Полина смахнула пыль с верхней полки старого серванта.
Тряпка почернела. Мать не убиралась здесь, наверное, с прошлого года. Полина тяжело вздохнула и потянулась к стеклянной дверце.
Под хрустальной конфетницей лежал сложенный вдвое лист бумаги. Полина машинально развернула его, собираясь выбросить вместе со старыми чеками из продуктового магазина, которые мать вечно складировала по всем углам.
Взгляд зацепился за строчки.
Обычная выписка из банка. Перевод средств. Получатель — Светлана. А ниже сумма. Вся сумма от продажи бабушкиной дачи, до последней копейки. Полина моргнула, решив, что ей показалось. Пересчитала нули. Не показалось.
— Мам!
Лариса выглянула из кухни. В руках она держала надкусанное яблоко.
— Чего тебе?
Полина спустилась со стремянки. Помахала листом в воздухе.
— Это что такое?
Мать прищурилась, разглядывая бумагу. Лицо её тут же напряглось. Губы сжались в тонкую линию. Она бросила яблоко на обеденный стол.
— А ты чего по моим полкам шаришь?
— Я пыль вытираю, — с нажимом ответила Полина.
Она скомкала грязную тряпку в руке.
— Ты же сама мне с утра все уши прожужжала, просила генеральную уборку сделать. Лариса Васильевна, я спрашиваю, что это за перевод?
С момента продажи дачи прошло три месяца. Участок продали специально, чтобы положить деньги матери на вклад. На старость, на черный день, на платные поликлиники — так они договаривались на семейном совете. Полина сама искала покупателей. Сама возила мать на сделки, отпрашиваясь с работы и теряя в зарплате.
— Я с собственными деньгами могу делать то, что считаю нужным, — сухо обронила Лариса.
— То есть ты отдала всё Светлане?
— Ей нужнее!
Полина швырнула грязную тряпку в пустое пластиковое ведро. Звук получился громким, хлестким.
— Нужнее? — переспросила она.
Она уперлась руками в спинку стула.
— На что? На очередные долги по кредиткам? Или на нового ухажера, который у неё на шее сидит и работать не хочет?
Лариса уперла руки в бока. Пошла в наступление.
— Не смей так про сестру говорить! — возмутилась мать.
Она сделала шаг навстречу дочери.
— У Светочки сложная жизненная ситуация. Её с работы сократили. Чем ей за съемную квартиру платить? Пропадёт же девка в этом городе.
— Она три года нигде толком не работает, — отчеканила Полина.
В груди закипала глухая обида.
— Только по клубам скачет да в долги влезает! Я сама ей в прошлом году микрозайм закрывала, чтобы коллекторы тебе дверь не расписали!
— Семья же, — тут же запричитала Лариса, резко меняя тон на жалобный.
Она приложила руку к груди.
— Как я родную дочь на улице брошу? Грех это. А ты у нас замужняя. Виктор твой хорошо зарабатывает. Вам эти деньги ни к чему. Вы и так жируете.
Полина прикрыла глаза. В висках застучало.
— Прекрасно. Нам ни к чему. Только почему-то коммуналку за твою двушку каждый месяц оплачиваю я со своей карты.
— Ну так...
— Продукты по выходным привожу я. Лекарства от давления, которые стоят как чугунный мост, тоже покупаю я.
— Ну ты же дочь! — искренне возмутилась Лариса.
Она всплеснула руками.
— Обязана матери помогать. Это твой долг. Я на тебя всю молодость положила.
— А Светлана не обязана? — тихо спросила Полина.
Она открыла глаза и посмотрела прямо на мать.
— У неё теперь целое состояние на руках. Полтора миллиона, мам! Пусть она тебе лекарства покупает. И коммуналку платит.
В прихожей хлопнула дверь.
Раздался стук каблуков, и на пороге комнаты появилась сама виновница торжества. Светлана ввалилась в квартиру шумно, зацепив ботинком коврик у входа.
На ней был дорогущий пуховик со свежей биркой на кармане. Лицо припухшее, под глазами темные круги, но губы старательно накрашены яркой помадой. В руках — фирменный пакет из дорогого бутика.
— Мамуль, я на минутку! — крикнула она, стягивая обувь прямо на ходу и не глядя под ноги.
Светлана прошла в комнату. Осеклась, увидев младшую сестру со стремянкой и ведром.
— О, Полинка. Пришла батрачить?
Она насмешливо обвела взглядом чистые окна и собранный в мешки мусор.
— Я смотрю, обновку купила, — ровно сказала Полина, кивнув на пуховик.
Она скрестила руки на груди.
— На дачные деньги? Хорошая жизненная ситуация, ничего не скажешь.
