Итак, Кудымкар. Малюсенький уральский городок, который гордо носит звание административного центра Коми-Пермяцкого округа. Ну, или «столицы», если очень хочется пафоса. Там живёт около 30 тысяч человек. Это настолько мало, что в нашем спальном районе Питера народу больше, чем во всей их «столице».
Некоторые товарищи мрачно шутят, мол, в Кудымкар едут только умирать. Не знаю... Нам-то зашло! Видимо, после нервотрёпки мегаполиса, когда ты в днем, в час пик, выходишь на главную улицу, встаёшь прямо напротив администрации посередине дороги и тебя никто не сбивает — потому что машин нет вообще, — ты начинаешь ловить неземной кайф. Тишина. Спокойствие. Ночью такая тишина, что, блин, слышно, как в соседнем лесу зайка чихает. Ночью темнота такая, Сочи со своим темными ночами и рядом не стояло.
С погодой нам нереально повезло. Три дня в сентябре — ни капли дождя, солнце, тепло. Для сентября это, знаете ли, странно. По логике должно быть: холодно, мокро, грязно, и жизнь — боль. А у нас: тепло, чисто, солнечно. Прям курорт!
С гостишкой фортануло, ну как фортануло, что было то и забронировали.
Заходим в номер — и наша дочка, между прочим, не избалованная девочка, в «Интерконтиненталях» не жившая, начала просто тихонько плакать. И я её понимаю. Помните эти времена, когда все стены отделывали пластиковыми панелями? Так вот, у нас были такие стены. Панцерные кровати — три штуки, советские полосатые одеяла (какие в армии, такие и тут). В коридоре — линолеум, протёртый до дыр. На этаже — что-то типа бара, но бара, конечно, нет. Зато столики есть: сиди, ужинай по-спартански, наслаждайся.
Но люди — приветливые! И колорит — это нечто. Как они говорят! Ударение на последний слог всегда ставят. Это не просто говор, это акцент. Помните «Реальных пацанов»? Вот там все не утрированно тут — это фишка местная. Мои родственники так же общались. Наша дочь через час уже цитировала местных, и не отличишь от коренной коми-пермячки.
Я не был в Кудымкаре сорок лет. Сорок, Карл! Раньше там были деревянные тротуары. Деревянные, понимаете? И около магазинов стояли ванны со щётками — чтобы сапоги мыть. Прошло 30 лет. Асфальта, конечно, прибавилось. Но тротуары — остались. И ванны с водой — тоже. И мусорного бака у дома как не было, так и нет. Зато в городе растёт такой хрен, что наш питерский нервно курит в сторонке. Настоящий, почти моржовый!
Мы провели там три незабываемых дня. Три дня в прошлом. В тёплом, уютном, почти детском прошлом. Вроде всё изменилось. А вроде — ничего. Те же деревянные тротуары, те же щётки в тазиках, те же белокурые веснушчатые коми-пермяки с их фирменным акцентом.
Хороший город. Уютный уголок, где осталось что-то очень родное. Но всё, что меня с ним связывало — уже ушло. Навсегда.
И я сам не знаю... Приеду ли ещё? Хотел бы? Или боюсь? Боюсь приехать и потерять последнее. Тот образ — маленького, солнечного, почти нереального городка из детства, где на главной дороге ночью не ездят машины, а зайку слышно за версту.
Пусть он лучше таким и останется. У меня в сердце. Навсегда.