Золоченые двери зала «Империал» распахнулись с таким грохотом, будто за ними начиналось не торжество, а военный парад. Рита зажмурилась на мгновение от ослепительного блеска хрустальных люстр. В воздухе стоял тяжелый аромат лилий и дорогих духов, смешанный с запахом свежего лака.
— Проходи, проходи, доченька! — Елена Сергеевна буквально подтолкнула Риту в спину. — Смотри, какая красота! Все как во дворце.
Рита медленно шла по ковровой дорожке к столу молодых. Зал был огромен, и он был заполнен. Больше сотни человек сидели за круглыми столами, и гул их голосов напоминал шум прибывающего поезда.
— Паш, — шепнула Рита, когда они наконец сели. — Я не узнаю и половины людей в этом зале. Кто эти мужчины в серых костюмах за пятым столом?
Паша, который весь вечер не выпускал из рук бокал с водой, быстро оглянулся.
— Это... кажется, бывшие коллеги отца. Мама сказала, они очень важные люди. Могут помочь с повышением по службе.
— Мы на свадьбе или на бизнес-конференции? — Рита сжала салфетку под столом.
— Рит, ну не начинай прямо сейчас. Смотри, какой стол. Осетрина, икра... Такого даже у Верки на свадьбе не было.
— Конечно, не было. Потому что Верка не брала кредит на три года ради одного ужина.
Ведущий, бодрый мужчина в стразах, перехватил микрофон и объявил первый тост. Слово, разумеется, взяла Елена Сергеевна. Она вышла в центр зала с такой грацией, словно это был ее бенефис в Большом театре.
— Дорогие гости! — ее голос, усиленный колонками, заполнил каждый уголок помещения. — Сегодня великий день. Мой единственный сын, мой Пашенька, нашел свою половинку. Мы с Виталием Петровичем сделали все, чтобы этот старт был достойным. Чтобы наши дети с первого дня знали: жизнь — это праздник!
— Ой, какая молодец! — выкрикнула та самая тетя Валя из бухгалтерии. — Настоящая мать!
— И поэтому, — Елена Сергеевна сделала паузу, эффектно обведя зал взглядом, — я хочу объявить о нашем первом сюрпризе. Мы решили, что одной ночи в «Империале» мало. Завтра утром три автобуса заберут всех желающих, и мы отправимся на двухдневный тур в загородный спа-комплекс «Ривьера»! Все включено: бассейны, бани, банкет на свежем воздухе! Гуляем три дня!
Зал взорвался аплодисментами и радостными криками. Рита почувствовала, как у нее начинает дергаться веко. Она медленно повернулась к Паше.
— «Ривьера»? — тихо, но отчетливо спросила она. — Паша, ты знал об этом?
Паша побледнел так, что стал цветом под стать своей рубашке.
— Я... мама что-то говорила про продолжение... Но я думал, это просто разговоры.
— Просто разговоры? — Рита почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — «Ривьера» — это самый дорогой комплекс в области. Сутки там стоят как моя зарплата. Откуда на это деньги, Паша?
— Рит, давай потом... — он попытался накрыть ее руку своей, но она резко отдернула ее.
— Нет, не потом. Прямо сейчас. Она взяла еще один кредит? Или ты взял?
— Мама сказала, что договорилась о какой-то скидке... — пролепетал он.
— О скидке в «Ривьере»? Паша, не держи меня за дуру!
К столу подплыла сияющая Елена Сергеевна в сопровождении двух подруг.
— Ну что, детки? Как вам новость? — она приобняла Риту за плечи. — Все просто в восторге! Валентина Петровна говорит, что это лучшая свадьба десятилетия!
— Елена Сергеевна, — Рита встала, сбрасывая ее руку. — Можно вас на минуту? В коридор.
— Ой, Риточка, ну куда же сейчас? Сейчас горячее подадут, стерлядь в шампанском!
— Сейчас, — отрезала Рита.
Они вышли в просторный холл, где было чуть тише, хотя музыка все равно пробивалась сквозь тяжелые портьеры.
— Что происходит? — Рита встала напротив свекрови, скрестив руки на груди. — Какая «Ривьера»? Кто за это платит?
— Ну что ты заладила: кто платит, кто платит... — Елена Сергеевна недовольно поджала губы. — Мы празднуем! Такой повод раз в жизни!
