Первая недостача появилась в марте. 800 рублей. Мелочь, казалось бы. Юрий Сергеевич, владелец небольшого продуктового магазина на окраине Самары, посмотрел в журнал. Смена Людина.
— Люда, у тебя минус восемьсот.
Она сняла очки на цепочке, протёрла стёкла, надела обратно.
— Не может быть. Я всё пробивала.
— Касса говорит другое.
Люда покачала головой, но спорить не стала. Достала кошелёк и молча положила на стол четыре купюры по двести. Зарплата у неё 28 000 рублей, каждая тысяча на счету. Но она заплатила. Без единого слова.
Юрий Сергеевич кивнул. Бывает. Кассир живой человек, не автомат. Ошибся, компенсировал. Вопрос закрыт.
Но вопрос не закрылся.
В апреле ещё 1 200. Снова Людина смена. Снова она заплатила из своих. В мае 2 400. И опять Люда.
Она стояла перед Юрием Сергеевичем, и руки у неё чуть подрагивали.
— Я не понимаю, где они уходят. Я считаю каждый чек.
— Люда, я тебе верю. Но цифры вот они.
Он показал ей распечатку. Всё чёрным по белому. Недостача в её смены. А в смены Кости копейка к копейке. Идеально.
2 400 рублей для женщины с зарплатой 28 000 - это неделя продуктов. Но она заплатила.
Костя тридцать один год, широкая улыбка, крепкое рукопожатие. Рубаха-парень. Покупатели его обожали. Бабушки несли ему пирожки. Молодые мамы специально заходили в его смену. Узнав про очередную недостачу, Костя сочувственно покачал головой:
— Люд, ну ты чего? Может, устала? Давай я за тебя подменю пару смен?
Она посмотрела на него долго, внимательно. Что-то мелькнуло в её глазах за стёклами очков. Но она только кивнула:
— Спасибо, Кость. Справлюсь.
Он пожал плечами, улыбнулся и пошёл расставлять товар, насвистывая. А Люда стояла у кассы и смотрела молча ему в спину.
В июне недостачи выросли. 3 100 рублей за одну неделю. Снова Людина смена. Снова цифры не сходились.
Юрий Сергеевич вызвал её в подсобку. Сел на старый стул, который скрипел под его весом. Потёр лоб.
— Люда, я не хочу тебя обижать. Но так продолжаться не может. За три месяца больше семи тысяч недостачи. Всё в твои смены. Ни разу в Костины.
— Вы думаете, я ворую? — спросила она.
Он не ответил. Просто смотрел. Это молчание было хуже любого обвинения.
— Я двадцать лет за кассой. Ни одного нарекания. Можете позвонить в «Берёзку», где я раньше работала. Везде скажут одно и то же.
— Я знаю, Люда. Потому и не увольняю. Пока.
Это «пока» повисло между ними тяжёлым камнем. Люда встала, расправила фартук и вышла ровной, твёрдой походкой. Без хлопанья дверью и без слёз.
Вечером Юрий Сергеевич позвонил зятю:
— Димка, ты же по компьютерам мастер. Камеры наблюдения, чтоб кассу видно было, руки, деньги - это дорого?
— Нормальный комплект тысяч двадцать пять. С установкой тридцать.
Тридцать тысяч сумма для него серьёзная. Но семь уже утекли. Если не остановить, к концу года потери перевалят за сорок.
— Ставь, — сказал он. — В субботу.
Камеры установили за выходные. Две штуки: общий план зала и крупно на кассовую зону. Маленькие, тёмные, спрятанные за декоративной панелью. Юрий Сергеевич никому не сказал.
Первую неделю он просматривал записи каждый вечер. Людины смены руки точные, быстрые, без единого лишнего движения. Ничего.
Наступил четверг. Костина смена. Юрий Сергеевич перематывал на тройной скорости и вдруг что-то заставило его остановиться. Слишком резкое движение.
Он отмотал, включил нормальный режим.
Костя стоял за кассой, обслуживал покупательницу. Она протянула тысячную купюру. Он пробил чек, открыл ящик, отсчитал сдачу. Женщина ушла. Ящик не закрылся. И тогда левая рука Кости спокойно, плавно вытянула из отсека пятисотку и опустила её в карман фартука. Полторы секунды. Улыбка на лице ни на миг не погасла.
Юрий Сергеевич нажал паузу. Посидел, потом промотал дальше. За одну смену три таких эпизода: пятьсот, двести, снова пятьсот. Итого 1 200 рублей. Ровно столько, сколько в апреле повисло на Люде.
Он просмотрел записи за всю неделю. Четыре Костиных смены двадцать три эпизода. Общая сумма около 9 400 рублей. А потом он открыл запись за ту пятницу, когда Костя «помогал» Люде. Люда раскладывала товар спиной к кассе. Костя встал за аппарат, пробил двух покупателей и дважды отправил купюры в карман.
Юрий Сергеевич понял всё. Костя не просто воровал. Он выбирал время, когда Люда не видит. Он знал, что утром она пересчитает кассу, обнаружит минус, и недостача ляжет на неё.
На следующее утро он вызвал Люду в подсобку. Развернул ноутбук, нажал «воспроизведение». Она смотрела молча. Не ахнула, не вскрикнула. Сняла очки, положила на стол и сказала:
— Я знала.
— Что значит знала?
— Касса как музыкальный инструмент. Я по звуку ящика слышу, сколько там купюр. После его смен звук был другой. Тоньше. Но кто бы мне поверил? У него улыбка. У меня очки на цепочке.
Юрий Сергеевич промолчал. Она была права: он сам не поверил бы.
Костя пришёл к десяти. С порога: «Юрий Сергеич, доброе утро! Чайник ставить?» Его попросили в подсобку. Там сидела Люда и стоял ноутбук. Костя увидел на экране свои руки и замер. Улыбка сползла медленно, потом уголки губ, потом глаза, потом всё лицо.
— Это не то, что вы думаете, — сказал он.
— Я просмотрел шесть смен, двадцать три эпизода, — тихо ответил Юрий Сергеевич. — Девять тысяч четыреста рублей. И знаешь, что самое поганое? Люда за тебя платила из своих двадцати восьми тысяч.
Костя смотрел в стол.
— Я верну.
— Конечно. А пока подпиши заявление по собственному.
— А если не подпишу?
— Тогда флешка с записями уедет в полицию. Статья, до пяти лет.
Костя подписал. Снял фартук, повесил на крючок и вышел. Колокольчик над дверью едва звякнул.
Юрий Сергеевич достал конверт с 7 400 рублями и протянул Люде.
— Я поднял записи. Всё, что ты заплатила за его недостачи.
— А камеры - тридцать тысяч...
— Возьми, Люда.
Она взяла. Убрала в сумку.
Костя перевёл 4 000 через неделю, ещё 3 000 через месяц. Оставшиеся 2 400 так и не вернул. Пропал. Новый город, может быть новый магазин. И новый напарник, на которого удобно списывать.
А Люда работает до сих пор. Приходит за пятнадцать минут до открытия, протирает прилавок, проверяет ценники. И каждое утро пересчитывает кассу дважды. Юрий Сергеевич повесил над кассой табличку: «Ведётся видеонаблюдение». А Люда приклеила рядом стикер от руки: «И аудионаблюдение. По звуку ящика». Он увидел, хмыкнул и не снял.
Рекомендуем почитать: