— Анатолий Николаевич, что у Вас с голосом? – прошептала в трубку телефона Евгения.
— Нервничаю немного, – вздохнул доктор, — Женя, послушай меня внимательно, мы уезжаем сегодня ночью. Ты, я и твой сын.
— Куда? Вы что? Я никуда не поеду, я уже все решила. Не нужно меня вмешивать, – женщина была очень испугана.
— Я приеду сегодня в двенадцать часов ночи. Балкон в твоей палате открывается. Я буду ждать с другой стороны.
– Я боюсь, мне страшно, – женщина была в панике.
— Да, ладно тебе. Страшно ей. Я не верю. Значит, ночевать в заброшенном доме тебе не страшно, а сбежать из больницы через балкон на первом этаже ты боишься? – Поляков тихонько засмеялся.
— Это другое. Ты не понимаешь какой опасности подвергаешь меня, себя и моего малыша. Он должен остаться в роддоме. Давай уедем вдвоем, — Женя снова тихонько заплакала.
— Женя, подумай. Он совсем маленький, беззащитный. Как же его оставить? — уговаривал Поляков.
— Он пришел в этот мир, чтобы быть счастливым, а не страдать рядом со мной, — всхлипывала Евгения.
— Ты его мама. Ты - его мир, — уверенно произнес мужчина, — я буду ждать вас обоих столько, сколько понадобится, хоть всю ночь.
Анатолий отключил телефон, а Жена поднесла трубку телефона к кроватке, где спал ее сын и сделала несколько фотографий. До самого вечера она думала, как же ей поступить. С одной стороны - она уже все решила. Почему она должна довериться какому-то незнакомому доктору. Кто он такой? – думала молодая мать.
Но с другой стороны у женщины не было никаких сомнений - можно ли верить Анатолию Полякову. Можно. Она это точно знала. Женя то ложилась на кровать и лежала без движения, свернувшись клубочком. То вскакивала и подходила к прозрачному пластиковому кувезу, где спал малыш.
Женщина закрывала глаза и пыталась представить, что никогда больше не увидит сына. От этой мысли становилось страшно. А что, если довериться Анатолию и позволить ему спасти их обоих - ее и Левушку.
Евгения улыбнулась. Она никому не говорила об этом, но уже давно дала имя своему сыну. Его зовут Лев. Лева. А разве лев сдается когда-нибудь? Если мама выбрала такое имя, то и сражаться за свое право они будут до последнего.
Едва в отделении освещение стало тусклым, что говорило о приближении времени сна, Евгения приняла окончательное решение. Женщина открыла сумку, посмотрела какие вещи сложены там и улыбнулась. На самом дне торбы лежал женский теплый свитер, упаковка колготок и джинсы. Это означало, что доктор Поляков позаботился и о ней самой.
Ровно в двенадцать часов ночи, Евгения передала малыша через балкон в руки абсолютно постороннему мужчине. Анатолий аккуратно взял конверт с новорожденным и приподнял одеяльце.
— На тебя похож, – сказал шепотом мужчина и Женя улыбнулась. Женщина ловко перелезла через перила балкона и спрыгнула на снег. Балконы первого этажа были расположены слишком низко и это оказалось большой удачей. Было больно, но терпимо.
Ночь была очень морозной, но Женя не чувствовала холода, несмотря на то, что была в одном свитере. Осторожно перебежав через парк, заговорщики сели в машину и только здесь немного расслабились.
— Едем ко мне домой, – сказал Анатолий и завел машину.
*****
— Бабуль, принимай гостей, – крикнул внук, абсолютно не заботясь о том, что на часах второй час ночи.
— Толик, представляешь, Хулио оказался родным братом Марии, – сказала бабушка, выходя из комнаты и тут же всплеснула руками, — Боже мой, вот вам и сериал. Жизнь - получше всякого сериала будет. Проходи, милая. Я же говорила, что дождусь правнуков, Спасибо тебе, Господи.
— Бабуля, погоди Бога благодарить. Это не мой ребенок, – улыбнулся Анатолий.
