Я увидел её на корпоративе у друга. Она стояла у окна с бокалом в руке, смеялась чьей-то шутке, и у неё так красиво морщился нос, что я забыл, зачем вообще пришёл на этот праздник. Мне было тридцать, ей двадцать семь. Я подошёл, представился и понял: всё, пропал. Не влюбился с первого взгляда – это было бы слишком громко. Но понял, что хочу узнать её. Хочу слышать её голос, смотреть, как она поправляет волосы, запоминать, от чего она смеётся. Хочу быть рядом.
Два года я присматривался. Не подходил близко, не давил, не забрасывал цветами. Просто был рядом – на общих встречах, в общих компаниях. Изучал её, как карту незнакомого города. Узнавал маршруты – что любит, что ненавидит, от чего смеётся, от чего замолкает. Её звали Оксана. Она работала дизайнером в небольшом агентстве, любила горы, не выносила врачей и каждый вечер читала перед сном. Я знал это всё. И я был уверен – это мой человек.
Через два года я решился. Пригласил на ужин, сказал прямо:
– Я хочу быть с тобой. Не другом, не знакомым. Быть с тобой. По-настоящему.
Она посмотрела на меня долго, серьёзно. И сказала:
– Мне нужно подумать. Есть ещё один человек.
Ещё один. Где-то внутри что-то оборвалось, но я кивнул. Сказал – думай, я подожду. И ждал. Полгода. Самых длинных полгода в моей жизни. Она выбирала. Между мной и кем-то, кого я никогда не видел и не хотел видеть. Я не знал, по каким критериям она сравнивает, какие у меня шансы, что я делаю правильно, а что нет. Просто ждал. Иногда мы виделись, иногда созванивались. Держали дистанцию, которую она установила сама.
И она выбрала меня. Позвонила вечером, голос тихий, чуть дрожащий.
– Я сделала выбор. Приезжай.
Я ехал через весь город с таким сердцебиением, что думал – не доеду. Доехал. Она открыла дверь, обняла, и я подумал: всё, вот теперь точно всё. Самое трудное позади. Теперь будет просто.
Как же я ошибался.
Мы съехались через три месяца. Жили хорошо. Она засыпала на моём плече, я варил ей утренний кофе, мы смотрели кино по пятницам и гуляли по набережной в выходные. Я привыкал к ней как к воздуху – незаметно, естественно, необратимо. Мы говорили обо всём – о работе, о путешествиях, о старых обидах. Но никогда – о будущем. Я списывал на осторожность. Она уже один раз ошиблась в выборе – так она сказала. Время покажет.
Через год я решился на следующий шаг.
Готовился две недели. Выбрал кольцо – не самое дорогое, но красивое, с маленьким сапфиром, потому что однажды она сказала, что любит синий. Забронировал столик в ресторане на крыше, где видно весь город. Репетировал речь перед зеркалом, чувствуя себя идиотом. Волновался так, будто мне семнадцать, а не тридцать три.
Когда я встал на одно колено и открыл коробочку, у неё заблестели глаза. Она закрыла рот ладонями, как в кино. Я не помню, что говорил. Помню, что у меня дрожали руки.
– Да, – сказала она. – Конечно, да.
Я надел ей кольцо, она плакала, я плакал, официант захлопал. Всё было идеально. Один вечер. Один идеальный вечер, после которого начался обратный отсчёт моего терпения.
Через неделю я спросил:
– Когда подадим заявление?
– Давай не спешить. Насладимся моментом, – улыбнулась она.
Через месяц:
– Может, присмотрим дату? Осень – красиво для свадьбы.
– Осенью у меня завал на работе. Давай лучше зимой?
Через три месяца:
– Зима через две недели. Смотрел площадки, есть отличный вариант на январь.
– Январь – это каникулы, люди разъедутся. Может, весной?
Весной у неё заболела мама, и было не до свадьбы. Я понимал, не давил. Летом мама выздоровела, но Оксана сказала, что хочет похудеть перед свадьбой и нужно время. Осенью она худела. Зимой сказала, что хочет накопить на платье, а не брать в кредит.
– Я куплю тебе платье, – сказал я.
– Нет, я сама хочу. Это важно для меня.
Каждый раз – причина. Логичная, объяснимая, не придерёшься. По отдельности каждая причина звучала нормально. Но когда я выстроил их в ряд – мама, работа, вес, платье, каникулы, завал – я увидел стену. Аккуратную, красивую стену из рациональных аргументов, за которой пряталось что-то, о чём она не хотела говорить. Полтора года. Полтора года после предложения. Кольцо на её пальце, слово «да» в моей памяти, и ни одного шага к ЗАГСу.
