Глава 16
К утру стало ясно главное: Андрей выжил.
Не благодаря чуду. Благодаря слишком быстрому выходу из воды, врачам и той злой, упрямой физиологии, которая иногда держит на поверхности даже тех, кого уже хотелось бы списать.
Его взяли не в доме у бухты. Не в красивой, выверенной сцене с признанием и последним обменом взглядами. Всё вышло хуже, грязнее и правдивее: ночной рывок, свет фонарей по чёрной воде, скользкие доски старого пирса, короткая перестрелка, падение в ледяную бухту и попытка уйти вплавь к лодке, спрятанной у свай.
Не ушёл.
Олег до сих пор чувствовал телом эту воду.
Холод, который не просто пробирает, а будто лезет под рёбра и выключает дыхание. Скользкий металл пирса под ладонями. Крик Громова справа. Савельев у берега. Андрей, уже сорвавшийся в воду, но всё ещё пытающийся достать что-то из внутреннего кармана куртки. Тогда Олег нырнул следом не думая - просто потому, что если бы тот успел, могло исчезнуть ещё что-то важное: флешка, ключ, телефон, документ, да всё что угодно.
На поверхности воды они сцепились почти вслепую.
Андрей бился жёстко, без паники, как человек, у которого ещё есть план даже в воде. Но холод ломает любые планы быстрее, чем страх. Через полминуты движения стали тяжелее. Через минуту - рваными. Дальше уже помогли оперативники с конца пирса.
Теперь Андрей лежал под охраной в закрытом отделении городской больницы. С наручником на запястье, с сотрясением, переохлаждением и трещиной в ребре.
Живой.
И это меняло всё.
———
Олег сидел в пустом коридоре больницы, в одноразовом стаканчике давно остыл кофе. На правой руке снова была свежая повязка - после ночи шов на старом порезе разошёлся. Мокрую одежду он сменил только час назад, но тело всё ещё помнило воду.
Громов вышел из палаты для короткого совещания с врачом и сел рядом.
– Пока молчит, - сказал он.
– Это было ожидаемо.
– Не совсем. - Громов потёр глаза. - Обычно после таких ночей люди либо ломаются быстрее, либо начинают торговаться. Этот пока просто смотрит.
– На кого?
– На всех одинаково. Как будто прикидывает, кто из нас первый ошибётся.
Олег кивнул.
Да, похоже на Андрея.
– Что нашли в доме? - спросил он.
– Ноутбук, два телефона, жёсткий диск, поддельные документы, часть бумажного архива и один сейф, который сейчас вскрывают. Ещё кровь в подсобке - не его. Проверяем. И следы спешного уничтожения бумаг в печи.
– Значит, всё-таки не успел уйти пустым.
– Нет. И это хорошая новость.
Громов помолчал секунду.
– Есть и плохая.
– Какая?
– Веденин ночью исчез.
Олег даже не удивился.
– Когда?
– Примерно тогда же, когда мы пошли на бухту. Значит, или Андрей успел дать сигнал до захвата, или у них была своя страховка по времени.
– Скорее второе, - сказал Олег. - Люди вроде Веденина не сидят у телефона, ожидая одного человека. У них на случай провала уже есть следующий шаг.
Громов мрачно усмехнулся:
– Вот поэтому я и не люблю умных противников.
– Глупых тоже никто не любит.
– Глупые хотя бы предсказуемые.
Из конца коридора показался Савельев.
– Игорь едет сюда, - сказал он.
– Зачем? - спросил Громов сразу.
– Затем, что в доме у бухты нашли копии корпоративных соглашений его группы и личные данные Кати, собранные в отдельную папку.
Громов тихо выругался.
– И ты сказал ему по телефону?
– Я сказал достаточно, чтобы он не сидел дома.
Олег поставил стаканчик на подоконник.
– Катя с ним?
Савельев покачал головой:
– Нет. Её я удержал. Пока.
———
Игорь приехал через двадцать минут.
