За окном снова упрямо барабанил дождь, и его холодные капли раз за разом разбивались о стёкла. Листва, уже давно укрывшая землю, промокла насквозь и утратила тот багряно-золотой оттенок, который ещё недавно радовал глаз. Солнце спряталось за тяжёлыми свинцовыми тучами и, похоже, даже не собиралось показываться в ближайшее время. Унылая поздняя осень предстала во всей своей неприглядной красе. В такую погоду выходить на улицу совершенно не хотелось, если только для этого не находился действительно весомый повод.
У Екатерины такая причина имелась. Она задумала сделать мужу сюрприз и приобрела два билета на гастрольный концерт его самой любимой рок-группы. Приезд артистов такого уровня в их городе считался настоящим событием, поэтому ей пришлось задействовать и собственные связи, и те, что были у отца. Сам поход был запланирован на субботу, однако Екатерине настолько сильно захотелось порадовать Виктора прямо сейчас, не откладывая, что она решилась предъявить ему билеты немедленно. Партер, третий ряд, самая что ни на есть золотая середина в ряду кресел. Вот уж действительно любимый будет счастлив до невозможности. Разве можно откладывать такое радостное известие хоть на минуту?
Прямо сейчас Екатерина собиралась одеться и отправиться на другой конец города, где располагался центральный офис их семейной компании. Общее дело семьи было по-настоящему «вкусным»: сеть колбасных заводов, несколько небольших специализированных магазинчиков и лавочек в сельской местности, где продавалась продукция предприятия под названием «Сазонов и компания». Только просьба не путать с тем легендарным питьевым брендом, чьё имя звучало похоже. Главный принцип их бизнеса формулировался коротко и ясно: только колбаса. Никаких там грудинок, карбонадов, буженины или чего-то подобного — эти позиции даже не значились в их ассортиментном перечне. Владельцы этого колбасного царства давно уже протоптали повсюду свои тропинки, наладив надёжные связи. Избытками мясного сырья они делились с партнёрами либо выменивали то, что требовалось им самим. Специи и пряности закупались исключительно у проверенных поставщиков, с которыми сотрудничали много лет. Обороты были солидными, а прибыль — стабильной, что позволяло бизнесу уверенно держаться на плаву.
Сам Пётр Андреевич Сазонов отдавал своё сердце и душу только родимой колбасе, зато уж во всём её многообразии: от варёных сортов до сырокопчёных и вяленых, а также ко всевозможным привескам — сосискам, сарделькам и колбасным хлебам. В этом деле он разбирался превосходно, можно сказать, досконально. Некогда окончив пищевой институт, он затем постоянно совершенствовал и приумножал свои знания, сумел собрать вокруг себя команду единомышленников, заразил своей увлечённостью жену и детей. В области, да и далеко за её пределами, сазоновскую колбасу знали и охотно покупали, доверяя её качеству.
Глава семейства Пётр Андреевич Сазонов бесконечно радел о том, чтобы в мясных изделиях не оказывалось даже малейших следов сои или других модных в этой отрасли добавок. Маркировка на этикетках была лаконичной: вид используемого мяса, нитритно-посолочная смесь. Без последней натуральный продукт не приобрёл бы своей привлекательной розово-бордовой окраски и начал бы портиться уже на следующий день после изготовления. А чтобы обычные потребители не ворчали, что в колбасе полно всякой химии, специалисты заводов вели постоянную разъяснительную работу, устраивали разнообразные развлекательные мероприятия, на которых наглядно демонстрировали всю технологию производства колбас. Завершались такие встречи обязательной дегустацией, что всегда вызывало живой интерес у публики. Старший Сазонов был абсолютно уверен: покупатели всегда проголосуют за его детище рублём.
