— Давай, шевели поршнями!
Геннадий с лязгом бросил металлическую рулетку на обеденный стол.
— Завтра после обеда приеду, чтоб духу твоего здесь не было. И барахло свое забери, мне пустые стены нужны.
Анна сидела на обычном кухонном стуле и молча смотрела на пока ещё законного мужа.
— Квартира куплена в браке, — с нажимом произнёс Геннадий, небрежно скидывая добротную куртку на спинку диванчика.
— Я в неё столько деньжищ вбухал. Ремонт, мебель, техника. А ты со своей копеечной зарплатой только на продукты и скидывалась.
— Это моя квартира, Гена, — ровно ответила Анна, не меняя позы.
— Размечталась! — рявкнул он, упирая руки в бока.
Геннадий свято верил в свою исключительность. Ему казалось, что сам факт его присутствия в этой двушке автоматически делал его хозяином положения. Пятнадцать лет брака стерлись из его памяти за один день, когда два месяца назад он объявил о разводе и уходе к молодой пассии.
— Половина моя по закону. Но разменивать эту двушку я не собираюсь. Выплатить тебе долю — тем более. Так что собирай свои пожитки. На съемную хату пойдёшь жить, а я тут перепланировку затею!
— Перепланировку ты затеешь, — без выражения повторила Анна.
— Инга сказала, что эти обои в прихожей мы сдерём, — Геннадий по-хозяйски обвел рукой стены, словно Анны тут уже не было.
— Инга?
— Она тут хозяйка будет. Девочка молодая, ей простор нужен. Студию сделаем.
Анна не шевельнулась. Спорить с Геннадием сейчас было бесполезно. Он находился в той стадии эйфории, когда новая жизнь казалась ему решенным делом, а бывшая жена — лишь досадной помехой.
— Ремонт ты делал на те деньги, что мы с моей зарплаты откладывали, — осадила его Анна.
— Моя зарплата уходила на машину! В семью покупал!
— Которую ты оформил на свою мать, — сухо напомнила она.
— Мама мне жизнь дала, имею право! — вспылил Гена, лицо его пошло красными пятнами.
Он резко выдвинул ящик стола, достал оттуда какие-то старые квитанции за свет и сунул в карман куртки.
— Короче, я тебя предупредил. Завтра приеду с коробками и с Борей. Если сама не соберешься, я твои тряпки на площадку выставлю.
Повернулся ключ в замке. Геннадий ушел, гулко стукнув створкой тамбура.
Анна осталась сидеть на кухне. Ей не было страшно. Ей было откровенно противно. Она ополоснула чашку под краном, стряхнула воду с пальцев и пошла в спальню. Впереди были длинные выходные.
На следующее утро, в субботу, замок снова щелкнул. Анна даже не успела снять домашнюю кофту.
На пороге стояла не Инга и не Геннадий. Ульяна Ильинична, свекровь, уверенно шагнула в квартиру. В руках она держала стопку сложенных картонных коробок из-под бананов.
— Не собралась еще, копуша? — с порога заявила Ульяна Ильинична, сверкнув свеженакрашенными губами.
Анна вышла из комнаты, скрестив руки на груди.
— Доброе утро. А вы какими судьбами?
— Генка сказал, ты упираешься. Вот, пришла помочь тебе вещички спаковать. Чтоб сыночка мой нервы не трепал. Ему сейчас спокойствие нужно перед новым этапом в жизни.
Свекровь скинула туфли прямо на коврик и по-хозяйски протопала на кухню. Она бросила коробки на пол и сразу открыла верхний шкафчик кухонного гарнитура.
— Эти тарелки с золотой каемочкой я вам на пятую годовщину дарила, — Ульяна Ильинична начала деловито выставлять посуду на обеденный стол.
— В коробку их. Не заслужила ты из них есть.
— Ульяна Ильинична, поставьте сервиз на место, — Анна оперлась плечом о дверной косяк.
— Еще чего! Мой сын на тебя лучшие годы потратил. Всю молодость тебе отдал. А ты?