— Я спрашиваю в последний раз: откуда деньги на спа-комплекс для ста человек на два дня?
— Пашенька оформил небольшое дополнение к тому кредиту, — легкомысленно махнула рукой свекровь. — Там сущие копейки в месяц добавились. Зато как солидно! Вы только представьте: завтра все проснутся, а праздник продолжается!
— Дополнение? — Рита медленно повернулась к вышедшему следом Паше. — Паша, ты добавил к кредиту еще и «Ривьеру»? Ты же клялся вчера, что это все!
— Рит, мама сказала, что гости подарят столько, что мы все перекроем... — Паша виновато смотрел в пол. — Я не мог ей отказать, она так просила. Сказала, что это ее мечта — собрать всех друзей в одном месте.
— Ее мечта? — Рита засмеялась, и этот смех прозвучал жутковато. — Ее мечта — выпендриться перед своими подругами, а платить за это будем мы? Ты хоть понимаешь, какую сумму ты сейчас подписал?
— Риточка, не делай из мухи слона, — вмешалась Елена Сергеевна. — Ты теперь жена. Ты должна поддерживать мужа и его семью. Мы же стараемся для вашего престижа!
— Престиж не едят, Елена Сергеевна! И престижем не платят за коммуналку!
— Ой, какая же ты меркантильная, — свекровь картинно вздохнула. — Я-то думала, у нас будет душа-девочка, а ты все рубли считаешь. Стыдно должно быть! В такой день и о деньгах!
— Мне стыдно? — голос Риты задрожал. — Мне стыдно, что я выхожу замуж за человека, который не имеет своего мнения! Который врет мне в глаза и вешает на нас долги ради того, чтобы вы могли два дня плавать в бассейне с тетей Валей!
— Не смей так говорить о моих друзьях! — вспыхнула Елена Сергеевна. — Это уважаемые люди!
— Эти уважаемые люди даже не знают, как меня зовут! — крикнула Рита. — Половина из них подошла ко мне сегодня со словами: «Напомни, деточка, ты чья дочка?». Это не моя свадьба! Это ваш бенефис, купленный на наши будущие годы жизни без копейки за душой!
В этот момент двери зала снова открылись, и из них вышел ведущий.
— Елена Сергеевна, Паша, Рита! Пора на «Денежный танец»! Гости уже приготовили купюры!
— Вот! — свекровь победно вскинула подбородок. — Сейчас увидишь, сколько денег соберут. Твои опасения просто смешны. Идем, Пашенька.
Она потянула сына за рукав, и тот, бросив на Риту несчастный взгляд, покорно пошел за матерью.
Рита осталась в холле одна. Ее трясло. Она посмотрела на свои руки — на кольцо, которое еще утром казалось символом любви. Теперь оно казалось кандалами.
Она вернулась в зал. Музыка гремела. Ведущий заставлял гостей «выкупать» танец с невестой, и подруги свекрови со смехом совали в специальный мешочек пятисотрублевые купюры, делая при этом вид, будто жертвуют миллионы.
— Давайте, давайте! — кричал ведущий. — Кто больше даст за танец с такой красавицей? Мама жениха, покажите пример!
Елена Сергеевна с гордым видом положила в мешок конверт.
— Здесь пятьдесят тысяч! — прошептала она на весь зал. — От нас с отцом!
Рита знала, что эти пятьдесят тысяч — тоже из того самого кредита. Это был какой-то бесконечный круговорот вранья и заемных денег.
— Рит, ну улыбнись, — прошептал Паша, кружа ее в танце. — Смотри, сколько денег уже в мешке. Наверное, тысяч сто точно есть.
— Паша, этот банкет стоит полтора миллиона, — ответила она, глядя поверх его плеча. — Твои сто тысяч — это капля в море.
— Ну зачем ты так? — он нахмурился. — Люди от души дают.
— Люди едят осетрину за пять тысяч порция и отдают по пятьсот рублей в мешок. Это не математика, Паша. Это катастрофа.
После танца началось поздравление от тех самых «важных гостей». Один за другим мужчины в серых костюмах выходили к микрофону, долго рассуждали о государственности, долге и крепких семьях, а потом вручали... открытки.