Сейчас всем в стране правит конкуренция, но Сазоновы занимали сразу несколько ценовых сегментов. В их линейке продукции имелась элитная колбаса для состоятельных слоёв населения, изготовленная из мяса самого высокого качества, однако были и изделия для тех, кто не мог позволить себе деликатесы. И что примечательно: и та, и другая продукция была неизменно вкусной, поэтому все оставались довольны своим выбором. Тем более что в составе более дешёвой колбасы из мяса птицы не наблюдалось ничего плохого, и по своим качественным характеристикам она вполне могла дать фору товарищам по производственной линии, где выпускалась колбаса из дорогого свино-говяжьего сырья, кролика или индейки. Вот так уже немало лет и существовало колбасное царство Сазоновых.
Его владелец любил повторять, что живёт посередине кислотно-щелочного баланса. Если переводить эту его фразу на человеческий язык, то он имел в виду простой факт: утром с энтузиазмом спешит на работу, а вечером с любовью летит домой. И такая стабильность его вполне устраивала, принося спокойствие и удовлетворение. В семье Сазоновых выросло пятеро детей. Их мать Галина Ивановна любила шутить: «У нас с мужем четыре сыночка и лапочка дочка». Муж ей с удовольствием поддакивал. Мальчишек своих он любил безмерно, но дочка Екатерина была для него особенным бриллиантом, главной драгоценностью. Долгожданная девочка в компании бравых парней. Братья у неё были почти погодками, а вот Катя родилась позже, когда её родителям уже перевалило почти за сорок. Сазоновы уже и надежду потеряли, что их мальчишечью компанию разбавит малышка. Но чудо всё-таки свершилось, и с тех пор Екатерина стала самой большой драгоценностью в семье. Балованная, хорошенькая, белокурая бестия с огромными голубыми глазами. Среди темноволосых мальчишек — вечная нежная принцесса, с которой все с энтузиазмом возились от самого её рождения и до взросления.
В семействе Сазоновых сложилось так, что все парни тоже выбрали для себя пищевую профессию, пошли по стопам отца. Кто-то стал технологом мясного производства, кто-то занимался вопросами экономики, кто-то — логистикой и маркетингом. Творческой вишенкой на колбасном торте стала Екатерина. Она окончила отделение рекламы и теперь всячески продвигала сазоновские колбасные творения на рынке, делала это весьма успешно. На заводе, в отделе маркетинга и рекламы, она и познакомилась со своим будущим мужем Виктором. Они были уже больше года женаты и души друг в друге не чаяли, несмотря на то, что люди часто любят говорить: «Молода зелена, да мало толку». Про Виктора и Екатерину такое сказать было совершенно несправедливо. Оба — толковые специалисты, влюблённые в профессию, оба преданы общему делу и, как бы это забавно ни звучало, поклоняются её величеству колбасе. А что в этом странного? Бутерброд с колбасой, по статистике, присутствует на столах потребителей в ежедневном рационе в восьми случаях из десяти, а это уже не мелочи.
Помня, что может встретить в офисе кого-то из родных, и тяжело вздохнув, Катя натянула совсем уже осеннюю куртку, чем-то напоминавшую просторный балахон, зато тёплую, и даже надела шапочку, тут же скрывшую её светлые волнистые волосы. А в их большой семье все вечно старались позаботиться о младшенькой, как называли Екатерину. И эта опека была одновременно и приятной, и чуть-чуть назойливой. Благо уже прошло больше года с тех пор, как Катя вышла замуж и стала самостоятельной барышней. Теперь никто не окликнет её и не проверит, насколько надёжно она подготовилась к выходу под дождь, чтобы не угодить прямо в лапы пронизывающему холодному ветру.
Она не любила два месяца в году — ноябрь и февраль. Оба периода казались ей уныло-серым преддверием прекрасного: один — наступающих новогодних праздников, другой — долгожданной весны. Ноябрь и февраль всегда ещё надо было пережить и принять со всеми их погодными сюрпризами. Вот и сейчас: хочешь не хочешь, придётся тащить с собой здоровенный зонт. Не дай бог муж, отец или кто-то из братьев увидят её промокшей насквозь. Тем более, учитывая, что дома в рабочий день она оставалась по уважительной причине — ходила в поликлинику закрывать больничный лист. Родные её по головке не погладят, если узнают, что она, едва оправившись после ангины, уже снова бродит по лужам в такую сырую погоду.