Не как бизнесмен. Как отец, которого слишком долго держали в неведении ровно настолько, чтобы он не сорвался раньше времени.
На нём было тёмное пальто поверх свитера, лицо жёсткое, движения отрывистые.
Он даже не поздоровался.
– Где он?
– Не так быстро, - сказал Громов, поднимаясь ему навстречу. - Сначала обсудим правила взаимодействия.
– Какие еще правила?
– Такие, при которых вы не входите к подозреваемому и не пытаетесь решить вопрос лично.
Игорь посмотрел на него так, будто это предложение было на грани оскорбления.
– Вы серьёзно думаете, что я сейчас брошусь на него с кулаками в больничной палате?
– Я думаю, что сейчас вы не в том состоянии, чтобы обещать разумное поведение, - спокойно ответил Громов.
Олег видел, как у Игоря сжалась челюсть.
Но тот удержался.
– Что нашли? - спросил он уже тише.
Громов коротко перечислил.
Когда дошёл до папки с данными Кати, Игорь отвернулся к окну.
На секунду. Только на секунду.
Но этого хватило, чтобы стало видно: удар пришёл глубже, чем всё прежнее.
– Он собирал на неё досье? - спросил он, не оборачиваясь.
– Да, - сказал Олег.
– Подробно?
– Очень.
Игорь медленно выдохнул.
– Тогда я всё-таки хочу его видеть.
Громов открыл рот, но Олег сказал раньше:
– Увидите. Позже. Когда это даст результат, а не просто снимет вам напряжение на две минуты.
Игорь повернулся к нему.
– И вы туда же.
– Да.
Несколько секунд они смотрели друг на друга тяжело, почти впрямую сталкиваясь упрямством.
Потом Игорь спросил:
– Что с Катей? Ей говорить?
– Не всё, - сказал Олег.
– Это уже становится вашей любимой фразой.
– Потому что она часто правильная.
Игорь коротко усмехнулся - зло, устало.
– Когда всё закончится, я, возможно, начну вас ненавидеть меньше.
– Многообещающий прогресс.
Савельев едва заметно отвернулся, скрывая реакцию.
Громов вмешался:
– Так. Сейчас важнее другое. Андрей жив, и это наш шанс. Но если он почувствует, что мы уже подняли слишком много, он может либо закрыться совсем, либо начать сливать нам только то, что выгодно ему. Нужен правильный первый разговор.
– С кем? - спросил Игорь.
Громов посмотрел на Олега.
– С ним.
Игорь нахмурился:
– Почему не вы?
– Я тоже буду, - сказал капитан. - Но на первой встрече ему нужен не протокол. Ему нужен тот, кому он уже проиграл лично.
Олег не любил такие разговоры именно потому, что Громов был прав.
Андрей строил свою игру на контроле. На том, что всех можно просчитать, разложить, отзеркалить, запутать, купить или использовать. И несколько раз его ломал именно один и тот же человек.
– Когда? - спросил Олег.
– Как только врач даст двадцать минут, - ответил Громов.
———
Катя позвонила, когда они ждали разрешения на допрос.
Олег вышел в лестничный пролёт, где было тише, и ответил сразу.
– Да.
– Он жив? - спросила она без приветствия.
Значит, уже поняла по тону отца или по общему движению дома.
– Да.
На том конце повисла короткая тишина.
– И вы рядом с ним?
– Да.
– Отец тоже?
– Да.
Она выдохнула.
Не с облегчением. Скорее, будто внутри что-то наконец перешло из неизвестности в факт.
– Я хочу приехать, - сказала Катя.
– Нет.
– Не надо сразу этим вашим тоном.
– Другого у меня нет.
– Есть. Просто вы жадный.
Олег машинально посмотрел в тёмное окно лестничной площадки.
Даже сейчас она умудрялась говорить так, будто в её голосе осталось место для жизни.
– Катя, сюда не нужно.
– Почему? Потому что он увидит меня?
– Да.
– И что?
– И это может испортить разговор.
Она помолчала.
Потом спросила:
– А если не испортит?