— А чей же? – растерялась Зинаида Захаровна.
— Это мой ребенок, – смущенно ответила Евгения.
— Мда? — бабушка приподняла очки, — ладно, жизнь покажет чей это ребенок. Проходи, детка, раздевайся и корми малыша, а я сейчас на стол соберу. Толик, проводи молодую мать в спальню. Ты будешь спать на кухне.
— Хорошо, бабуля, – снова улыбнулся внук. Евгения боялась в дороге, а Поляков нисколько не сомневался, что бабушка примет любого, кого ее внук приведет в дом.
Так было с самого детства. Все друзья, товарищи и подруги Толика могли в любое время прийти в дом Поляковых, зная, что им там помогут. Что бы ни случилось. Через полчаса все сидели за столом, а маленький Лева спал.
— Значит, ты думаешь, Женечка, что у тебя хотят отобрать сына? – тяжело вздохнув, спросила бабушка.
— Да, мне так показалось. Мне кажется, что какие-то люди хотят усыновить не просто новорожденного малыша, а именно моего малыша.
— Почему ты так думаешь? – спросил Анатолий, – из-за того, что один из медиков показался тебе подозрительным?
— Не только он, но и девушка медсестра, которая днем дежурила у нас с Левой. Когда я спросила ее, как зовут врача который утром был на обходе, она пожала плечами. Но если она работает в отделении, не может же она не знать имени отчества врача из этого отделения?
Ну, и потом, я слышала, что ждали результатов каких-то анализов, наверное, хотели убедиться, что малыш здоров. Может быть он похож на кого-то из потенциальных усыновителей. Не понимаю, почему они пристали именно ко мне? Может быть потому, что я бездомная? Говорят у них очень много денег. Могли бы усыновить любого ребенка.
— Да, – задумчиво произнесла бабушка, — может быть малыш похож на кого-то из них, может быть это их прихоть или…. или они родственники твоему Левушке. Кто отец ребенка?
— Нет, нет, вы что? Об этом и речи нет, – махнула рукой Женя, — отца ребенка нет в живых. Он погиб чуть меньше полгода назад. Но Никита не был из богатой семьи. Он был такой же как я.
С отцом своего ребенка Женя познакомилась в одной компании. Девушка там оказалась не случайно. В этой компании, которая собиралась на старом заброшенном кладбище, она провела все свое детство.
Женю воспитывали мама и бабушка. Отца своего девочка не знала. Раньше она думала, что никакого отца у нее и не было. В общем-то это была правда. Мать и сама не знает от кого забеременела.
Алла Дерюгина никогда не отличалась высокими нравами, а моральных ценностей у нее вообще не было. Все ценности в жизни Аллы измерялись деньгами. После окончания школы девушка поступила учиться на стюардессу, но ею не стала. Алла устроилась работать в ночной клуб, где танцевала на пилоне.
Мать Аллы очень стыдилась дочери, ведь она работала учителем в школе. Татьяна Петровна преподавала географию и являлась завучем по внеклассной работе. В школе Татьяна Петровна была активисткой и одним из самых строгих педагогов, но вот воспитать единственную дочь у нее не получилось.
В общем, Татьяна Петровна отказалась и от собственной дочери и от новорожденной внучки. Несмотря на то, что мать и дочь проживали в одной квартире, жили они словно в коммуналке и общались друг с другом только на повышенных тонах.
С самого детства Женя помнит только ругань и скандалы. Бабушка внучку не признавала и провести с ней время или просто посидеть, отказывалась. Алла часто брала с собой на работу маленькую Женю.
Девочка спала в гримерке на двух креслах, которые подвигали рядом. Девчушка с самого детства знала всех местных воротил, охранников, бандитов, танцовщиц и тусовщиков в клубе. Иногда бабушка срывалась и закатывала скандал Алле:
— Она вырастет такой же оторвой как ты. Что ты себе думаешь? Зачем ты таскаешь ребенка в эти злачные заведения?