Она и сама не могла объяснить, что именно сейчас так упорно шепчет ей внутри: «Иди сегодня, иди сейчас, это крайне важно и нужно». Екатерина порадовалась про себя, что такси подъехало прямо к дверям подъезда, быстро юркнула на заднее сиденье и помахала своему балкону рукой. Эта привычка осталась у неё с той поры, когда на балкон родительской квартиры её выходила провожать мама. С тех пор у неё сохранилось поверье: если повторять этот ритуал, удача никогда её не оставит. Она уже хотела позвонить матери и немного с ней поболтать, но осеклась. Водитель попался какой-то хмурый, неулыбчивый. Не стоит при нём обсуждать какие-то женские дела и проблемы. Она наберёт маму, как только покажет Вите билеты, и расскажет ей, как её муж был доволен таким сюрпризом.
В двадцать четыре года мир часто кажется молодому человеку простым и понятным, а маленькие радости представляются большим счастьем. Екатерина смотрела на всё, что происходило вокруг неё, именно так — сквозь розовые безмятежные очки, и имела на это полное право. Разве плохо, если в её жизни ещё не случилось ничего по-настоящему негативного?
Несмотря на пробки, таксист добрался до другого конца города довольно ловко. К навигатору не прислушивался, вёз Екатерину по одному ему известному пути, без препятствий в виде конкурентов на проезжей части, и снова припарковался прямо у дверей офиса, что Катя сочла добрым знаком. И ещё подумала про себя: «Как часто мы ошибаемся в людях. Водитель показался мне чересчур неприятным, а дело своё знает отлично. Мало ли что у этого человека было сегодня на душе, а я уже сразу клеймо нелюдимости прицепила».
Кабинет Виктора находился на пятом этаже, и Екатерина вместе с другими сотрудниками зашла в лифт. Она была так увлечена своими мечтами о том, как сейчас обрадуется её муж, что совсем не заметила, как не нажала нужную ей кнопку. Пожурив себя мысленно, решила спуститься пару лишних этажей, которые проехал лифт, пешком. Мельком взглянула на табличку: «Запасной выход!» — и уже хотела было отправиться вприпрыжку вниз, как вдруг отчётливо услышала голос мужа.
— Что за спешка, Галина Ивановна? Неужели наш с вами разговор не мог подождать окончания рабочего дня? У меня там отчёт срочный висит, а я совершенно не успеваю. Влетит мне потом от Петра Андреевича.
Екатерина замерла в полном изумлении. Мать что делает в офисе компании? Насколько она помнила, последний раз женщины семейства Сазоновых собирались здесь все вместе на корпоративе в честь празднования Восьмого марта. Её отец тогда приглашал артистов, был чудесный концерт, а потом и банкет, как водится, с сазоновскими колбасами в качестве главных закусок. Екатерина вся превратилась в слух, решив пока себя не обнаруживать. Судя по голосу матери, та была крайне взволнована чем-то.
— Виктор, я сейчас скажу тебе невероятную вещь. Екатерина — не наша родная дочь, но она об этом, естественно, не знает.
Екатерина медленно осела на холодную ступеньку. В голове застучали жестокие молоточки, отдаваясь тупой болью в висках. Что такое говорит мама? Она заболела, не в себе? Её опередил не менее удивлённый Виктор.
— Галина Ивановна, вы надо мной шутите? Это какой-то розыгрыш? Екатерина всегда была вашей самой большой любимицей. Пётр Андреевич в ней души не чает. Что за фантазии пришли к вам в голову? Вы себя хорошо чувствуете? Всё это смахивает на бред. Вы хотите сказать, что изменяли своему мужу, и Катя родилась не от него?
Екатерина физически почувствовала, как её мать разозлилась на эти слова.
— Не говори ерунды, Виктор. Я никогда никуда не ходила «налево». Даже в мыслях у меня подобного не было. Здесь всё гораздо сложнее и страшнее. Пётр Андреевич пока тоже не в курсе, что Екатерина не наша дочь. Через пару дней будет готов тест ДНК, и тогда всё сразу откроется. Мне придётся признаться мужу.