— А я борщи варила и за ипотеку вашей дочери половину долга закрыла, когда у нее муж работу потерял. Забыли?
Свекровь недовольно скривила рот, но тарелку из рук не выпустила.
— Родня должна помогать! А ты вечно каждую копейку считала. Генка мой — мужик видный, перспективный. Ему поддержка нужна была.
— Поддержка в виде Инги? — язвительно поинтересовалась Анна.
— Инга — девочка хорошая. Из приличной семьи. Она Гену уважает. А ты его только пилила.
Ульяна Ильинична переключилась на технику. Она сгребла со столешницы дорогой блендер и попыталась запихнуть его в картонную коробку, даже не отсоединив шнур от розетки.
— Блендер оставьте, — жестко сказала Анна, делая шаг вперед.
— Генка покупал! На свои кровные!
— Это мне на работе девчонки подарили на сорокалетие. Положите на место, иначе я сейчас полицию вызову за грабеж.
Ульяна Ильинична с досадой швырнула прибор обратно на край стола. Кримпленовая кофта на её плечах угрожающе натянулась.
— Твоего тут только то, что на тебе надето! — заявила свекровь, упирая руки в бока.
— Квартиру они в браке купили! Генка тут паркетную доску стелил! Унитаз сам ставил!
— Унитаз ставил сантехник из ЖЭКа, которому я платила со своей премии, — ровно ответила Анна.
— Все в дом неслось, все общее! — не унималась женщина.
Она принялась вытаскивать из ящиков столовые приборы, звеня ложками на всю квартиру.
— Вы бы лучше свои вещи собирали. Геннадий сказал, сегодня приедет. Вот пусть и забирает свои рубашки и зимнюю резину с балкона.
— Он приедет в свою квартиру! А ты вылетишь отсюда как миленькая!
Анна ничего не ответила. Она просто стояла и смотрела, как женщина, называвшая ее дочкой пятнадцать лет, деловито сортирует вилки, пытаясь отобрать те, что поновее. Убеждать свекровь в чем-либо было пустой тратой слов.
Ближе к обеду в прихожей раздались громкие голоса.
Геннадий вошел не один. За его спиной маячил Борис — давний приятель Гены, с которым они вместе ездили на рыбалку и чинили машины в гараже. Борис выглядел явно не в своей тарелке, переминался с ноги на ногу и прятал глаза.
— Здрасьте, Анна, — пробормотал Борис, комкая в руках кепку.
— Привет, Борь. Какими судьбами? Грузчиком подрабатываешь? — спокойно спросила Анна.
— Борь, бери вон ту коробку, — Геннадий махнул рукой в сторону кухни, полностью игнорируя жену.
— Инга внизу в машине ждет, нервничает. Ей еще цвет стен в спальне выбирать. Мам, ты упаковала ее манатки?
Ульяна Ильинична гордо выпятила грудь.
— Посуду собрала. Вещи в шкафу сама пусть скидывает, я в ее тряпках рыться не нанималась. Там у нее два свитера да халат старый.
Борис неловко потоптался на месте, затем шагнул к коробкам, стараясь не смотреть на хозяйку квартиры.
— Борис, поставьте коробку на пол, — ровным, но твердым голосом произнесла Анна.
Приятель замер на полпути. Он перевел растерянный взгляд с Анны на Геннадия.
— Ань, кончай цирк устраивать, — поморщился Гена.
— Я сказал, выматывайся. По-хорошему прошу, не доводи до греха.
Анна подошла к тумбе у зеркала. Открыла верхний ящик. Достала оттуда прозрачный файлик с документами и протянула мужу.
— Что это? — Геннадий даже не поднял руку.
— Читай. Глаза-то еще видят, надеюсь.
Гена нехотя выдернул бумагу из файла. Развернул.
Ульяна Ильинична подошла ближе, вытягивая шею, чтобы заглянуть сыну через плечо. Борис благоразумно отступил на полшага к спасительной входной двери.
