— Света, у меня сногсшибательная новость! — Оксана ворвалась в прихожую, даже не сняв обувь.
— Ты выиграла в лотерею? — спросила я, закрывая ноутбук. — Родила? Развелась?
— Лучше! Я нашла маме мужа.
Я замерла. Посмотрела на сестру. Она не улыбалась.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Его зовут Олег. Пятьдесят девять лет. Своя квартира. Не пьёт. Работает на заводе мастером.
— Откуда он взялся?
— Помнишь мою одноклассницу Ирку? Её дядя.
— И он согласился встречаться с мамой? Они даже не знакомы.
— Уже знакомы. Я дала ему её номер две недели назад. Они каждый вечер разговаривают. По часу минимум.
Я не знала, что сказать. С одной стороны, мама действительно давно одна. После того как ушёл отец, прошло уже двенадцать лет. С другой стороны… Оксана никогда ничего не делала просто так.
— И ты не спросила у мамы, хочет ли она?
— Она хочет, — отрезала Оксана. — Я же не враг ей.
Я промолчала.
Прошло три месяца. Я почти не общалась с мамой — работа, дети, муж, вечная запарка. Иногда звонила, но она отвечала коротко: «Всё нормально, дочка, не переживай».
Об успехах её романа я узнавала от Оксаны.
— Они в кино ходили, — рассказывала та. — Потом он пригласил её в гости. А на прошлой неделе сделал предложение.
— Предложение? Так быстро?
— А чего тянуть? Люди взрослые.
— И что мама?
— Согласилась, конечно. Она переезжает к нему.
Я удивилась:
— А её квартира?
— Останется здесь. Я присмотрю, чтобы не пустовала.
Тогда я ещё не поняла. Просто кивнула.
Ещё через два месяца я наконец выбралась к маме в гости. Она жила теперь в соседнем городе, в часе езды. Оксана дала адрес неохотно, но дала.
Посёлок назывался Красная Горка. Дом — старый, деревянный, с облезлой краской. Во дворе — грязь, ржавая бочка, куча дров. Я постучала.
Дверь открыл мужчина. Лысый, с мятым лицом, в тренировочных штанах. От него пахло перегаром.
— Вам кого? — спросил он хмуро.
— Я Света. Дочь Елены.
— А-а, — протянул он и крикнул в глубину дома: — Лена! К тебе!
Из кухни вышла мама. Я её не узнала. Она похудела, под глазами залегли тени, волосы тусклые. На ней был старый застиранный халат.
— Света, — сказала она тихо. — Заходи.
Я зашла. На кухне горой лежала немытая посуда. На плите — кастрюля с чем-то пригоревшим. В углу — пустые бутылки.
— Вы тут как? — спросила я, стараясь говорить спокойно.
— Нормально, — буркнул Олег, садясь на табурет. — Живём не хуже других.
Я посмотрела на маму. Она отвела глаза.
Мы пробыли там сорок минут. За это время Олег два раза прикрикнул на маму: «Чаю дай», «Не позорь перед гостьей». Когда я вышла в коридор, мама выскользнула за мной.
— Мам, он тебя бьёт? — спросила я шёпотом.
Она ничего не сказала. Просто заплакала.
Этого было достаточно.
Я вышла на улицу, села в машину и набрала мужа:
— Серёжа, ты дома? Мне нужна помощь. Забери меня на Красной Горке. И будь готов заехать в одно место.
Потом позвонила Оксане.
— Ты знала, что он пьёт? — спросила я без приветствия.
— Кто? — голос у сестры стал настороженным.
— Олег. Мамин жених.
— Ну… он иногда… но не сильно…
— Он алкаш, Оксана. У него в доме пустые бутылки по углам. Мама в халате ходит, похудела, глаза мёртвые. Ты это хотела для неё?
— Ты преувеличиваешь, — ответила сестра. — Мама сама хотела.
— Она не хотела. Ты её уговорила, потому что тебе нужна была её квартира. Признайся.
— Ты ничего не понимаешь! — Оксана повысила голос. — У нас с Вовой нет своего угла, а у вас с Сергеем ипотека, вам не понять…
— Я всё поняла, — сказала я и сбросила звонок.
Через час подъехал Серёжа. Мы вместе зашли в дом. Олег, увидев моего мужа — высокого, спокойного, с тяжёлым взглядом — сразу сдулся. Забормотал что-то про «недоразумение», про «выпил немного».
— Мы забираем Елену, — сказал Серёжа. — Без разговоров.
Олег не возражал.
Мама собрала вещи за десять минут. Одна сумка, две кофты, тапочки. Всё, что у неё там было.
По дороге домой она молчала. Потом сказала:
— Я думала, он хороший. Сначала он был… ласковым.
— Мам, такие всегда сначала ласковые, — ответила я.
Она больше не проронила ни слова.
Оксана встретила нас у маминой квартиры. Она плакала — то ли от стыда, то ли от злости.
— Вы не имеете права, — сказала она. — Мы здесь уже живём.
— Вы съедете, — сказал Серёжа. — Сегодня.
Возражать она не стала. Вова молча собрал их вещи. К ночи квартира опустела.
Мама легла на свой диван, укрылась пледом и сказала:
— Как хорошо дома.
Я посидела с ней до полуночи. Мы пили чай с печеньем. Молчали. Иногда это лучше любых слов.
Теперь мама живёт одна. Оксана с мужем снимают комнату на другом конце города. Мы не ссоримся, но и не общаемся. Мама о ней не спрашивает. Я тоже.
Она сказала недавно: «Больше никаких мужчин. Мне и так хорошо». Я не спорила.
Иногда желание помочь — это просто желание занять чужое место. Даже у родных людей.
Я это запомнила навсегда.