Екатерине показалось, что она сходит с ума. Какой ещё тест ДНК? Она больше не могла оставаться в неизвестности и, подхватившись, помчалась вниз по лестнице, выскочила на площадку пятого этажа. Галина Ивановна, увидев её, побледнела и схватилась рукой за сердце. Виктор отпрянул от Екатерины, словно его застали за чем-то постыдным и нехорошим. Оба молчали, не в силах произнести ни слова. А Екатерина не знала, с чего начать свой допрос. Она именно так назвала про себя то, что собиралась сейчас устроить: допросить мать и выведать всю правду до конца. Её сердце бешено колотилось где-то в горле, а по лицу одна за другой катились крупные слезы. Она посмотрела прямо в глаза Галине Ивановне и резко бросила:
— Я хочу знать всё. Прямо здесь и сейчас.
Первым сумел опомниться Виктор. Он уже успел найти в сумке матери нужные лекарства и набрал в стаканчик воды из кулера, стоявшего тут же на площадке.
— Нам всем сейчас нужно успокоиться, — твёрдо произнёс он. — Я считаю, что офис семейной компании — не самое подходящее место для конфиденциальных разговоров подобного рода. Не хватало ещё устроить здесь для всех сотрудников цирк. Я вернусь к своему срочному отчёту, а вам советую переместиться в кофейню напротив нашего здания. Там обычно малолюдно, и вы сможете спокойно поговорить, никто не помешает. Я присоединюсь к вам чуть позже и развезу всех по домам. Заодно и решим, как нам быть дальше со всеми этими новостями.
Внутри Екатерины зашевелилось что-то тёмное, тяжёлое и почти осязаемое. Ей почудилось, что в тоне, каким Виктор произнёс все эти слова, сквозила едва уловимая прохлада, и она никак не могла понять: это похолодание относилось лично к ней или его беспокоило что-то совсем другое. За матерью в кофейню она отправилась послушно, но теперь к ощущению холода прибавился ещё и липкий, противный страх. Что же её теперь ждёт, если выяснится, что она и впрямь совсем не родня Сазоновым? От неё все откажутся, вычеркнут из своей жизни, как ненужную вещь. Муж, отец, любимые старшие братья. Что станет со всем этим? Екатерина сознательно не внесла в этот список Галину Ивановну по той простой причине, что та единственная знала: она ей не родная дочь, и, кажется, всё-таки продолжала её любить. Или она ошибалась и в этом тоже?
Мир Екатерины в одночасье рухнул, рассыпавшись на тысячи мелких осколков. Она точно знала: как раньше всё уже никогда не будет. Каким бы ни оказался приговор её отца, мужа и братьев тому, что она им чужая... или Виктору она всё-таки не чужая? Она окончательно запуталась в этих мыслях, словно в лабиринте без выхода.
Пока они шли в кафе, Галина Ивановна попыталась взять Екатерину за руку, заглянуть ей в глаза, попытаться хоть что-то прочитать в них. Но Катя резко отдёрнула руку — ей было слишком больно, каждое прикосновение казалось ложью. Хотя она прекрасно знала о существовании приёмных детей, в её случае всё это было окутано плотной завесой лжи и таинственности, и было в этом что-то постыдное, гадкое. Как она сама для себя определила, это было настоящим предательством по отношению к ней.
Усевшись за столик в уединённом уголке, обе женщины, не сговариваясь, заказали себе по большой чашке кофе со сгущённым молоком и мятой — дома это лакомство было их общим любимым ритуалом. Екатерина пристально взглянула на Галину Ивановну и спросила:
— Я хочу знать, как такое вообще могло случиться. Как это получилось.
— Это будет долгая история, — вздохнула Галина Ивановна, опустив глаза.
— А я никуда теперь не тороплюсь, — жёстко парировала Екатерина.
Она никак не могла выбрать ту тональность, в которой сейчас следовало бы разговаривать с матерью. Кем она сама себя ощущала в сложившейся ситуации? Судьёй? Жертвой? Случайной или намеренно брошенной щепкой, отлетевшей в сторону во время рубки леса?
Продолжение :