— Ты опять новые сапоги купила?
— А должна была у тебя разрешения спросить?
Ксения бесцеремонно скинула грязные ботинки прямо посреди прихожей. Варвара молча носаком домашней туфли отодвинула чужую обувь ближе к стене, чтобы не испачкать коврик. Золовка тем временем сверлила недовольным взглядом фирменную коробку из дорогого обувного магазина.
— Просто интересно, куда тебе столько. Солить их будешь?
— Носить.
— У тебя же удаленка почти всегда. Из дома работаешь. Куда наряжаться? Перед курьерами доставки вышивать?
— Захотела и купила. Разувайся нормально, я только полы вымыла.
— Ой, какие мы нежные, — буркнула Ксения, стягивая объемный пуховик и бросая его на пустую полку для обуви.
Варвара неспеша пошла следом за незваной гостьей. Визиты сестры мужа всегда начинались по одному и тому же сценарию. Ксения заявлялась без звонка, критически осматривала чужую квартиру на предмет новых вещей, по-хозяйски лезла в шкафы, а потом плавно переходила к жалобам на свою тяжелую и несправедливую жизнь.
С Фёдором они жили уже десять лет. Варвара давно руководила отделом в крупной логистической компании. Пахала как проклятая, вела сложные проекты, часто сидела за ноутбуком до глубокой ночи, даже в выходные.
А вот тридцатидвухлетняя Ксения всё искала себя. Третий год золовка сидела на шее у матери-пенсионерки, гордо называя это «периодом личностной трансформации».
На кухне Ксения уже распахнула дверцу навесного шкафчика.
— А печенья шоколадного нет? — требовательно поинтересовалась она, перебирая пачки с крупами и макаронами.
— Есть овсяное. В хлебнице.
— Овсяное я не ем. От него тяжесть в желудке. У меня сейчас вообще организм чистится, мне глютен вреден.
Ксения захлопнула шкафчик и переключилась на холодильник. Выудила оттуда нарезку дорогого сыра, баночку паштета и половину батона.
— Ого. Сыр с плесенью. Шикуете.
— Положи на место, — ровно попросила Варвара, опираясь поясницей о край столешницы. — Это на вечер. У нас гости будут, коллеги с работы зайдут.
— Я вообще-то тоже не чужая! — возмутилась золовка, но сыр всё-таки бросила обратно на полку, громко хлопнув дверцей.
— Могла бы и угостить сестру мужа. Родня всё-таки. А то чужих людей кормить деликатесами у тебя деньги есть, а свои пусть овсянкой давятся.
— Бутерброды с докторской колбасой на тарелке под пленкой. Бери и садись.
Ксения недовольно скривила накрашенные губы, но за стол села. Схватила бутерброд и обиженно откусила половину.
Ей совершенно не хотелось портить себе единственный выходной разборками. Но Ксения явно пришла не просто так. У неё всегда был повод. То ей нужны были деньги на очередной курс по гаданию на картах, то старые вещи Варвары, которые та собиралась выбросить, то нужно было срочно оплатить ей такси, потому что у нее заблокировали карту.
— Маршрутки сегодня вообще не ходят, — с набитым ртом пожаловалась Ксения, жуя колбасу. — Полчаса на остановке простояла. Замерзла как собака. Ноги до сих пор ледяные.
— Надо было на автобусе ехать. Они по расписанию ходят.
— Там давка! Меня укачивает от запахов. Могла бы и Федю за мной прислать. У него же машина стоит без дела.
— Фёдор на складе. У него инвентаризация до вечера. И машина ему там нужна.
Ксения проглотила кусок и отодвинула от себя тарелку.
— У меня телефон совсем глючить начал, — перешла она наконец к главному, ради чего и притащилась через весь город.
— В ремонт отдай, — безразлично отозвалась Варвара, беря губку и начиная протирать и без того чистую столешницу у раковины.
— Да там память забита! Фотки вообще не сохраняются. Батарею дважды в день заряжаю у розетки. Меня это дико выматывает. Никакого ресурса не остается на творчество. Я пока видео смонтирую, он три раза выключится.
— Купи новый. Сейчас полно недорогих китайских моделей. Тысяч за пятнадцать можно отличный аппарат взять, с нормальной камерой и памятью.
Ксения фыркнула так громко, что едва не подавилась воздухом.
— За пятнадцать? Чтобы он через полгода опять виснуть начал? Ну уж нет. Я нормальный хочу. Айфон. Последний. С тремя камерами и терабайтом памяти.
— Отличное желание. Как раз стимул на работу устроиться.
Золовка гневно вскинулась на кухонном стуле.
— Какая работа? Я творческий человек! Мне вдохновение нужно, а не выгорание в душном офисе за копейки с девяти до шести.
— Я вообще-то блог планирую развивать. Буду распаковки снимать, лайфстайл.
— В прошлом году ты планировала стать мастером по ноготочкам. Даже лампу купила. За мамин счет.
— Там химия сплошная! — отмахнулась Ксения. — У меня аллергия на лаки началась, пальцы чесались. Здоровье дороже.