— Мы решили подарить вам самое ценное — впечатления! — провозгласил один из них. — Вот вам сертификат на полет на дельтаплане!
— А от нас — набор элитного чая! — добавил другой.
Рита видела, как лицо Паши становится все более растерянным. Он, видимо, тоже начал осознавать, что «богатые друзья» не спешат окупать его кредит.
Последней каплей стал момент, когда ведущий объявил:
— А теперь — главный подарок от свекрови! Чтобы молодые всегда помнили этот день, Елена Сергеевна заказала... ледяную скульптуру их любви прямо в центре зала!
В зал вкатили огромную, подсвеченную синим глыбу льда в форме двух лебедей.
— Красота-то какая! — ахнули за столами.
— Паш, — Рита дернула его за руку. — Сколько это стоило?
— Я... я не знаю...
— Я знаю, — раздался голос Виталия Петровича, который подошел к ним сзади. Он выглядел изрядно выпившим и излишне откровенным. — Сорок тысяч, дочка. Мать сказала, без лебедей — не свадьба. В кредит вписали, не боись. Гуляем на все!
Рита медленно встала из-за стола. Гул в ушах стал невыносимым. Она смотрела на этих ледяных птиц, которые медленно подтаивали под светом софитов, и видела в них свою жизнь. Такую же холодную, искусственную и обреченную на быстрое исчезновение.
— Все, — сказала она.
— Что «все»? — не понял Паша.
— Я ухожу.
— Куда? Рит, ты чего? Сейчас торт будет! Пятиэтажный, с фейерверками!
— Ешь свой торт сам, Паша. И «Ривьеру» свою сам посещай. И лебедей своих оплачивай.
Она развернулась и пошла к выходу.
— Рита! — Паша вскочил, опрокинув стул. — Рита, вернись! Это же скандал! Что люди подумают?
— Пусть люди думают, что хотят! — крикнула она, оборачиваясь уже у самых дверей. — А я хочу спать в квартире, которая не принадлежит банку наполовину из-за твоих понтов!
Елена Сергеевна преградила ей путь. Ее лицо исказилось от ярости.
— Ты куда это собралась? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты позоришь моего сына! Ты позоришь нас!
— Вы сами себя опозорили, когда решили, что чужое мнение важнее честности, — спокойно ответила Рита. — Снимите с меня свои руки, Елена Сергеевна.
— Да как ты смеешь! — свекровь замахнулась, но Рита перехватила ее руку.
— Не надо. Не стоит делать этот вечер еще более «незабываемым».
Рита выбежала из зала. В холле она столкнулась с официантом, несущим поднос с шампанским.
— Девушка, вам плохо? — спросил он.
— Мне замечательно, — ответила она, срывая с головы фату и бросая ее прямо на диван в холле. — Мне наконец-то стало очень хорошо.
Она выскочила на улицу. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, принося мгновенное облегчение. Лимузин все еще стоял у входа, но она даже не посмотрела в его сторону. Она просто пошла к дороге, ловя первое попавшееся такси.
— Куда едем? — спросил водитель, удивленно глядя на девушку в пышном свадебном платье с размазанной тушью.
— На улицу Мира, дом двенадцать, — ответила Рита, садясь на заднее сиденье. — К родителям.
Телефон в ее сумочке разрывался. Паша звонил раз за разом, потом пошли сообщения от Елены Сергеевны.
«Ты сумасшедшая! Вернись сейчас же! Мы сказали всем, что тебе стало плохо!»
«Рита, это подло! Я потратила столько сил!»
«Паша плачет! Ты разбила ему сердце из-за денег!»
Рита выключила телефон и откинулась на спинку сиденья. Перед глазами стояли тающие ледяные лебеди.
Когда она позвонила в дверь родительской квартиры, на пороге показался отец в домашнем халате.
— Рита? — он округлил глаза. — Ты чего? Случилось что? Банкет же в самом разгаре!
Рита вошла в квартиру, сбросила туфли и просто обняла отца, уткнувшись ему в плечо.
— Пап, я больше не замужем, — тихо сказала она.
— Как это — не замужем? Вы же расписались сегодня!
— Это была техническая ошибка. Мы ее исправим.
Из комнаты выбежала мама, всплеснув руками.
— Господи, Риточка! Ты вся дрожишь! Что произошло? Паша где?
