Я тут на днях наткнулась на фильм. Старый, чёрно-белый. 1943 год. Называется «Миссия в Москву». Смотрю — вроде американское кино. Голливуд. Звёзды, бюджет, всё как положено.
А потом начинается. Советские люди — герои. Сталинские чистки 1937 года — справедливое наказание предателей. НКВД — благородные рыцари. Я глазам не поверила. Это что, в Америке сняли? В разгар Второй мировой? Серьёзно?
Полезла читать. Оказалось — да. И не только этот фильм. Их была целая серия. И всё с одобрения Белого дома.
Зачем это было нужно
1943 год. Идёт война. Американцы воюют с Японией и помогают британцам. Но основная тяжесть боёв с немцами — на нас. Красная армия несёт чудовищные потери. Американские генералы понимают — если мы не выдержим, Гитлер повернётся на запад. И тогда всё.
Рузвельту надо было как-то объяснить простым американцам, почему их налоги уходят на помощь коммунистам. Почему Сталин, который ещё вчера был диктатором, сегодня — союзник. Почему надо отправлять технику, продовольствие, медикаменты.
И он позвонил в Голливуд. Серьёзно. Президент лично попросил студии снять фильмы, которые покажут Советский Союз с человеческим лицом. Расскажут, что русские — такие же люди. Что они воюют за то же, за что и американцы.
И Голливуд откликнулся.
Что снимали
Самый известный фильм — «Миссия в Москву». 1943 год. Студия Warner Bros. Экранизация книги бывшего посла США в СССР Джозефа Дэвиса.
Дэвис был большим другом Советского Союза. Он провёл в Москве всего год с небольшим, но успел написать книгу, в которой оправдывал сталинские репрессии. Мол, это была необходимая мера. Предатели хотели сдать страну Гитлеру. Сталин их вовремя убрал. Всё правильно.
Сценарий фильма согласовывали с советским посольством в Вашингтоне. Каждую сцену. Каждый диалог. Посол Литвинов лично вносил правки. И фильм вышел именно таким, каким его хотели видеть в Кремле.
В нём Сталин — мудрый вождь. Молотов — благородный дипломат. А те, кого расстреляли в 37-м — заговорщики и шпионы. Зрителям показывают суд над Тухачевским и другими военачальниками. И зритель должен верить — всё по делу.
Кто ещё снимал
Не только Warner Bros. MGM выпустила «Песнь о России» в 1944 году. Там советские колхозники поют, танцуют, любят друг друга. Красивая сказка. Ни слова о голоде. Ни слова о лагерях.
Paramount сняла «Северную звезду» — про украинских партизан. Тоже всё красиво, героически. Коламбиа — «Мальчика из Сталинграда». Про детей, которые помогают нашим солдатам.
И все эти фильмы шли в прокате. Их смотрели миллионы американцев. И многие верили. Потому что красиво. Потому что звёзды играют. Потому что музыка, драма, слёзы.
«Оскары» и номинации
«Миссия в Москву» номинировали на «Оскар». За лучшую работу художника-постановщика. Не дали, правда. Но сам факт — пропагандистский фильм, одобренный Кремлём, претендует на главную кинопремию мира.
«Песнь о России» тоже номинировали. За лучший звук. Вот так. Советская пропаганда в американском кино — и награды от американских киноакадемиков.
Что было потом
Война кончилась. Союзники стали врагами. Началась холодная война. И все эти фильмы всплыли. Уже как компромат.
В 1947 году Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности вызвала создателей «Миссии в Москву». Спрашивали — зачем вы это сняли? Кто приказал? Кто платил? Вы коммунисты?
Режиссёр Майкл Кёртис оправдывался — мол, мы просто экранизировали книгу. Книгу посла. Официального лица. Это была не пропаганда. Это была политика.
Сценаристы говорили — мы выполняли заказ правительства. Нам сказали: надо помочь союзнику. Мы помогли. В чём проблема?
Но осадочек остался. Фильмы потом долго не показывали. Их достали из архивов только через десятилетия. И теперь они — исторические документы. Свидетельства того, как искусство становится оружием.
Что в итоге
Я посмотрела «Миссию в Москву». Честно — тяжело идёт. Скучно. Пафосно. Но зато понятно, как работала пропаганда. Не грубая. Не топорная. А тонкая. Через звёзд. Через музыку. Через слёзы.
Рузвельту нужен был союзник. Сталину нужен был имидж. Голливуду нужны были деньги и «Оскары». Все получили своё. А правда — она подождала. До 47-го. До первых слушаний. До первых обвинений.
И вот теперь сидишь и думаешь — а сколько ещё такого? Сколько раз нам показывали кино, которое было не искусством, а политикой?