— А позапрошлом ты собиралась быть таргетологом. Месяц курсы смотрела.
— Варвара, ты не понимаешь! — Ксения замахала руками, защищая свою деловую репутацию.
— Рынок меняется. Эсэмэм сейчас никому не нужен. Сейчас визуал решает. Если картинка плохая, никто смотреть не будет. Алгоритмы не пропустят.
— Мне телефон для работы нужен. Это инвестиция в мое будущее!
— Значит, заработай на инвестицию и купи.
— Я пока не монетизировалась!
— Зато ресурсы Клавдии Петровны, видимо, бесконечные, — не выдержала Варвара, бросая губку в раковину.
— Твоя мать с гипертонией на даче грядки полет и пенсию откладывает, чтобы тебе на маникюр и кофе подкинуть. А тридцатилетняя детина всё инвестиции ищет.
— Мама сама хочет помогать! Мы же семья. У нас так принято — поддерживать друг друга на этапе становления.
Золовка скрестила руки на груди и вызывающе посмотрела на жену брата. Глаза её хитро блеснули.
— Федя сказал, тебе премию годовую выписали. Кругленькую сумму.
Варвара замерла на секунду. Вот оно что. Муж, значит, похвастался сестрице успехами жены.
— Допустим. И что?
— Что значит «допустим»? — голос Ксении зазвенел от возмущения, словно у нее отбирали законное.
— Нормальная жена в дом бы деньги принесла. В ремонт вложила. Диван вон старый поменяла в зале. Или родне помогла, раз излишки образовались. А ты сапоги брендовые скупаешь и сыр с плесенью жрешь!
— Моя премия — это мои заработанные деньги. Я за них полгода без выходных пахала, пока кое-кто спал до обеда.
— Вот именно! У тебя их куча!
Ксения подалась вперед, едва не опрокинув солонку. Наигранная обида мигом слетела с лица, уступив место наглой уверенности человека, который свято верит в свою правоту.
— Купи мне айфон, ты же много зарабатываешь!
Варвара медленно вытерла руки бумажным полотенцем. Посмотрела на золовку в упор.
— Повтори.
— Что слышала! — Ксения ничуть не смутилась. — Тебе жалко что ли? Для тебя эти деньги — копейки. Один раз в ресторан сходить с твоими логистами.
— А мне для развития блога нужна хорошая техника. Мы же не чужие люди! В одной семье живем. Инвестируй в меня, я потом с рекламы отдам. Наверное.
— С какой радости я должна оплачивать твои хотелки? Тебе тридцать два года, Ксения.
— С такой, что мой брат на тебя лучшие годы убил! — выпалила золовка, переходя в наступление.
— Живешь тут в комфорте, по заграницам мотаетесь. Квартиру отгрохали. Могла бы и поделиться. Родне надо помогать, когда есть возможность. Ты в нашу семью вошла, должна соответствовать.
— Значит так, милая моя.
— Что?
— Твой брат работает обычным кладовщиком. Звезд с неба не хватает. Зарплата у него средняя по рынку.
— Он старается! Он устает физически!
— Старается. Только половину своей зарплаты он каждый месяц втихаря переводит вашей матери.
Ксения приоткрыла рот. Воздух застрял у нее в горле. Она явно не ожидала такого поворота.
— Чтобы ей было на что кормить свою великовозрастную дочь, — жестко продолжила Варвара.
— Которая ищет ресурс и страдает от глютена. По десятке раз в две недели улетает на карту Клавдии Петровны.
— Откуда... откуда ты... — Ксения захлопала глазами, сбитая с толку.
— Я бюджет веду. Коммуналку оплачиваю, продукты закупаю. И банковские выписки мужа вижу прекрасно. Он телефон на столе бросает разблокированный.
Варвара оттолкнулась от столешницы и подошла ближе к столу, нависая над растерянной золовкой.
— А эту квартиру, — она обвела кухню рукой, — я купила до брака. Сама. Своим трудом и двумя кредитами, которые закрыла без помощи твоего брата.
— И премии свои получаю за то, что решаю проблемы компании, а не снимаю распаковки китайского барахла.
— Ты... ты просто жадная! — наконец нашлась золовка, переходя в привычную истерику. Лицо её пошло некрасивыми красными пятнами.
— Уселась на теплое место и возомнила о себе невесть что! Думаешь, раз деньги есть, можно людей унижать?
— Я свои деньги считаю сама. И раздавать их ленивым родственникам не планирую.
— Ни тебе, ни Клавдии Петровне больше ни копейки сверх того, что Фёдор тайком сует. И с этим мы с ним тоже сегодня разберемся.
— Я брату всё расскажу! — Ксения подскочила с места, с грохотом отодвинув стул.
— Он узнает, какая ты эгоистка меркантильная! И как ты его семью ни во что не ставишь! Он с тобой разведется! Кому ты нужна будешь со своим характером!
Варвара спокойно вышла в прихожую. Распахнула входную дверь настежь.
— Выход там. Ботинки не забудь.