— Но, ты же не можешь посидеть с внучкой, пока ее мама на работе, – равнодушно отвечала Алла.
— На работе? И это ты называешь работой? Гулящая девка, – ругалась мать, — я позвоню в социальные службы и у тебя заберут ребенка.
— Давай, давай. Интересно, что скажут в школе, когда узнают, что дочь самой Татьяны Петровны лишена родительских прав? – засмеялась Алла.
Татьяна Петровна опускала руки. Она, действительно, скрывала в школе, чем занимается ее дочь. Вернее, об этом все знали, городок -то был небольшой, но тактично молчали. Проблемы начались, когда Женя начала ходить в школу.
Девочка учиться не хотела. Часто прогуливала, хамила учителям. Из-за этого дома начались еще большие скандалы. Татьяна Петровна называла Женю позором семьи, моральным уродом и ошибкой природы.
Женя все делала на зло, а в десятом классе и вовсе перестала ходить в школу. Вот тут то бабушка начала прикрывать внучку. Но не потому, чтобы помочь Жене, а потому что не хотела портить свою репутацию.
Все свое время Женя проводила на заброшенном кладбище, где уже давно никого не хоронили. Зато здесь осталось, почти целое строение, где раньше была часовня. Небольшая постройка, с хорошо сохранившимися фресками, была самым настоящим пристанищем для компании одиноких, несчастных подростков, которые так же, как и Женя оказались ненужными в доме своих родителей. А некоторые и вовсе не имели родни.
Многие из здешних обитателей состояли на учете в полиции, воровали, вели аморальный образ жизни и были очень жестокими по отношению к обществу. Впрочем, так происходило потому, что и общество было против них.
Аттестат об окончании одиннадцатого класса Женя, все-таки, получила. Но учиться дальше пошла. Нельзя сказать, что девушка не имели никаких способностей к обучению. Например, Евгения очень хорошо говорила на немецком и английском языках. Она могла бы поступить учиться на филологический факультет, если не встретила его.
Никита появился в часовне внезапно. Откуда он взялся, никто не знает. Его привел Алик по кличке Тесак. Однажды парни пришли вместе, потом появлялись еще несколько раз. Никита очень понравился Жене, да и парень сразу же обратил внимание на голубоглазую красавицу с черными как смоль волосами.
Женю парень начал называть Гейша, а его все в компании называли Самураем. Вскоре они стали совсем неразлучны. И в городке все знали, что Гейша - это девушка Самурая. Только сейчас Евгения начала задумываться, что ничего не знала о своем парне.
Пока Женя встречалась с Никитой, ей безумно нравились и их прозвища, и романтика, которой все вокруг было окутано, но сейчас ей все это кажется безумной дикостью и глупостью. Как она могла пойти за этим человеком? За человеком, которого вовсе не знала.
Вместо того, чтобы пойти учиться, она отправилась с Самураем по стране, бродяжничала, воровала, чуть не села в тюрьму и, наконец-то, забеременела. А он сам погиб в драке. Теперь она и вовсе осталась одна, да еще и с ребенком на руках.
Мать Евгении - Алла, уже третий год как живет в Италии. Женщина наконец-то нашла свое счастье и мужчину своей мечты. Престарелый итальянский пенсионер женился на 41 летней бывшей танцовщице и увез ее в Неаполь, а бабушка знать не желает внучку.
Несколько раз, уже будучи беременной, Женя приходила домой, попросила у бабушки впустить ее, но Татьяна Петровна даже разговаривать не захотела. Замки в двери пенсионерка давно сменила, а на улицу, практически, не выходила. Боялась, что “дружки внучки - хулиганки убьют”. Так и осталась Женя на улице.
— Ну, хорошо, с тобой все более - менее понятно, – кивнула Зинаида Захаровна, – а кто же этот твой Самурай? Ведь не с неба же он свалился. Должны же у него быть родители, семья. Откуда он взялся.
— Да, Женечка, действительно, – согласился Поляков, — и, вообще, он точно погиб? Не может случиться так, что он остался живым?