— Паша танцует «Денежный танец» со своей мамой, — ответила Рита, проходя на кухню. — Налейте мне чаю, пожалуйста. Обычного чая. Без золотой каемки и без кредитных обязательств.
Она села за стол, на котором все еще стояли остатки их вчерашнего ужина. Здесь было тихо, уютно и... честно.
— Он все-таки взял еще денег? — спросил отец, садясь напротив.
— И еще возьмет, пап. Пока его мама не решит, что она окончательно покорила этот мир. Паша не может сказать «нет». А я не могу жить с человеком, который говорит «да» всем, кроме собственной жены.
— Ну, может, перемелется... — робко начала мама. — Свадьба — дело нервное. Завтра помиритесь...
— Завтра они едут в «Ривьеру», мам. На три автобуса гостей. Я в этом списке не значусь.
Рита посмотрела на свое свадебное платье. Оно казалось ей теперь каким-то грязным, пропитанным фальшью этого вечера. Она встала, прошла в свою старую детскую комнату и достала из шкафа обычную домашнюю футболку и леггинсы.
— Мам, пап, я останусь у вас? — спросила она, выходя в коридор.
— Конечно, доченька. О чем разговор...
Она ушла в ванную, долго смывала косметику, пока лицо не стало чистым и до боли знакомым — той самой Ритой, которая хотела просто тихой жизни в лесу. Потом она сняла платье, аккуратно свернула его и положила в пакет.
— Завтра отвезу в химчистку и выставлю на продажу, — сказала она себе. — Хоть первый взнос по кредиту закроем. Если этот дурак позволит.
Она легла в свою старую кровать. В окно светила луна. Где-то там, в «Империале», сейчас, наверное, выносили пятиэтажный торт. Люди кричали «Горько!», не замечая отсутствия невесты. Елена Сергеевна продолжала играть роль гостеприимной хозяйки, а Паша... Паша, скорее всего, пил, пытаясь заглушить страх перед завтрашним днем.
Рита закрыла глаза. Она знала, что впереди будет тяжелый месяц. Будут суды, будут крики, будут обвинения в меркантильности и предательстве. Но сейчас, в этой тишине, она впервые за долгое время чувствовала себя свободной. Свободной от «Империала», от ледяных лебедей и от чужих ожиданий, которые чуть не раздавили ее жизнь.
— Спокойной ночи, Паша, — прошептала она. — Надеюсь, стерлядь была вкусной.
Она заснула быстро, без сновидений. А в это время в ресторане «Империал» Елена Сергеевна торжественно разрезала торт, объявляя всем, что невесте «просто нездоровится от счастья», и праздник будет продолжаться до самого рассвета. Шоу продолжалось, но главный зритель уже покинул зал.
Тишину утра нарушил резкий, надрывный звонок в дверь. Рита вздрогнула и открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится, но, увидев старые обои с цветами и полку со своими школьными книгами, все вспомнила.
— Я открою, — донесся из коридора глухой голос отца.
Рита села на кровати, кутаясь в плед. Она слышала приглушенные голоса, топот ног, а затем дверь в ее комнату без стука распахнулась. На пороге стоял Паша. Он был все в том же свадебном костюме, но пиджак висел на нем мешком, рубашка была расстегнута на три пуговицы, а лицо осунулось и посерело.
— Ты здесь, — сказал он вместо приветствия. Голос его дрожал от смеси усталости и обиды.
— А где мне еще быть, Паш? — Рита спокойно посмотрела на него. — Уборщицы в «Империале» уже, наверное, закончили свою работу.
Паша зашел в комнату и прикрыл за собой дверь. Он сел на единственный стул, тяжело опершись локтями о колени.
— Ты хоть понимаешь, что ты вчера устроила? — тихо спросил он. — Ты просто взяла и ушла. Посреди банкета. Перед всеми гостями.
— Я ушла не «просто», Паша. Я ушла, потому что не хотела участвовать в этом фарсе.
— В каком фарсе? — он вскинул голову. — Люди радовались! Мама полчаса придумывала историю про твое внезапное давление, чтобы никто ничего не заподозрил. Она спасала лицо нашей семьи, пока ты... ты просто сбежала!