– Всё равно нет.
– Вы невозможный.
– Уже слышал.
Снова пауза.
Тише прежнего она сказала:
– Он правда собирал на меня папку?
Олег прикрыл глаза на секунду.
Значит, Игорь всё-таки успел что-то сказать или Савельев проболтался в доме.
– Да.
– Понятно.
Ничего не дрогнуло в её голосе. Ни один звук.
– Я приеду потом, - сказала она.
– Обсудим позже.
– Это не просьба.
– Тогда всё равно обсудим позже.
Она тихо усмехнулась.
– Иногда мне кажется, что вы разговариваете со мной как с человеком, который в любой момент может открыть окно и выйти.
– Вы близки к правде.
– Очень лестно.
– Зато честно.
На этот раз пауза была длиннее.
– Берегите себя, - сказала она вдруг.
Олег не ответил сразу.
– Постараюсь.
– Не "постараюсь". А нормально.
– Хорошо.
Она сбросила вызов первой.
Он ещё несколько секунд стоял на лестнице, глядя на свет больничного двора внизу.
Потом вернулся в коридор.
Громов уже ждал у двери палаты.
– Можно, - сказал он. - Десять-пятнадцать минут. Если начнёт скакать давление - выходим.
– Понял.
Игорь сделал шаг вперёд.
– Я иду.
– Нет, - одновременно сказали Громов и Олег.
Игорь закрыл глаза, потом снова открыл.
– Я запомню это унижение.
– Переживёте, - сухо сказал Громов.
Олег открыл дверь палаты и вошёл.
———
Андрей лежал на высокой больничной койке, бледный, с ссадиной у виска, фиксирующей повязкой на ребрах и капельницей. Левая рука пристегнута к кровати наручниками.
Но даже так он не выглядел сломленным.
Скорее - временно ограниченным.
Услышав шаги, он повернул голову.
Увидел Олега.
И улыбнулся.
Слабо, через усталость, но вполне узнаваемо.
– Я ждал, что первым придёте именно вы, - сказал он хрипло.
Олег не сел.
– А я ждал, что вы попробуете умереть красивее.
Андрей тихо усмехнулся и тут же поморщился от боли.
– У вас поразительно плохая манера начинать разговоры.
– А у вас - хорошие? Не замечал.
Андрей перевёл взгляд на Громова у двери.
– Значит, это неофициальная часть перед протоколом.
– Это та часть, где вы решаете, насколько тяжело вам будет дальше, - сказал Олег.
– Угрожаете?
– Нет. Объясняю.
Андрей смотрел на него внимательно. Без прежнего светского лака. Но и без страха.
– Что вы уже знаете? - спросил он.
– Достаточно.
– Все так говорят, когда знают половину.
– А вы все так говорите, когда пытаетесь выиграть время.
Уголок рта у Андрея дрогнул.
– Катя знает? - спросил он.
Олег не ответил.
– Значит, знает, - сказал Андрей сам. - Жаль.
– Жаль что?
– Что всё пришлось довести до такого.
– До чего именно? - впервые заговорил Громов. - До похищения? До попытки убийства своих? До внедрения в чужую семью?
Андрей медленно повернул к нему голову.
– Вы сейчас перечисляете всё сразу, потому что по отдельности у вас ещё ничего толком на меня нет.
– По отдельности уже достаточно, - сказал Олег. - Вопрос только, хотите ли вы утонуть один или потащите за собой остальных.
На секунду в глазах Андрея мелькнуло что-то настоящее.
Не страх.
Раздражение.
Там, где прозвучали "остальные".
Значит, попали.
– Вы не понимаете, как устроены такие истории, - тихо сказал он.
– Так объясните.
Андрей молчал несколько секунд. Потом перевёл взгляд в потолок.
– Люди вроде Игоря Сергеевича думают, что всё вокруг построено их волей, - сказал он наконец. - Земля, порты, люди, деньги, решения. Но любая большая конструкция - это просто набор слабых мест. Нужно только уметь ждать и правильно на них давить.