— Это копия договора дарения и выписка с банковского счета, — пояснила Анна, глядя мужу прямо в глаза.
— Пять лет назад моя мама продала дом в деревне. Деньги она подарила мне. Целевым назначением на покупку конкретно этой двушки.
Борис тихонько опустил пустую коробку на пол.
— Какое еще дарение? — выдавил Геннадий, пробегая взглядом по строчкам.
— Обычное. Дата поступления денег на мой счет — за день до сделки купли-продажи. Сумма совпадает до копейки. И перевод ушел напрямую продавцу квартиры.
Геннадий пошел красными пятнами. Капиллярная сетка на его носу проступила особенно четко.
— Это филькина грамота! — рявкнул он, потрясая листом.
— Мы в браке были! Я тут обои клеил! Это совместно нажитое! Мам, скажи ей!
Ульяна Ильинична растерянно переводила взгляд с невестки на сына, ее былая уверенность куда-то испарилась.
— Геночка, ну как же так... — пролепетала она.
— Ты прекрасно знал, откуда эти деньги, Гена, — Анна скрестила руки на груди.
— Ты просто надеялся, что я дура и не сохранила бумажки. Или что испугаюсь твоих криков. Если хочешь судиться — вперед. Только юристу своему заплатишь больше, чем стоит твой ремонт.
— А ремонт?! — почти взвизгнула Ульяна Ильинична, вклиниваясь между ними.
— А ремонт компенсируется машиной, которую мы купили в браке и переписали на вас, Ульяна Ильинична, — припечатала Анна.
— Будете возникать — подам иск на раздел автомобиля. Докажу фиктивность сделки. Вам на старости лет суды нужны?
Свекровь осеклась. Она попятилась к стене, крепко прижимая к груди свою лаковую сумочку.
Геннадий медленно опустил руку с документом. Вся его спесь сошла на нет. Он прекрасно помнил тот день в банке пять лет назад, просто убедил себя за эти годы, что раз он тут живет — значит, всё его.
Борис громко кашлянул.
— Ген, я пойду, пожалуй. Меня там жена ждет, мы на дачу собирались.
Приятель быстро юркнул за дверь, не дожидаясь ответа. Находиться в эпицентре чужого позора ему явно не хотелось.
Анна аккуратно забрала договор из ослабевших пальцев мужа и положила обратно в ящик тумбы.
— Ульяна Ильинична, — Анна повернулась к притихшей свекрови.
— Вы так хорошо умеете вещи паковать. Давайте теперь Генины рубашки складывать. Коробки вы удачно принесли.
Свекровь ничего не ответила. Она молча поплелась в спальню, шаркая по ламинату.
Геннадий стоял посреди прихожей.
— Значит, заранее всё спланировала? — язвительно бросил он, пытаясь сохранить хоть каплю достоинства.
— Крысятничала за спиной?
— Защищала своё, — спокойно ответила Анна.
— Ты же сам вчера кричал, что я никто и звать меня никак.
— А я тебе полжизни отдал! — вспылил Гена, но голос его сорвался на хрип.
— Мог бы ипотеку взять на свое имя, — осадила Анна.
— Но ты же не хотел переплачивать банку. Тебе на всем готовеньком удобно было сидеть.
Он дернулся, шагнул к столу и схватил свою металлическую рулетку.
— Подавись своими стенами, — прошипел бывший муж, направляясь к выходу.
— Увидимся, когда ремонт делить начнём. Я все чеки найду! До гвоздя высчитаю!
— Ищи, — разрешила Анна, не отступая ни на шаг.
— Только за коммуналку половину вычесть не забудь. Которую ты три года не платил, пока я квитанции закрывала из своей зарплаты.
Геннадий не нашелся что ответить. Он развернулся и шагнул на лестничную площадку.
— Гена! — окликнула его Анна.
Он обернулся.
— Инге привет передавай. Скажи, студия отменяется.
Сквозняк гулко ударил створку двери о косяк. На следующий день Анна вызвала мастера и поменяла замок. Жизнь пошла своим чередом. Спокойная и только её.