— Вашей семьи, Паша. Твоей и твоей мамы. Моя семья вчера была здесь, на этой кухне, и пила чай, пока вы там тратили наши будущие годы жизни на ледяных лебедей.
Паша вскочил и начал мерить комнату шагами.
— Опять ты про деньги! Рита, ну как ты не поймешь? Деньги приходят и уходят. А репутация остается. Моя мать всю жизнь мечтала об этом дне. Она хотела, чтобы все видели: ее сын успешен, у него лучшая свадьба, лучший ресторан.
— Успешен в чем, Паш? В умении подписывать кредитные договоры под диктовку матери? Это успех?
— Она хотела как лучше! — выкрикнул он, но тут же понизил голос, вспомнив о ее родителях за дверью. — Она старалась для нас. Эти тридцать человек — это связи, это люди, которые завтра могут нам помочь. А ты все испортила.
— Чем они нам помогут? Оплатят твой кредит? Паша, очнись. Кредит на четыреста пятьдесят тысяч — это только верхушка. Твой отец вчера проговорился про «Ривьеру» и ледяные скульптуры. Сколько там итого, Паша? Семьсот? Восемьсот?
Паша остановился и отвел взгляд.
— Около девятисот, — буркнул он.
Рита почувствовала, как внутри все окончательно онемело. Девятьсот тысяч рублей. Почти миллион за один вечер пышного безумия.
— Девятьсот тысяч, — повторила она эхом. — На три года. Это по тридцать с лишним тысяч в месяц. Паша, у нас ипотечный платеж должен был быть меньше. Где мы возьмем эти деньги?
— Мама сказала, что они будут помогать!
— Твоя мама вчера подарила нам пятьдесят тысяч, которые сама же и взяла в кредит на твое имя! Это не помощь, это издевательство над здравым смыслом.
— Хватит ее винить! — Паша сорвался. — Она мать! Она любит меня! Она хотела подарить нам сказку!
— Сказку в долг не дарят, Паш. Это называется «кабала».
Паша подошел к ней и сел на край кровати. Его тон внезапно сменился с агрессивного на заискивающий.
— Рит, ну ладно. Проехали. Вчера был тяжелый день, все перенервничали. Поехали домой? Автобусы в «Ривьеру» отходят через два часа. Там все оплачено, понимаешь? Если мы не поедем, деньги просто сгорят. Поехали, отдохнем, поплаваем в бассейне. Поговорим спокойно.
Рита посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Ты серьезно? Ты сейчас предлагаешь мне поехать в спа-комплекс, купленный на деньги, которых у нас нет, чтобы улыбаться твоей маме, которая нас разорила?
— Она нас не разорила! Мы выплатим! Я найду подработку, в конце концов.
— Нет, Паша. Я никуда не поеду. И ты, если у тебя осталась хоть капля гордости, тоже не поедешь. Ты сейчас должен пойти в банк и узнать, можно ли вернуть часть денег, отменить эту «Ривьеру» и хоть как-то сократить сумму долга.
— Ты с ума сошла? — Паша вытаращился на нее. — Отменить? Там люди ждут! Мамины подруги уже чемоданы собрали! Ты хочешь, чтобы она окончательно слегла с инфарктом?
— Значит, чемоданы подруг важнее нашей жизни. Я поняла.
— Рита, не утрируй. Ты просто капризничаешь.
— Я не капризничаю, Паша. Я подаю на развод.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как на кухне тикают часы. Паша медленно встал. Его лицо исказилось.
— Что ты сказала? Развод? Из-за свадьбы? Из-за того, что она получилась слишком красивой?
— Из-за того, что ты предал меня еще до того, как мы стали семьей. Из-за того, что ты выбрал не меня, а мамины амбиции. Я не хочу строить жизнь на лжи и долгах.
— Ты серьезно? Ты из-за денег готова разрушить все, что между нами было?
— Не из-за денег, Паша. Из-за того, что я больше тебе не верю. Ты вчера клялся мне, что кредита нет. Ты лгал мне в глаза, обнимая меня. Как я могу с тобой жить? Как я могу планировать детей, если завтра твоя мама захочет им золотые коляски в кредит, а ты снова не сможешь сказать ей «нет»?
