Я смахнул древесную пыль с экрана общего ноутбука и открыл историю браузера. В папке загрузок висел PDF-файл с названием «Квитанция_Почта_России». Я нажал на него, ожидая увидеть чек за возврат платья на маркетплейс, о котором Алина говорила утром. Вместо этого на белом фоне светился трек-номер и адрес получателя: ФКУ ИК-7, исправительная колония строгого режима. Получатель — некий Рустамов А.В. Вес посылки — три килограмма.
Я проверил дату. Вчерашний день. Время — 14:30. Как раз в те часы, когда я отправлял Алине часть своей недельной выручки со столярки, чтобы она сходила на маникюр.
Пальцы сами потянулись к корзине на рабочем столе. Там лежали удаленные папки. Я восстановил одну из них, названную просто «Фото». Внутри оказались десятки снимков. На них была моя жена. В тех самых черных кружевных чулках, которые мы вместе выбирали в торговом центре месяц назад, и в белье, за которое я отдал почти десять тысяч. Только позы предназначались не для меня. К фотографиям прилагались скриншоты пополнений баланса мобильного телефона и переводы на безымянные банковские карты.
Я сидел на продавленном диване в нашей гостиной. Семь лет я вкалывал на производстве мебели, дышал клеем и лаком, чтобы закрыть ипотеку и обеспечить нам нормальную жизнь. Семь лет я искренне верил, что у нас просто временные трудности с близостью, потому что мы оба устаем.
Рядом с ноутбуком лежала забытая Алиной резинка для волос. Я долго смотрел на нее, перебирая в уме цифры. За последний год я перевел ей на личные расходы, косметику, одежду и «посиделки с подругами» больше четырехсот пятидесяти тысяч рублей. Я брал сверхурочные, брался за сложные заказы из дуба, сбивал руки в кровь.
Входная дверь щелкнула. Алина вернулась с маникюра. Я аккуратно закрыл крышку ноутбука, оставив его на столе, и пошел в коридор встречать жену.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Утром того же дня я стоял в цеху, оглушенный визгом циркулярной пилы. Запах свежей сосновой стружки смешивался с едким ароматом столярного клея ПВА. Это был мой мир, понятный и предсказуемый. Если ты правильно отмерил угол, деталь встанет идеально. Если схалтурил — получишь зазор. С деревом нельзя договориться, его нельзя обмануть.
Я выключил станок и стянул защитные очки. Телефон в кармане комбинезона завибрировал. Звонила Алина.
— Мишунь, ты как там? Не зашиваешься? — ее голос звучал мягко, с той самой теплой хрипотцой, за которую я когда-то в нее влюбился.
— Нормально, шкурю столешницу, — ответил я, зажимая телефон плечом и вытирая руки ветошью. — Часам к восьми буду дома.
— Слушай, я сегодня совсем забегалась, готовить сил нет. Зайди по пути в «Магнит», купи тех самых вкусных пельменей, которые мы брали в прошлый раз. И сметану. Я тебе ужин горячий соображу, посидим, фильм посмотрим. Ты же устал, мой хороший.
— Хорошо, куплю, — я улыбнулся, глядя на покрытые опилками ботинки.
В такие моменты мне казалось, что все у нас правильно. Да, Алина уже второй год не работала, искала свое призвание после увольнения из логистической компании. Да, моя зарплата в девяносто тысяч улетала почти мгновенно: сорок уходило на ипотеку, остальное — на коммуналку, еду и ее бесконечные курсы по саморазвитию. Я ходил в старых джинсах и покупал себе инструменты только по острой необходимости, но ради ее «Мишунь, посидим, фильм посмотрим» был готов работать и в выходные.
Она не была стервой или содержанкой в классическом понимании. Она заботилась обо мне. Напоминала выпить витамины, гладила рубашки, всегда спрашивала о самочувствии. Именно эта искренняя, человеческая забота годами убаюкивала мою бдительность. Я верил, что вкладываюсь в семью, в наше будущее.
После разговора я перевел ей еще пять тысяч — она просила на какой-то особенный крем. Я тогда не знал, что на эти деньги она купит блок сигарет, чай и шерстяные носки, чтобы собрать очередную передачку.