Светлана скривила рот.
— А тебе какое дело? Мать мне подарила. Имеет право. Мои деньги, как хочу, так и трачу. Не завидуй.
— Твои, значит.
Полина перевела взгляд на мать. Лариса стояла у стены, виновато комкая край цветастого халата. Но смотрела она на старшую дочь с любовью и готовностью защищать. Защищала свою любимицу, как делала всегда, с самого детства.
— Я к тебе, мам, за наличкой, — протянула Светлана, демонстративно отворачиваясь от сестры.
Она поправила воротник нового пуховика.
— Там у меня на такси не хватает. А свои я на вклад кинула, снять нельзя, проценты сгорят. Дашь пару тысяч? Ко мне Аркадий приехал, мы в ресторан собираемся.
Лариса засуетилась. Закивала.
— Конечно, Светочка. Сейчас принесу из кошелька. У меня там с пенсии немного осталось.
Полина молча смотрела. Наблюдала, как мать семенит в коридор, достает последние потертые купюры из кошелька и сует их старшей дочери. Той самой, которой месяц назад отдала огромную сумму от продажи недвижимости.
— Спасибо, мамуль, — Светлана чмокнула Ларису в щеку. — Ладно, я побежала. Дела.
Она развернулась к выходу.
— Ты бы хоть мусор захватила по пути, — бросила Полина, указывая на два черных пакета у порога.
— Мне не по пути, — осадила Светлана.
Она пренебрежительно махнула рукой.
— Сама вынесешь, не переломишься. Тебе полезно двигаться, а то вон бока наела на мужниных харчах.
Входная дверь за ней захлопнулась.
В квартире запахло дешевыми сладкими духами. За окном проехала машина, обдав лужу грязными брызгами.
Лариса снова приняла гордый вид. Поправила халат.
— Вот видишь! Светочка делами занимается. Крутится девка. Мужчину хорошего нашла. А ты только попрекать горазда. Никакого сочувствия к сестре.
Полина подошла к стремянке. Молча взяла пластиковое ведро. Собрала губки, чистящие средства и щетки в контейнер, который принесла с собой из дома.
— Ты куда это? — настороженно поинтересовалась мать.
Она подошла ближе, заглядывая в ведро.
— А полы кто мыть будет? Ты же только пыль протерла. Ванная еще грязная. Я же просила там плитку отмыть!
— Сама вымоешь, — спокойно сказала Полина.
— Это как это?
— А вот так. Руками.
Полина прошла в прихожую. Сняла с крючка свою куртку.
— Раз у Светланы теперь столько денег, что она их по вкладам прячет и по ресторанам с Аркадиями ходит, пусть она тебе клининг нанимает.
Она накинула куртку на плечи.
— Или сама приезжает с тряпкой. Она же у нас крутится. Вот пусть и покрутится с ведром.
Мать шагнула следом в коридор. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Да как тебе не стыдно! Я же старая, у меня спина больная! Радикулит замучил! Ты меня в грязи бросить хочешь?
— Светлана молодая. Приедет, помоет.
Полина обулась.
— И еще кое-что, Лариса Васильевна. Автоплатеж за твою коммуналку я сегодня отключаю. За продуктами на неделю тоже звони старшей дочери. У неё ресурс есть, пусть обеспечивает.
Лариса тяжело оперлась о тумбу в прихожей.
— Ты что удумала? Бросить мать решила из-за каких-то бумажек? А ты думала, я эти деньги в гроб с собой заберу? Я помочь хотела!
— Нет, мам. Я думала, ты о себе позаботишься.
Полина застегнула куртку. Говорить было тяжело, но слова выходили четко.
— Крышу на даче я чинила за свой счет, чтобы продать участок подороже. Мы с Виктором там все выходные убили. Сделку вела я. Нотариусу платила я.
Она сжала ручки контейнера.
— А ты решила проспонсировать Светлану и ее мужика. Твой выбор.
Полина потянулась к дверной ручке.
— А мой выбор — больше в этом не участвовать. Тяни ее сама. Только за свой счет, а не за мой.
Она открыла дверь.
— Далеко не уедешь на своей гордости! — закричала Лариса ей вслед. — Сама прибежишь прощения просить! Кому ты кроме матери нужна! Бессовестная!
Полина вышла на площадку. Вызвала лифт.
Дома её ждал муж. Виктор сидел за обеденным столом и чинил розетку, которую давно обещал заменить. Увидев уставшее лицо жены, он отложил отвертку в сторону.
— Опять с матерью ругалась? — спокойно спросил он.
Полина стянула куртку. Устало опустилась на табурет у окна.
— Она отдала все деньги от дачи Светлане.