— Ты эгоистка, Рита, — Паша скривился. — Обычная холодная эгоистка. Тебе плевать на чувства других людей. Тебе плевать на моих родителей, которые душу вложили в этот праздник. Ты просто хочешь, чтобы все было по-твоему.
— Наверное, ты прав, — кивнула она. — Я хочу, чтобы моя жизнь была моей. А не сценарием Елены Сергеевны.
— Хорошо! — Паша схватил свой пиджак со стула. — Хочешь развода — будет тебе развод. Но учти: ты теперь тоже в этом виновата. Мы же расписались! Кредит взят в браке!
— Кредит был взят тобой вчера утром, — Рита указала на папку, которую она забрала из их квартиры. — До регистрации брака. Ты оформил его как потребительский на себя одного. Так что юридически это только твой долг, Паша. Единственный раз в жизни я рада твоей поспешности.
Паша замер. Видимо, эта мысль только сейчас пришла ему в голову. Его лицо из серого стало землистым.
— То есть ты... ты вот так меня бросаешь? С этим долгом? Один на один?
— Ты сам выбрал этот путь. Ты хотел «статус» и «престиж». Вот он, твой престиж. Девятьсот тысяч рублей. Наслаждайся.
— Я тебя ненавижу, — тихо сказал он. — Мама была права. Ты никогда нас не любила.
— Твоя мама всегда права, Паша. Иди к ней. Она тебя ждет. И автобус в «Ривьеру» тоже.
Паша выскочил из комнаты, едва не сбив с ног отца Риты, стоявшего в коридоре. Хлопнула входная дверь.
Рита закрыла лицо руками. Слезы наконец прорвались, но это были не слезы горя, а слезы огромного, опустошающего облегчения.
***
Месяц спустя они встретились у здания загса. Было сыро, моросил мелкий октябрьский дождь. Паша выглядел плохо: он сильно похудел, глаза запали, а на лбу появилась резкая складка.
— Привет, — сказал он, не глядя на нее.
— Здравствуй.
Они зашли внутрь. Процедура развода для пары без детей и совместно нажитого имущества оказалась на удивление быстрой. Когда они вышли на крыльцо, Паша закурил.
— Как ты? — спросила Рита, кутаясь в пальто.
— Как я? — он горько усмехнулся. — Плачу за «сказку». Мама, как выяснилось, помогать не может. У отца обострилась язва, все деньги уходят на лекарства. А подруги... подруги, которые гуляли в «Ривьере», даже не звонят.
— Мне жаль, Паш. Правда.
— Тебе жаль? — он посмотрел на нее с яростью. — Ты живешь у родителей, копишь свои денежки, а я отдаю две трети зарплаты банку. Мне пришлось продать машину. Мама каждый день плачет, говорит, что это ты нас прокляла.
— Я вас не проклинала. Я просто отказалась платить за чужое тщеславие.
— Знаешь, что самое обидное? — Паша выбросил окурок в лужу. — Видео со свадьбы пришло вчера. Там все так красиво. Хрусталь, цветы, мы танцуем... Мама смотрит его каждый вечер и плачет. Говорит, что это был лучший день в ее жизни.
— Дорогой выдался просмотр, — вздохнула Рита. — Ладно, прощай, Паша. Желаю тебе... когда-нибудь повзрослеть.
Она развернулась и пошла к метро, не оборачиваясь. Она знала, что за ее спиной остается не просто мужчина, а человек, который так и не понял, что любовь — это не банкет на сто человек, а умение защищать свою семью от любых, даже самых близких, хищников.
***
Судьба героев сложилась по-разному.
Рита через год все-таки купила ту самую квартиру, о которой мечтала. Она долго работала, отказывая себе во многом, но это было ее осознанное решение, без единого кредитного рубля. Спустя два года она встретила человека, который на первом же свидании честно признался, что терпеть не может шумные компании и пышные торжества. Их свадьба прошла в маленьком загсе в присутствии двух свидетелей, а вечер они провели вдвоем, поедая пиццу на берегу реки.
Паша выплачивал свадебный кредит еще три с половиной года. Елена Сергеевна так и не смогла внести ни одного платежа, каждый раз находя новые причины: то ремонт в ванной, то путевка в санаторий для «пошатнувшегося здоровья». Паша так и остался жить с родителями, потому что на аренду жилья денег просто не оставалось. Он больше не женился.