Четырнадцать посылок. Я потом пересчитал все квитанции в ее истории операций. Четырнадцать раз она шла в отделение почты, стояла в очереди среди пенсионеров и отправляла заботливо собранные коробки чужим мужчинам за колючую проволоку.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Алина разулась, бросила сумочку на пуфик и прошла на кухню. Она была в хорошем настроении. Ногти идеального красного цвета, свежая укладка.
— А где пельмени? — спросила она, заглядывая в пустой холодильник.
Я вошел на кухню следом за ней. В руках у меня был открытый ноутбук. Я поставил его на обеденный стол, прямо перед ней. Экран светился фотографией, где она, выгнув спину, позировала на нашей кровати в тех самых кружевных чулках. В правом нижнем углу был открыт чат в мессенджере с контактом «Сергей ИК-7».
— Что это? — спросил я. Голос предательски сел, прозвучав глухо, как из-под воды.
Алина замерла. Ее рука так и осталась лежать на ручке холодильника. Пару секунд она смотрела на экран, потом перевела взгляд на меня. В ее глазах не было паники. Скорее — раздражение человека, которого отвлекли от важного дела.
— Ты рылся в моем компьютере? — спросила она, выпрямляясь.
— Это наш общий компьютер. Я искал чертежи для заказчика. Что это, Алина? Кому ты отправляла посылки вчера в два часа дня?
Она закрыла холодильник, подошла к столу и спокойно опустила крышку ноутбука.
— Миш, ну ты чего завелся? — она вздохнула так, словно объясняла ребенку прописные истины. — Это же просто заработок. Бизнес, если хочешь. Там сидят дурачки, им скучно, им нужно внимание. А мне за это внимание неплохо платят.
— Платят? За то, что ты шлешь им свои голые фото?
— Я там не голая! — возмутилась она, всплеснув руками. — В купальнике, в белье. Ничего такого, что нельзя увидеть на пляже. Миш, ты посмотри на это с другой стороны. Они мне на карту деньги скидывают на телефон, курьеров с цветами заказывают. Я же физически тебе не изменяю! Я ни с кем не сплю. Я даже из дома не выхожу. Это просто виртуальное общение, чтобы копеечку в дом принести. Ты же сам жалуешься, что денег впритык!
Я стоял и смотрел на женщину, с которой прожил семь лет. Она говорила это абсолютно искренне. В ее картине мира она была добытчицей. Она помогала мне тянуть бюджет, разводя зеков на деньги и подарки.
— То есть, те пять тысяч, что я дал тебе на крем…
— Я купила на них сигареты и чай для посылки, — перебила она, словно гордясь своей предприимчивостью. — Потому что этот Рустам обещал в следующем месяце перевести мне двадцать тысяч, если я пришлю ему нормальную передачку. Это инвестиция, Миша!
У меня в голове что-то щелкнуло. Я подошел к раковине, взял кухонную губку и начал методично, с нажимом вытирать и без того чистую столешницу. Я тер одно и то же место, наблюдая, как мыльная пена собирается в пузырьки.
Может, она права? Может, я просто ревнивый дурак, который не понимает современных реалий? В конце концов, она же со мной. Она спит в моей кровати, она варит мне борщ. А эти мужики… они где-то далеко. Она просто использует их.
Но губка в моей руке остановилась. Я вспомнил, как месяц назад она отказалась ехать к моей матери на дачу, сославшись на мигрень. Я тогда сам колол дрова, варил суп, думал о ней, жалел. А она в это время, в нашей спальне, надевала чулки, купленные на мои деньги, настраивала кольцевую лампу и отправляла голосовые сообщения чужому мужику, называя его ласковыми словами.
— Покажи телефон, — тихо сказал я, бросив губку в раковину.
— Миша, прекрати этот детский сад…
— Покажи телефон, Алина.
Она нехотя достала смартфон из кармана кардигана и разблокировала его. Я открыл мессенджер. Десятки чатов. Везде сердечки, смайлики поцелуев.
«Жду твою посылочку, родная. Как выйду — озолочу».
«Купил тебе баланс на пятерку, проверь. Скинь фотку в ванной, как договаривались».
Я листал эту грязь, и с каждым движением пальца по экрану моя жизнь рассыпалась на куски. Она не просто вытягивала из них деньги. Она продавала им иллюзию любви. Иллюзию, которой у нас с ней давно не было.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
В кухне повисла тяжелая, густая тишина.