— Я не знаю кто его родители, но знаю его фамилию. Случайно узнала. Мы же неоднократно попадали в полицейские участки. Были случаи, когда я уже и не мечтала выбраться, но нас каждый раз отпускали Сама не понимаю, почему так происходило. Ну а насчет Никиты… Нет, нет он не мог выжить Он точно…. Простите, я не знаю, – Женя закрыла лицо ладонями.
— Ты была на его похоронах? – серьезно спросила бабушка.
— Нет, но видела, что ребята из его компании бросили его тело в воду. Кто-то крикнул: все, конец, проверив у Никиты пульс и потом взяли за руки, за ноги и в воду. Они не хотели проблем, никто не хотел проблем, а Никиту все равно никто не искал бы.
— Почему ты так думаешь? – почесал затылок Поляков.
— Потому, что он много раз говорил, что кроме меня у него никого нет. Говорил, что у него нет семьи, родных людей, мол, он не имеет на это права, как и любой самурай. Никита, вообще, любил все эти штучки - высказывания о чести и достоинстве, о том что у самурая нет цели, есть только путь.
– Он мог врать тебе. Ты не допускаешь этого? – снова спросил Анатолий.
— Я не знаю. Я уже ничего не знаю и не понимаю. Я очень устала, – Евгения опустила голову.
— Ой, правда, Толик, пусть девочка отдохнет. Чего ты пристал, – возмутилась бабушка, – да и Левушка скоро проснется.
— Я пристал? – удивился мужчина, – бабуль, ты же сама начала.
— Так, хватит. Быстренько наметим план на утро и спать, – деловито сказала Зинаида Захаровна.
— Я чего здесь намечать? Нужно узнать кто такой Никита и откуда тянутся корни этого Самурая, – уверенно сказал доктор Поляков.
За ночь снова выпало много снега. Анатолий проснулся пораньше, чтобы расчистить дорожки, дрова принести, печь затопить. Нужно нагреть побольше воды, ведь теперь в доме маленький ребенок.
Мужчина поймал себя на мысли, что делает все это с радостью, с неописуемым восторгом. Словно в его доме не посторонняя женщина, а его собственная жена с маленьким сыном.
— Может быть и вправду жениться на Гале? — произнес вслух доктор Поляков и тут же отогнал эту мысль. Галину в своем доме он совершенно не представлял. Другое дело - Евгения, — Женя… Женечка, — повторил Анатолий и вдруг услышал, что возле двора остановилась машина.
Поляков взял лопату для уборки снега и вышел за калитку. Сердце замерло и тут же ускорило свой бег. Толя увидел, что к нему приехал заведующий городским роддомом и сразу же понял зачем явился этот человек:
— Доброе утро, Игорь Иванович, – первым поздоровался Поляков. Мужчина старался быть как можно спокойнее, — а Вы - ранняя пташка. На часах только семь утра, а Вы уже такой крюк сделали. Заблудились по дороге на работу?
– Здравствуй, здравствуй, Анатолий Николаевич. Да и ты рано просыпаешься, как я посмотрю, — радостно ответил заведующий роддомом и протянул руку коллеге.
— Я у себя дома, Игорь Иванович, а вот ты зачем явился - это вопрос, – серьезно произнес Поляков и крепко сжал руку заведующего. Так, что тот даже поморщился и постарался скорее выдернуть ладонь.
— Ты вчера заезжал ко мне, говорил странные вещи. Вот я и хотел объясниться, – начал издалека Игорь Иванович, — ты бросил мне в лицо страшные обвинения. У тебя есть какие-либо доказательства тем словам, что ты произнес?
— Каким словам? – удивился Поляков.
— Ты не придуривайся, Анатолий Николаевич, — прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
— Ты о том, что торгуешь детьми в роддоме, Кульков? – прямо спросил Поляков и внимательно посмотрел прямо в глаза заведующему.
— Да ты с ума, что ли, сошел, доктор Поляков. Ты такими словами не разбрасывайся. Я уважаемый человек….