Виктор не выглядел удивленным. Он молча скрутил провода. Посмотрел на жену.
— Я же говорил. А ты мне не верила. «Это маме на зубы, это маме на санаторий».
— Вить, там же огромная сумма.
Полина потерла виски.
— Мы с тобой отпуск на год отложили, чтобы ей балкон застеклить. Я на работе премии выпрашивала. А она всё Светке слила. На пуховики и рестораны.
— И что ты теперь собираешься делать? — Виктор пододвинул к ней чашку.
Он сел напротив.
— Снова проглотишь и поедешь в субботу везти ей полные пакеты мяса и творога?
Полина достала телефон.
— Нет. Не поеду.
Она открыла банковское приложение. Нашла раздел с автоплатежами. Выбрала шаблон с адресом матери. Нажала кнопку «Удалить». Приложение запросило подтверждение. Полина уверенно нажала «Да».
— Давно пора было это сделать, — кивнул Виктор, наблюдая за ней. — У нее есть любимая дочь. Пусть она и напрягается. А мы лучше балкон у себя дома сделаем.
Всю следующую неделю Полина жила в непривычном режиме. Никаких поездок после работы по аптекам. Никаких выходных с тряпкой в чужой квартире. Вечерами они с Виктором просто смотрели фильмы или гуляли.
Звонок раздался в субботу утром. Лариса звонила как ни в чем не бывало. Тон был бодрым и командным.
— Полинка, ты во сколько приедешь? — спросила мать, не здороваясь. — У меня картошка закончилась. И молока купи. Только того, жирного, в стеклянных бутылках. И хлеба бородинского захвати.
Полина переглянулась с мужем.
— Я не приеду, мам.
В трубке на несколько секунд стало тихо.
— То есть как это? А кто мне продукты привезет? У меня сумку-тележку колесо заедает.
— Позвони Светлане. У нее теперь много свободного времени и денег. Оплатит тебе доставку курьером до самой двери.
— Да Светочка занята! — тут же завелась Лариса. — Она с Аркадием за город уехала, отдыхает девочка на турбазе. Устала за неделю. Что я её дергать буду из-за пакета молока?
— Значит, сходишь в магазин у дома сама. Тебе полезно гулять.
— Ты издеваешься надо мной?
Мать перешла на крик.
— Я тебя растила! Ночей не спала! Всю жизнь вам отдала, а ты мне пакет молока жалеешь?
Полина просто сбросила вызов. Отключила звук на телефоне. Аппарат вибрировал еще раз пять, на экране появлялось имя матери, но Полина даже не посмотрела на него.
Прошло две недели.
Был вечер вторника. Полина возвращалась с работы, когда телефон снова ожил. На этот раз звонила соседка матери, тетя Зоя. Но стоило взять трубку, как оттуда раздался возмущенный голос Ларисы.
— Полинка! — заголосила мать в динамик так громко, что пришлось отодвинуть телефон от уха. — У меня свет отключили! И вода горячая еле течет! Я тебе на мобильный звоню, а у меня связи нет, баланс в минусе! Пришлось к Зойке идти позориться!
— Я предупреждала, что отключу автоплатеж за коммуналку, — ровно сказала Полина.
Она остановилась у пешеходного перехода.
— Я думала, ты пугаешь! — возмущалась Лариса. — Как ты могла родную мать без света оставить? Я же в темноте сижу! У меня в холодильнике суп прокиснет и мясо разморозится!
— А Светлане звонила? — спокойно поинтересовалась Полина, ожидая зеленого сигнала светофора.
— Да она трубку не берет! Второй день абонент недоступен. Загуляла, наверное. Ты давай, оплати быстро квитанции через свой телефон. У меня уже давление скачет от нервов!
Светофор загорелся зеленым. Полина шагнула на зебру.
— У меня денег нет, мам.
Она говорила абсолютно спокойно.
— Мы с Виктором строителей наняли. Балкон утепляем. Так что дозванивайся до Светочки. У нее на вкладах полтора миллиона лежит. Пусть выделит пару тысяч матери на свет.
— Да как же так! — Лариса чуть не плакала от возмущения. — Я соседям всё расскажу! Какой ты неблагодарной выросла! Бросила мать в беде!
— Рассказывай. Спокойной ночи, Лариса Васильевна.
Полина положила трубку в карман куртки.
Она подошла к своему подъезду. Подняла голову. На их этаже горел свет. Виктор наверняка уже пришел и грел ужин. На душе было на удивление легко. Никакой вины. Никаких угрызений совести. Только легкое чувство свободы, которого у неё не было очень давно.
Она открыла дверь в подъезд и пошла домой.