В нос вдруг резко ударил сладкий, приторный запах ее ванильного вейпа, который она курила прямо на кухне, несмотря на мои просьбы выходить на балкон. Этот запах всегда казался мне уютным, домашним, а сейчас от него тошнило, как от прокисшего сиропа.
Старый холодильник «Атлант» в углу надсадно гудел, словно жаловался на возраст. Этот гул заполнял все пространство, давил на уши, смешиваясь с шумом лифта на лестничной клетке. Кто-то поехал на четырнадцатый этаж.
Я сжал в руке ее телефон. Металлический корпус неприятно холодил ладонь. Пальцы от напряжения начали неметь, покалывая на кончиках. Я чувствовал каждую царапину на защитном стекле.
Во рту появился мерзкий металлический привкус, словно я сжевал кусок фольги. Я машинально сглотнул, но сухость в горле только усилилась.
Мой взгляд зацепился за солонку на столе. На ней был нарисован маленький красный мак. У мака не хватало одного лепестка — заводской брак. Я купил эту солонку в «Пятёрочке» три года назад, по акции. Почему-то именно сейчас этот отколотый лепесток казался мне самым важным в мире. Я стоял, смотрел на него и пытался сосчитать черные точки в сердцевине нарисованного цветка. Их было пять.
Где-то на задворках сознания мелькнула совершенно неуместная мысль: «Надо завтра не забыть купить наждачку сотой зернистости, иначе столешницу не довести до ума».
— Миш, ну скажи что-нибудь, — голос Алины прозвучал глухо, словно через вату. — Давай просто забудем. Я удалю эти чаты. Больше никаких посылок. Обещаю.
Я медленно перевел взгляд с солонки на жену. Она стояла передо мной: красивая, ухоженная, уверенная в том, что все можно откатить назад.
— Ты отправляла им сигареты на деньги, которые я зарабатывал, вдыхая древесную пыль, — произнес я, удивляясь тому, насколько ровно звучит мой голос. — Ты надевала белье, которое я тебе купил, чтобы радовать уголовников. Ты продала нас, Алина. За баланс на телефоне и букеты от курьеров.
— Я делала это для нас! — сорвалась она на крик.
Я положил телефон на стол рядом с ноутбуком.
— Собирай вещи.
Она осеклась.
— Что? Миша, это наша квартира!
— Эта квартира куплена мной до брака, — спокойно ответил я, чувствуя, как внутри все окончательно выгорает, оставляя только серый пепел. — Собирай вещи, Алина. У тебя час.
⊰✫⊱ ⊰✫⊱ ⊰✫⊱
Она устроила истерику. Плакала, обвиняла меня в несостоятельности, кричала, что я ничего не понимаю в этой жизни, что я просто ограниченный работяга со своими деревяшками. Я не спорил. Я просто сидел на пуфике в коридоре и смотрел, как она скидывает в спортивные сумки свои платья, косметику и туфли.
Через час за ней приехало такси. Она ушла, хлопнув дверью так, что с вешалки упала моя рабочая куртка.
На следующий день я отпросился с работы на пару часов. Доехал на автобусе до ближайшего МФЦ, взял талончик и подал заявление на портале госуслуг, чтобы запустить процесс развода через суд. Разделить нам предстояло только машину, купленную в браке, и пару кредитов, которые она брала на свои курсы. Я был готов отдать ей этот старый «Солярис», лишь бы больше никогда не видеть ее имени в своих документах.
Вернувшись домой, я первым делом зашел в банковское приложение и заблокировал карту, которая была привязана к ее номеру. Затем сменил пароль от Wi-Fi.
Стало тихо. Впервые за семь лет в квартире не было ни ее шагов, ни ее голоса, ни постоянных просьб перевести денег. Эта тишина оказалась тяжелой, как бетонная плита. Я ходил по комнатам, словно чужой. Свобода, о которой так любят писать в книгах, на деле пахла одиночеством и дешевым средством для мытья полов.
Я зашел в ванную, чтобы умыться холодной водой. Поднял глаза и замер.
На металлической сушилке над ванной аккуратно висели те самые черные кружевные чулки. Она постирала их утром, перед тем как уйти на маникюр. Вода с них уже не капала, они почти высохли. Я долго смотрел на эту тонкую, невесомую ткань, за которую заплатил годами своей жизни.
Счет закрыт. Семь лет брака закончились. Больше никаких посылок не будет.
Похожие истории, которые могут вам зайти:
Подписывайтесь, чтобы первыми читать новые рассказы