14
Генерал Орлов был человеком старой закалки. Четкий приказ и через двадцать минут две бронированные машины без опознавательных знаков выехали с базы спецназа ФСБ и направились к элитному загородному посёлку, где располагался дом Первенцева. Бойцы «Альфы», экипированные по последнему слову техники, действовали быстро и бесшумно.
Ни единого звука, ни одного лишнего движения. Первый номер вскрыл электронный замок за шесть секунд. Дверь открылась без скрипа. Группа вошла внутрь, растекаясь по дому. Каждый знал свой сектор, свою задачу. Они были готовы к бою, их пальцы лежали на спусковых крючках.
Но их встретила пустота.
Воздух стоял неподвижно, его наполняли дезинфицирующие отдушки. Идеальная чистота, будто здесь неделями работал штат клинеров. Ни единой пылинки, ни одного сдвинутого стула. Это было хуже, чем сопротивление. Сопротивление — это логично.
— Улики зачистили, суки, - выругался капитан Зайцев.
Командир группы, майор Власько, чье лицо скрывала баллистическая маска, прошел по дому:— Зайцев, проверь кабинет.
Капитан вошел в кабинет. И замер.
Включив рацию, он выдохнул в микрофон. Невроз, заработанный в боевых точках, дал о себе знать.
— База, я Первый. Объект чист. Цель съебалась. Похоже, у нас «крот».
Голос майора в наушнике был спокоен.
— Понял тебя, Первый. Что на месте?
Капитан обвел взглядом кабинет. Дорогая мебель, книжные шкафы, панорамное окно с видом на сад. И стол из черного дерева.
— Этот пиздюк оставил нам сувенир. Наглый, с-сука.
— Докладывай по форме, капитан.
— Шахматная доска. И на ней... фигура. Одна.
В голосе майора появилась едва уловимая нотка беспокойства. — Какая?
— Чёрный, мать его, король. Лежит на боку.
— Отбой, возвращаемся, - скомандовал майор.
***
На том конце провода повисла долгая, тяжелая тишина.
Генерал Орлов молча слушал доклад майора.
— Первенцев объявил войну, - подвел итог он.
***
Пока силовики прочёсывали страну в поисках беглеца, в Кремле разворачивалась другая битва — политическая.
Кабинеты на Лубянке превратились в исповедальни, где вместо отпущения грехов предлагали отсрочку наказания. Предатели торговали душами вчерашних соратников, продавая их за месяцы своей свободы. Списки, пароли, тайные счета, компрометирующие записи — все это выкладывалось на стол следователя как кровавые козыри в последней отчаянной игре. Имена, еще вчера произносимые с придыханием в кулуарах, сегодня шептались вполголоса под протокол.
Временно исполняющие обязанности, назначенные Президентом на ключевые посты, столкнулись с саботажем на всех уровнях. Аппарат, годами выстраиваемый Первенцевым, продолжал работать на своего невидимого хозяина. Законы вязли в комитетах, приказы терялись в канцеляриях.
Пришлось шерстить аппарат власти.
Министерства и департаменты меняли состав кардинально.
***
Наше вечернее совещание проходило в малом кабинете Президента. Без протокола. Только он, я и глава его администрации. За окном сгущалась холодная декабрьская ночь, такая же темная и беспросветная, как ситуация в стране.
— Он держит нас за горло, даже находясь в бегах, — сказал генерал.
— Нам нужен нетрадиционный ход. Нам нужна Матильда. Здесь в Кремле, — посмотрел на меня Президент.
Привезти её было моей задачей.
Старая ведьма встретила меня на пороге своего дома спокойно, будто ждала. Она не удивилась ни машине с правительственными номерами, ни моему предложению.
— Зло пустило глубокие корни, — сказала она, собираясь в дорогу. — Одним арестом главаря, зло не выкорчевать. Поехали. Посмотрим, чем пахнет логово зверя.
***
В это же время в Магнитогорске, в отдельной палате городской больницы, под охраной двух силовиков в штатском, лежал сталевар.
Ночь — время призраков. Когда уставшая медсестра уронила голову на журнал, а молодой охранник скрылся в туалете, один из таких призраков материализовался в коридоре. Белый халат, маска, бесшумная походка. Он подошёл к кровати и достал из кармана шприц.
В тот момент, когда игла почти коснулась капельницы, второй охранник, задремавший на посту, резко вскинул голову. Ему не послышалось — он почувствовал. Почувствовал сквозняк открываемой двери. Рывок под мышку, холодная сталь рукояти «Макарова» в ладони.
— Стой, стреляю! — крикнул он.
Лжесанитар обернулся и резким прыжком кинулся на него.
Бах, бах — выстрелы гремучим эхом разлетались среди тихих коридоров больницы.
Пули вошли в грудь нападавшего, отбросив его назад. Он рухнул на пол, в последнем конвульсивном движении выронив шприц.
Ветеран, тяжело дыша, подошел к телу. Он не ждал увидеть Первенцева. Он знал, что тот никогда не марает руки. Жестким движением он сорвал маску с лица мертвеца. Незнакомый, ничем не примечательный человек.
— Сука! — выдохнул охранник, сплевывая на пол. —Сколько же у этого ублюдка таких отморозков!
— Теперь мы его не допросим, — заметил напарник, кивая на дырки в груди трупа.
Ветеран лишь зло посмотрел на него.
—Зато я сохранил жизнь свидетелю.
Попытка устранения провалилась, но стало ясно: Первенцев начал свою игру. Он больше не прятался. Он нападал. И его следующей целью могли стать те, кто стоял у него на пути. То есть мы. И старая ведьма, которую я везла в Кремль, отчётливо это понимала. Битва за престол переходила в новую, тёмную фазу.