— Слушай, чего тебе нужно? Зачем ты приехал ко мне домой с самого утра? — Анатолий вставил лопату в сугроб и подошел поближе к Кулькову.
Кульков оглянулся по сторонам, и очень тихо, чтобы его никто не слышал, спросил:
— Где бродяжка?
— Вы о чем? В смысле - о ком? – сердце доктора бешено колотилось. Но не из-за разговора с заведующим, а из-за того, что Анатолий боялся - как бы Женя не вышла случайно во двор.
— Ты знаешь, о ком я, — взгляд Кулькова стал очень хищным, даже, страшным, — это ведь ты помог ей бежать? Толя, лучше тебе сказать где она. Ты даже не представляешь, что это за люди.
– О ком Вы говорите, какие люди? — теперь уже, действительно, ничего не понимал Поляков.
— Ну, ладно. Посмотрим. Не говори потом, что я тебя не предупреждал, – заведующий открыл дверцы своего автомобиля и сел за руль, — ты, Толя, влез в очень неприятное дело. Ненужное для тебя дело. А ведь я собирался предложить тебе место заведующего в московской клинике. Ты знаешь, что для моего тестя не существует преград. Мы могли бы тебе помочь. Подумай, Толя. Если что, телефон ты мой знаешь.
Спустя несколько секунд машина Кулькова исчезла за поворотом. В это же мгновение скрипнула входная дверь. На пороге появилась Евгения. Женщина потянулась и взлохматила короткие волосы. Она улыбнулась солнцу и нарисовала на замерзшем стекле сердце. Наблюдая за этой картиной, Поляков грустно улыбнулся. Он сделает все, чтобы защитить эту женщину. Все и, даже, больше.
— Кто это приезжал? – с улыбкой спросила молодая мать.
— Женя, пойдем в дом. Поговорить нужно.
*****
Повернув за угол и проехав несколько кварталов, заведующий Кульков тут же притормозил. Следовало немного успокоиться. Руки, которые лежали на руле, все еще дрожали. В голове шумело, словно в трансформаторной будке. Нервничать Кулькову нельзя.
Угробить свое здоровье Игорю Ивановичу очень не хочется. И так работа нервная, а тут еще этот “контуженный” лезет не в свое дело. О том, что у Полякова нет тормозов, Кульков прекрасно знает. Он учился с этим ненормальным в университете. Правда, Кульков был на несколько лет старше, но и тех нескольких лет, которые застал обучаясь с Поляковым, хватило.
— Борец за справедливость, тоже мне, нашелся, — процедил сквозь зубы Кульков.
Разминая пальцы, чтобы унять дрожь и оглядываясь по сторонам, Игорь Иванович вдруг заметил поселковый магазин. В голову мужчины пришла мысль и он уверенно подъехал к двери магазина. Молодая розовощекая девушка, сметала снег с крыльца. Заметив солидного городского мужчину, девушка невольно улыбнулась:
— Доброе утро, красавица, – улыбнулся в ответ заведующий, – даже не ожидал, что в этой, богом забытой дыре, живут настоящие нимфы.
— Доброе утро, – еще больше покраснела девушка, — Вы в магазин? Проходите, я сейчас.
Девушка оставила веник возле совка в углу и прошла за прилавок. Игорь Иванович купил большую коробку конфет, шоколад, бутылку игристого, килограмм мандарин, но забирать с прилавка не стал:
— Это Вам, милая девушка, – мужчина пододвинул к продавцу пакет, — позвольте спросить, как Вас зовут?
— Галина, – смущенно ответила местная красавица, — не нужно, что Вы? Зачем?
— Нет, нужно. Я ценитель настоящей, естественной, данной природой, красоты. Не мог не сделать Вам комплимент. Вы - украшение этого поселка. Гордость страны, – загнул Игорь Иванович.
Галина и вовсе расцвела. Вот бы сейчас все это услышал Анатолий, – подумала девушка.