Однажды вечером мы лежали на диване, она читала, я смотрел в потолок. Она вдруг отложила книгу и сказала:
– Представляешь, Ленка с работы беременна. Двойня. Я когда-нибудь тоже хочу. Может, даже двоих.
Двоих. Она говорит про двоих детей – и при этом не может определиться с датой свадьбы. Я повернулся к ней.
– Оксан, я хочу детей. Очень. Но я не готов заводить детей без свадьбы.
– Почему? Это же формальность.
– Для тебя формальность. Для меня – нет. Я хочу семью. Настоящую, со штампом, с обязательствами, с ответственностью. Я хочу знать, что мы – это мы. Официально, перед всеми, навсегда.
– Мы и так – мы.
– Тогда почему мы не можем расписаться?
Она замолчала. Отвернулась к стенке. Через пять минут сказала:
– Давай не сегодня.
«Давай не сегодня» – универсальный ответ на все мои вопросы.
Я начал замечать вещи, которых раньше не видел. Или не хотел видеть. Ни одной совместной фотографии на её странице в соцсетях. Когда звонили подруги и спрашивали про свадьбу, она отшучивалась – скоро-скоро, вот только выберем место. Кольцо она носила, но иногда снимала – на работу, в спортзал, к маме. Когда я спрашивал почему, говорила – боюсь потерять.
И внутри меня, там, где два года жила уверенность в ней, начала расти трещина. Маленькая, тонкая, почти невидимая. Но с каждым «давай не сегодня» она становилась шире.
Позавчера я пришёл домой и сел напротив неё за кухонный стол. Она ела йогурт и листала телефон. Кольцо было на пальце – значит, хороший день.
– Оксана, – сказал я. – Нам нужно поговорить.
Она подняла глаза. По моему лицу поняла, что это не про ужин и не про отпуск.
– Что-то мешает тебе выйти за меня замуж. Я не знаю что. Может, ты не уверена. Может, ты не любишь меня так, как я думаю. Может, ты до сих пор жалеешь, что выбрала меня, а не того, второго. Я не знаю. Но что-то есть. И ты мне не говоришь.
– Ничего не мешает. Я же сказала – да.
– Ты сказала «да» полтора года назад. С тех пор ты говоришь «но не сейчас». Это не «да», Оксана. Это «может быть». А я не могу строить жизнь на «может быть».
– Ты давишь на меня.
– Я жду тебя. Два года присматривался, полгода ждал, пока выберешь, год жили, полтора – после предложения. Четыре с половиной года. Мне тридцать пять. Я хочу семью, детей, настоящую жизнь. А я стою на месте и жду, когда ты решишься.
– Я решилась. Я с тобой живу.
– Жить вместе и быть семьёй – разные вещи. По крайней мере, для меня.
Она заплакала. Тихо, без звука, просто слёзы покатились по щекам. И мне было больно. Так больно, что хотелось забрать свои слова обратно, обнять её, сказать – ладно, подождём ещё. Но я не сказал. Потому что ещё одно «подождём» – и от меня ничего не останется.
– Мне нужно время, – прошептала она.
– Сколько?
– Я не знаю.
– Вот и я не знаю. Сколько ещё я могу ждать.
Она ушла в спальню. Я остался на кухне. За окном темнело. На столе стоял недоеденный йогурт. Из спальни не доносилось ни звука.
Я люблю её. До сих пор. Это самое паршивое – я люблю её и знаю, что она, наверное, любит меня тоже. Но есть что-то, что она прячет за своими «не сейчас». Какой-то страх, какое-то сомнение, какой-то тормоз, который она не может или не хочет отпустить. И пока она молчит – я не могу ей помочь. А она молчит.
Сегодня она ушла к маме. Сказала – нужно побыть одной, подумать. Я не стал спрашивать, о чём. Не стал умолять остаться. Просто помог собрать сумку, поцеловал в щёку и сказал – звони, если что-то понадобится.
Я сижу на кухне один. На пальце у неё моё кольцо. Но иногда мне кажется, что она носит его, как украшение. Красивое, блестящее – но ни к чему не обязывающее. А я хочу, чтобы оно обязывало. Обоих навсегда. Но, видимо, навсегда – это слишком длинное слово для человека, которому столько времени не хватает, чтобы его произнести.
Может, она вернётся. Может, завтра скажет – давай выбирать дату. А может, приедет за вещами. Я не знаю. И это незнание – хуже любого «нет». Потому что «нет» – это конец. А «не сейчас» – это бесконечность.
Я не знаю, сколько ещё я могу ждать. Но знаю одно: когда придёт ответ – я его приму. Хотя бы потому, что честный ответ лучше вечного «давай не сегодня».
ЕЩЕ ИСТОРИИ