Это даже не совсем моя история. Скорее — история моей сестры и её единственного сына. Тётей я стала в 11–12 лет, и из меня, честно говоря, получилась так себе тётка. Слишком юная, слишком своя в своих детских проблемах. Но я помню его. Племянник был красивым мальчиком: светлый блондин, в детстве — с кудрями, голубоглазый. Над верхней губой — родинка. Такая, знаете, как рисовали раньше девочки себе. Раннее детство у него было непростым. Приступы астмы. Он мог разреветься из-за любой мелочи — обычное дело для ребёнка, но у него это заканчивалось страшно. Он краснел, переставал дышать. Замирал. Дыхание будто выключали, а мышцы становились каменными. Сидеть с ним наедине мне совсем не хотелось — честно, было жутко. Поили тогда чем-то народным: молоко с жиром — то ли барсучьим, то ли собачьим. Уже не вспомню точно. Один случай засел в памяти намертво. Остались мы с ним вдвоём — я и его бабушка (мама отца). И у племянника снова случился приступ. Бабушка схватила его на руки, выбежала на улиц