— Скажите, а Вы замужем? Смею ли я надеяться на еще одну встречу с Вами? – продолжал рассыпать комплименты Кульков. Заведующий решил, что все самые свежие новости в поселке можно узнать, конечно же, в магазине. Вот только мужчина не знал с какой стороны подобраться к продавщице. Решил, что осыпать глупышку комплиментами, будет - самое оно.
— Нет, не замужем. Был жених, да сплыл, – вздохнула Галина и засмеялась.
— Ну и глупец. Такой красавицы ему во век не сыскать. Он что же, пьющий или слепой, как же он мог такую шикарную девушку упустить?
— Нет, – пожала плечами продавщица, — вовсе не пьющий, не слепой и не глупый. Анатолий терапевтом работает. Доктор он.
Заведующий моментально напрягся, он понял, что речь идет именно о том, человеке, о ком он хотел узнать хоть что-нибудь. Галина не заметила состояния покупателя и продолжала:
— Просто, поговаривают, что любовница у него есть, да еще и беременная. Странно как-то даже. Откуда она взялась, ума не приложу. Променял меня на какую-то бродяжку. Все ее видели в нашем поселке - ни рожи, ни кожи, еще и стрижка как у бездомной собаки, — Галину несло и несло. Было понятно, что девушка очень зла и расстроена. Видимо, задела ее обида до глубины души.
— Значит он встречается с беременной девушкой, похожей на бродяжку? – задумчиво произнес Кульков.
— Да, так и есть. Точно. Хоть он это и отрицает, да только на днях, бабушка его заходила в магазин. Купила памперсы для новорожденных, и колготки женские маленького размера. Явно не для себя. Баба Зина и на мизинец эти колготки не натянет, – сплетничала Галина.
Кульков широко улыбнулся и вздохнул:
— Очень жаль, Галочка, но мне пора. Работа не ждет, – с грустью в голосе произнес мужчина, – но я скоро вернусь и, если позвоните, приглашу Вас в ресторан.
— Ой, я не знаю, – покраснела Галина и протерла салфеткой прилавок, – ладно, уж, заезжайте, – опустила глаза Галя.
Заведующий сел в машину и задумался. Кулькову было понятно, что сбежать из роддома бродяжке, помог именно Поляков. Только вот как доказать это? Не станешь же врываться к нему в дом? Да, может быть, и нет никакой бродяжки в доме, может быть он спрятал девку с ребенком.
Поляков был намного крепче Кулькова. Сам заведующий не справится со здоровым мужиком, но найдутся помощники. Люди, которые желают усыновить малыша, велели не экономить денег на поисках и, во что бы то ни стало, найти ребенка.
— Значит, говоришь, не понимаешь о чем я говорю? Ну, ладно, Толя, посмотрим, — Кульков завел машину и она тут же тронулась с места.
*****
В это же время, за столом в доме Поляковых, собрались Анатолий, Зинаида Захаровна и Евгения. В печи весело потрескивали дрова, а маленький Лева спал в корзинке, в которую бабушка Зина собирала ягоды да грибы в осеннюю пору. Взрослые по очереди с нежностью заглядывали в импровизированную люльку и улыбались.
— Утром приезжал заведующий роддомом Кульков. Он ищет тебя, Женя, – тихо сказал Поляков.
— Вот ирод, – схватилась за сердце бабушка, — час от часу не легче. Что это такое происходит, дети? В полицию нужно идти.
— И что мы скажем? Никаких доказательств нет, кроме слов Жени. Но что значат слова бездомной бродяжки против слов уважаемого заведующего больницей? Ее же и обвинят, да еще и ребенка заберут социальные службы. Дома-то у нее нет.
– Да, верно, — вздохнула Женя, — Кульков мне так и сказал: если выйдешь с ребенком из роддома, тут же попадешь в руки социальных служб. Бездомная бродяга не в состоянии создать условия для малыша, поэтому сына отберут и не вернут до тех пор, пока мать не докажет, что в состоянии обеспечить, предоставить условия, жилье.
— Что он еще тебе говорил? – рассердился Анатолий.
