С утра дом Тамары Аркадьевны Аксёновой утопал в цветах. Белые лилии, алые гвоздики, розы – их приносили каждый час, и гостиная очень быстро превращалась в оранжерею, пропитанную тяжёлым, навязчиво-приторным запахом траура. Сама Тамара Аркадьевна, одетая в строгое чёрное платье, стояла у кресла с высокой спинкой и принимала соболезнования, беспрестанно прикладывая платочек к мокрым от слез щекам. Лицо её было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд оставался сухим и цепким. – Тамара Аркадьевна, примите наши глубочайшие соболезнования, – говорила ей женщина из городского департамента здравоохранения, сжимая её руку. – Такая трагедия. Не могу поверить! Никита – такой видный молодой человек. Такой перспективный… – Спасибо, Людмила Афанасьевна, – отвечала Тамара голосом, полным безутешной скорби, тяжело опускаясь в кресло. – Никитушка был мне не просто племянником, мой мальчик был целым миром, ведь он единственное, что у меня оставалось от моего несчастного брата. А теперь остался
Публикация доступна с подпиской
Премиум