Он объехал пять континентов и собрал крупнейшую в мире коллекцию семян культурных растений — страховой фонд человечества на случай природных катастроф. Пока он гнил в саратовской тюрьме, его сотрудники в блокадном Ленинграде умирали от голода рядом с этой коллекцией — и не притронулись к ней. Сам Вавилов умер от истощения 26 января 1943 года. Где именно он похоронен — неизвестно.
Сын купца, влюблённый в поля
Николай Вавилов родился в 1887 году в Москве, в купеческой семье. Отец держал текстильное предприятие и хотел видеть сына в коммерции. Сын выбрал агрономию.
В Московском сельскохозяйственном институте он учился так, что его оставили при кафедре ещё до окончания курса. Потом — стажировка в Англии у великого генетика Уильяма Бэтсона. Вавилов вернулся в Россию с пониманием, чего не хватает отечественной науке о растениях: системы. Никто не знал, откуда взялись культурные злаки, где их родина, как они расселились по миру и что из этого следует для селекции.
Он решил разобраться. Лично.
Человек, объехавший планету за семенами
С 1916 по 1940 год Вавилов организовал и возглавил экспедиции почти на все обитаемые континенты. Иран, Афганистан, Эфиопия, Эритрея, Египет, Алжир, Марокко, Мексика, Перу, Боливия, Бразилия, Япония, Корея. В 1924 году он добрался до Нуристана — закрытой для европейцев горной провинции Афганистана.
Везде он собирал семена. Образцы пшеницы, ячменя, ржи, кукурузы, бобовых, овощных культур — тысячи сортов, часть из которых нигде больше не существовала. К концу 1930-х годов коллекция Всесоюзного института растениеводства в Ленинграде насчитывала более 250 000 образцов.
Это был не просто архив. Это была резервная копия мирового земледелия.
Параллельно Вавилов сформулировал закон гомологических рядов в наследственной изменчивости — открытие, позволяющее предсказывать свойства растений по аналогии с тем, как таблица Менделеева предсказывает свойства химических элементов. На Международном конгрессе в США его доклад назвали сенсационным, портреты советского учёного вышли на первых полосах газет.
Лысенко
В середине 1930-х годов на советскую науку надвигалась тень Трофима Лысенко — агронома-самоучки, отрицавшего генетику и обещавшего Сталину быстрые урожаи. Лысенко умел говорить с властью так, как Вавилов не умел и не хотел.
Вавилов критиковал Лысенко публично и продолжал отстаивать генетику — в то время, когда это становилось опасным. Доносы не заставили себя ждать.
6 августа 1940 года Вавилова арестовали прямо во время экспедиции в Черновцах. Ему предъявили обвинения в шпионаже и вредительстве. Допрашивали более 400 раз — ночами, без сна, с угрозами.
Во время одного из перерывов между допросами он написал в камере книгу по истории мирового земледелия. В июне 1941 года следователь приказал рукопись уничтожить — «как не имеющую ценности».
9 июля 1941 года Вавилова приговорили к расстрелу. Потом расстрел заменили двадцатью годами лагерей. В октябре этапировали в Саратов.
Коллекция пережила его
Пока Вавилов умирал в саратовской тюрьме, его институт оставался в блокадном Ленинграде.
В промёрзших комнатах здания на Исаакиевской площади хранились десятки тонн семян и клубней картофеля — буквально еда, которая могла спасти жизни голодающих сотрудников. Люди падали на улицах, умирали от истощения. Сотрудники ВИРа дежурили у коллекции, топили печи дровами, добытыми по всему городу, отгоняли крыс.
Никто не взял ни одного зерна.
Несколько человек умерли от голода прямо на рабочих местах — рядом с коллекцией. Среди них были исследователь масличных культур Дмитрий Иванов, хранитель риса Александр Щукин, специалист по арахису Георгий Крейер.
Они умерли, окружённые едой, — потому что понимали: эта еда нужна будущим поколениям больше, чем им.
26 января 1943 года
Вавилов умер в тюремной больнице Саратова от истощения. Ему было 55 лет. На дворе стояла зима, шла война, и Ленинград ещё держался в кольце блокады.
Его похоронили на Воскресенском кладбище в Саратове — в общей могиле вместе с другими умершими заключёнными. Документы о точном месте захоронения были уничтожены. Одна из жительниц Саратова нашла впоследствии могилу, которую считала его захоронением, и ухаживала за ней — но достоверных подтверждений нет.
На кладбище стоит кенотаф — символический памятник без останков. Настоящая могила великого учёного неизвестна.
Реабилитирован посмертно в 1955 году. Институт растениеводства, который он основал, сегодня носит его имя. Коллекция семян хранится в Санкт-Петербурге — та самая, которую его сотрудники не отдали голоду.
Кузнецова М. С.,
редактор канала архитектурной мастерской памяти «Данила-Мастер»