— Говорил, что можно и с другой стороны посмотреть на ситуацию. Если я напишу отказ от ребенка и передам права на усыновления другим людям - обеспеченной семейной паре, то получу собственное жилье, деньги на счет и тогда, мол, рожай сколько влезет. Никто и не пикнет против обеспеченной женщины.
— Ну, в одном доктор прав, – пожала плечами бабушка, – куда бы ты с ребенком пошла, Женечка, не на улицу же?
— Я думала об этом еще до родов, – вздохнула Женя, — решила, что пойду к бабушке. Не имеет она права выгнать меня с ребенком. Я, тоже, прописана в квартире и, более того, являюсь владелицей одной трети жилья.
Думала, если снова не откроет дверь, то в полицию обращусь, паспорт-то у меня есть. Все равно бы попала к квартиру. Моя комната только мне принадлежит. Не имеет она права, – тяжело вздохнула девушка.
— Что же это за люди такие? Как же они кровиночку свою на порог не пускают, — схватилась за сердце бабушка.
— Значит так, — перебил бабушку Анатолий, — мы должны спрятать тебя и Леву до тех пор, пока я не разберусь и не узнаю, что за люди хотят усыновить малыша. Здесь оставаться - не вариант. Кульков уже протоптал дорожку сюда, а значит, вернется еще раз. Да и соседи могут увидеть Женю с ребенком рано или поздно.
— Что же делать? Куда Вы поедете? – растерялась бабушка.
— Сейчас я поеду на работу и напишу заявление на отпуск за свой счет, дальше, будет видно. Женя, дай-ка мне телефон твоей бабушки и адрес.
Девушка молча скинула Анатолию номер телефона Татьяны Петровны и адрес дома, который она с детства знала наизусть. Мужчина заглянул еще раз в корзинку, быстро оделся, велел женщинам никуда не выходить и вышел во двор. В поликлинике Поляков быстро решил все свои дела. Заведующий дорожил ценным сотрудником, терять Полякова не хотелось, поэтому он быстро подписал заявление на отпуск.
Прямо из больницы, Полков поехал по адресу, где когда-то жила Евгения. Это был обыкновенный девятиэтажный дом постройки советских времен. Во дворе - детская площадка, лавочки и множество высоких деревьев. Припарковаться было практически негде, еле удалось найти свободное место.
Поляков, до приезда сюда, попытался позвонить по номеру телефона, который оставила Женя, но оператор сообщил, что абонент недоступен. Стало понятно, что номер телефона Татьяна Петровна сменила. Анатолий решил приехать просто по адресу.
Некоторое время пришлось подождать, пока кто-то зайдет в подъезд, ведь дверь была закрыта. Проскочив вместе с жильцом дома в подъезд, а затем и в лифт, мужчина поднялся на четвертый этаж и уверенно позвонил.
Никто не открывал. Хотя, Анатолий видел, что кто-то наблюдает в глазок. Когда мужчина уже собрался уйти, вдруг щелкнул замок и в приоткрытой двери послышался голос:
— Вам кого?
— Добрый день. Я ищу Татьяну Петровну Дерюгину. Можно ее увидеть?
— Зачем? – спросил голос из -за двери.
— Мне нужно поговорить насчет Жени - насчет внучки Татьяны Петровны. Я друг Евгении, – ни на что не надеясь сказал Поляков, как вдруг дверь захлопнулась и тут же открылась. На пороге появилась маленькая, сухонькая, сгорбленная женщина неопределенного возраста:
— Вы от Женечки? Где она, что с ней, как ее дела? Я так жду ее, так соскучилась, думала уже и в живых нет моей дорогой внучки, — женщина закрыла лицо ладонями и заплакала навзрыд.
Доктор Поляков совершенно растерялся. Такая встреча не совпадала с теми словами, которые говорила о бабушке Евгения. Анатолий думал, что придется сражаться за право Евгении жить в этой квартире, а бабушка ждет не дождется внучку свою любимую. Было понятно, что кто-то из них врет - либо Женя, либо Татьяна Петровна.