мгновенно замолчали.
— Катенька, наконец-то, — Алла Геннадьевна поднялась навстречу. — А мы тут как раз тебя обсуждаем.
Вова мне все рассказал. Ситуация, конечно, из рук вон выходящая. Мы просто в шоке от того, что у вас происходит.
— Здравствуйте, Алла Геннадьевна, — устало ответила Катя, проходя на кухню. — Чаю хотите? Или вы сразу к делу перейдете?
— Не откажусь от чая, разговор нам предстоит долгий и серьезный, — свекровь последовала за ней и присела на стул. — Вова, зайди тоже, пожалуйста, не стой в коридоре. Нам нужно решить этот вопрос раз и навсегда.
Вова вошел в кухню и встал у окна.
— Катя, милая, — начала Алла Геннадьевна. — Мы предлагаем очень мудрое, взрослое решение. Квартиру нужно продать.
Деньги положить на счет под проценты. И когда дети подрастут, разделить эту сумму поровну между всеми четырьмя детьми на их образование.
Представляешь, как это будет справедливо?
И Диме достанется часть, и нашим общим внукам будет хорошая помощь. Это же благородно, Катя! Это покажет, что вы действительно единое целое.
— Вы серьезно сейчас это говорите? — спросила Катя. — Вы предлагаете мне продать квартиру, которую купили родители моего первого мужа для своего единственного внука, чтобы оплатить образование детей Вовы? То есть за чужой счет решить свои проблемы?
— А почему ты так реагируешь? — вспыхнула Алла Геннадьевна. — Вова воспитывает Диму как родного уже семь лет.
Кормит его, одевает, терпит его капризы. Неужели Дима не должен быть благодарен отчиму?
В семье все должно быть общим. Или для тебя мои внуки — это второй сорт, а Димка — особенный? У него какие-то особые привилегии в этом доме?
— Не будет никакой продажи, — решительно заявила Катя.
— Какая же ты неблагодарная эго..истка, Катя, — Алла Геннадьевна встала со стула, брезгливо глядя на невестку. — Мы приняли тебя с чужим ребенком, Вова тянул всю семью на своем горбу, отказывал себе во всем, а ты...
Ну и живи со своим Димкой. Посмотрим, как ты запоешь, когда останешься одна с тремя детьми на руках. Без мужской помощи, без копейки денег.
Пойдем, Вова. Разговаривать больше не о чем.
Вова послушно засеменил за мамой.
***
Супруги развелись, до квартиры Вова не добрался. Детей разделили, Кате «достался» самый младший. Дима живет у бабушки и дедушки, с матерью он не общается.