— Да пошла ты! Жлобиха! — выплюнула Ксения, всовывая ноги в обувь и кое-как накидывая пуховик.
— И чтобы про айфоны и подачки я больше не слышала в своем доме. На работу устройся.
Золовка выскочила на лестничную площадку. Каблуки злобно застучали по бетонным ступеням, разнося эхо по всему подъезду. Варвара спокойно закрыла дверь и задвинула металлическую защелку.
Никакой злости не было. Только глухая усталость от этой многолетней игры в одни ворота.
Вечером в прихожей звякнули ключи. Фёдор вернулся со склада позже обычного. Инвентаризация всегда выматывала его, он пришел хмурый, с темными кругами под глазами.
Сбросил рабочую куртку, стянул ботинки и прошел на кухню.
— Привет, — буркнул он, заглядывая в раковину. — А ужина нет?
— Гости час назад ушли. Запеканка в форме, грей сам.
Фёдор недовольно покосился на жену, но спорить не стал. Достал форму, отрезал кусок и сунул в микроволновку.
— Слушай, мне тут мать звонила, — начал он издалека, облокотившись на стол. — Говорит, Ксюша в слезах прибежала. Ты зачем девку довела?
— Я её не доводила. Я ей отказалась айфон покупать за сто пятьдесят тысяч.
Фёдор поперхнулся.
— Какой айфон?
— Последний. Она сказала, что я премию получила, значит, могу инвестировать в её блогерское будущее. Ты зачем ей про мои деньги растрепал?
Муж отвел глаза. Микроволновка пискнула, спасая его от немедленного ответа. Он достал тарелку, взял вилку и сел за стол.
— Ну, к слову пришлось, — неохотно выдавил Фёдор, ковыряя запеканку.
— Мать жаловалась, что тяжело тянуть Ксюшу одной, я и сказал, что у нас всё нормально, тебе премию дали. Успокоить хотел.
— Успокоил? Теперь твоя сестра считает, что я должна ей технику покупать, потому что ты, бедняга, лучшие годы на меня убил.
— Да мало ли что она мелет! — отмахнулся муж. — Ты же знаешь Ксюшу, у нее ветер в голове. Могла бы помягче с ней. Сказала бы, что денег нет в обрез, и всё. Зачем скандал раздувать? Мать теперь с давлением лежит.
— Федь, а давай начистоту.
Варвара села напротив мужа. Сложила руки на столе.
— Ты считаешь нормальным, что ты каждый месяц переводишь матери половину своей зарплаты?
Фёдор замер с вилкой у рта. Медленно положил ее на край тарелки.
— Ты в мой телефон лазила?
— Мне не нужно никуда лазить. У тебя уведомления от банка на экране светятся. По десятке стабильно улетает.
— Это моей матери! — голос Фёдора стал громче, он попытался перейти в наступление. — Она пенсионерка! Ей лекарства нужны! Я сын, я обязан помогать!
— Твоя мать на эти деньги оплачивает Ксении такси, курсы по картам таро и новый гардероб.
— А ты в это время ездишь на лысой резине, потому что у тебя, видите ли, нет лишних средств на машину. И продукты в дом закупаю я.
— Я мужик, я сам решаю, куда тратить свои деньги! — рявкнул Фёдор, насупившись.
— Отлично, — кивнула Варвара. — Раз ты сам решаешь, тогда с завтрашнего дня мы меняем правила.
— Какие еще правила?
— Коммуналка пополам. Продукты пополам. Отпуск каждый оплачивает себе сам.
— Всё, что останется от твоей половины — можешь хоть в фонд спасения Ксении переводить. Но ко мне больше ни за страховкой на машину, ни за новыми зимними ботинками не подходи.
— Ты чего начинаешь? — Фёдор сбавил тон, поняв, что жена не шутит. — Мы же семья. У нас общий бюджет.
— Общий бюджет закончился ровно там, где ты начал втихую содержать свою тридцатилетнюю сестру.
— Я на твоей шее не сижу. И Ксению туда сажать не позволю. Особенно за свой счет.
Фёдор набычился, уставился исподлобья, но промолчал. Аргументов у него не было. Он прекрасно понимал, что без финансовой страховки жены его "помощь" матери быстро ударит по его же комфорту.
— Я всё сказала, — Варвара поднялась из-за стола. — Посуду за собой сам помоешь.
Прошло около трех недель.
Фёдор больше не заводил разговоров о бедной сестре. Первое время он ходил мрачнее тучи, демонстративно покупал себе отдельные продукты и складывал их на свою полку, но потом пыл угас. Когда пришло время продлевать страховку на автомобиль, он молча перестал переводить матери привычные суммы, сославшись на непредвиденные расходы.
Клавдия Петровна звонила Варваре пару раз, пыталась давить на жалость, но наткнувшись на вежливую стену непонимания, бросила эту затею.
А Ксения просто заблокировала жену брата во всех мессенджерах и социальных сетях. Варваре так было только спокойнее. Никто больше не заглядывал в её кошелек, не требовал делиться ресурсом и не топтал прихожую грязными ботинками.