– Через дочь? - спросил Олег.
Андрей повернул голову обратно.
– Через то, что человек считает своим. Это не всегда одно и то же.
– Красиво сказано, - заметил Громов. - Почти как в методичке для подонков.
Андрей едва заметно усмехнулся.
– А вы ожидали от меня раскаяния?
– Нет, - сказал Олег. - Я ожидаю, что вы уже поняли: Веденин ушёл бы и без вас, а вы останетесь здесь один.
И вот тут улыбка исчезла совсем.
Очень коротко. Но исчезла.
Андрей смотрел на него в упор.
– Если вы так уверены, зачем спрашиваете?
– Чтобы проверить, насколько вы ещё верите, что вас вытащат.
Молчание.
Громов это тоже почувствовал. Подался чуть вперёд, но не давил.
– Вас уже начали списывать, Андрей, - сказал он ровно. - Исполнителей убрали, документы не уничтожены полностью, ваш "верх" исчез. Вы сейчас единственный, кто ещё может торговаться.
– С чем? - спросил Андрей.
– Со сроком. С квалификацией дела по статьям. С тем, в какой именно клетке вы проведёте следующие годы.
Андрей прикрыл глаза на секунду.
Потом открыл и снова посмотрел на Олега.
– А если я скажу, что дело не только в Веденине?
– Это мы и так понимаем.
– Нет, - тихо сказал Андрей. - Не понимаете. Вы всё ещё думаете, что речь о местном конфликте. О земле, порте, доступе. Это лишь верхушка.
Ни Олег, ни Громов не сдвинулись.
Но оба слушали уже иначе.
– Продолжайте, - сказал Громов.
Андрей усмехнулся без сил.
– Не сейчас.
– Почему?
– Потому что я ещё не решил, кто меня убьёт раньше - вы своей защитой или они своим молчанием.
Это уже было ближе к реальности.
Олег чуть наклонился к нему.
– Тогда решайте быстро. Потому что второй вариант обычно приходит без предупреждения.
Андрей смотрел на него долго.
Потом спросил почти неожиданно:
– Она правда осталась бы со мной до конца, если бы вы не влезли?
Олег понял сразу, о ком речь.
– Нет, - сказал он.
– Врёте.
– Нет.
– Она сомневалась. Но не ушла бы сразу.
– Всё равно ушла бы.
Андрей едва заметно сжал челюсть.
Значит, и это его задевало.
Громов шагнул к двери:
– На сегодня хватит.
Но уже на выходе Андрей произнёс в спину Олегу:
– Спросите у своего Игоря Сергеевича про старый участок на Рудной. Про ту сделку, после которой он решил, что всё можно забыть.
Олег остановился.
Обернулся.
– Это угроза или направление?
– Это проверка, - сказал Андрей и закрыл глаза. - Для вас.
———
В коридоре Игорь ждал стоя.
– Ну? - спросил он сразу.
Громов ответил первым:
– Он начал шевелиться. Но не раскрылся.
– Это не ответ.
Олег посмотрел на него.
– Он упомянул Рудную. Старый участок. Сказал спросить вас про сделку, после которой вы решили, что всё можно забыть.
Игорь изменился в лице не сразу.
Но достаточно.
Олег увидел это.
Громов тоже.
– Что за Рудная? - спросил капитан.
Игорь молчал несколько секунд.
Потом очень медленно сказал:
– Дело пятнадцатилетней давности. Старый промышленный участок. Грязная история, которую я закрыл ещё до того, как Катя стала взрослой.
– Насколько грязная? - спросил Олег.
Игорь поднял на него взгляд.
– Настолько, что, похоже, кто-то решил достать её со дна именно сейчас.
И вот это уже было новым поворотом.
Не просто бизнес сейчас.
Не только борьба за контроль.
Что-то старое.
Что-то, о чём Игорь молчал слишком долго.
И если Андрей решил бросить эту кость именно теперь, значит, именно там могли лежать ответы на все вопросы.
Следующая глава: