Двор Макара напоминал кладбище техники, ожидающей воскрешения. Остовы тракторов, мотоциклы с колясками, бензопилы, стиральные машины и даже чьи-то микроволновки. И всё это рано или поздно оживало, урчало, крутилось и возвращалось к хозяевам.
Был полдень. Макар сидел на чурбаке возле гаража и, щурясь через толстую лупу, перебирал карбюратор от старенького лодочного мотора. Мотор принадлежал однорукому Сашке — рыбаку, который этим мотором семью кормил.
Хрустнул гравий. Во двор нагло, переваливаясь на ухабах, въехал белый кроссовер. Дверь хлопнула, и перед Макаром предстал племянник Денис — сын покойной сестры, укативший в Москву лет десять назад. Одет с иголочки: белые кроссовки (и это по усть-немской грязи!), короткие штанишки, в ухе наушник торчит.
— Дядь Макар, здорово! — Денис сверкнул белыми зубами, обнимая пропахшего бензином дядю. — Еле доехал. Дороги у вас в Коми — чисто стиральная доска! Слушай, у меня беда.
Денис метнулся к машине и достал оттуда квадрокоптер — дорогущую на вид игрушку с камерой.
— Снимал ваши пейзажи для блога, в сосну влетел. Подвес камеры вырвало, плата треснула. В сервисе сказали — под замену, стоить будет как чугунный мост, да и ждать месяц. Глянешь?
Макар молча взял пластиковую птицу. Повертел. Вздохнул.
— Чайник ставь. В избе, на плите.
Через два часа, пока Денис маялся от скуки, листая ленту в смартфоне, Макар вышел из гаража. В руках у него тихо жужжал, мигая зелеными диодами, целый и невредимый дрон.
Денис подскочил как ужаленный.
— Да ладно?! Дядь Макар... Ты как? Там же микропайка! Там же шлейфы тоньше волоса!
— Глаза еще видят, — буркнул Макар, вытирая руки ветошью. — Дорожку на плате я тебе проволочкой медной восстановил. Шлейф от старого телефона подошел, перепиновал только. Будет летать твоя стрекоза.
Денис смотрел на дядю так, словно увидел живого инопланетянина. Потом перевел взгляд на покосившуюся избу, на дырявую крышу гаража, на стоптанные сапоги Макара. И его прорвало.
— Дядя... Я не понимаю. Ты же гений. Ты просто чертов Кулибин! — Денис начал возбужденно ходить по двору, размахивая руками. — Ты почему так живешь?!
— Как «так»? — нахмурился Макар.
— В нищете! В мазуте этом! — Денис остановился и ткнул пальцем в сторону двора. — Ты хоть знаешь, сколько сейчас в городе за такую работу берут? Да люди с твоими мозгами на Майами отдыхают! А ты...
Макар полез в карман телогрейки, достал помятую пачку «Примы», неспешно закурил.
— И чего ты мне предлагаешь? На Майами это твое уехать? Кому я там нужен?
— При чем тут Майами! Монетизировать себя надо, дядя! Упаковать личный бренд! — глаза Дениса горели фанатичным огнем горожанина, почуявшего прибыль. — Мы тебе канал на Ютубе заведем. «Мастер из тайги». Будешь онлайн-консультации давать. Да к тебе со всей России технику слать будут! Прайс влупим — мама не горюй! У меня знакомые инфоцыгане курсы продают «Как дышать маткой» — миллионы гребут, воздух продают! А у тебя — реальный скилл, золотые руки! А карман пустой! Это же преступление!
Макар слушал, и лицо его, и без того суровое, темнело. Морщины прорезались глубже, словно шрамы. Он глубоко затянулся, выпустил сизый дым прямо в лицо племяннику.
— Слова-то у тебя какие... Гладкие. Как мыло в бане. «Монетизировать», «бренд», «скилл»... Воздух, говоришь, продают? И миллионы гребут?
— Да! В том-то и дело! — радостно подхватил Денис, думая, что достучался. — Мир изменился, дядь Макар! Сейчас кто смел, тот и съел. Надо брать свое!
— Свое, значит... — Макар подошел к племяннику вплотную. Глаза старика смотрели тяжело, не мигая. — А ты знаешь, с кого я тут свое брать буду? Вон лодочный мотор Сашки-инвалида лежит. С него мне прайс влупить? Так он тогда с голоду зимой сдохнет, потому что рыбу на продажу не наловит. А вон там, — Макар махнул рукой на старый телевизор, — Марьи Петровны ящик. У нее пенсия — кот наплакал, да сын на вахте сгинул. Мне с нее тоже за личный бренд содрать, чтоб она последние копейки отдала за то, чтоб по вечерам в пустой избе человеческий голос слышать?
Денис отшатнулся.
— Дядь, ну ты не путай... Это же благотворительность. А бизнес есть бизнес. Надо целевую аудиторию менять!
— Дурак ты, Дениска, — тихо, но так веско сказал Макар, что племянник осекся. — Хоть и в белых кроссовках, а дурак. Бизнес... Целевая аудитория... Люди это! Соседи мои. Мы тут на одной земле живем, одним воздухом дышим. А не продаем его друг другу в красивых обертках.
Макар бросил окурок, раздавил его тяжелым сапогом.
— Вы там в городах своих совсем с ума посходили от денег этих шальных. Забыли, для чего человеку руки даны. Думаете, всё купите. А случись беда, заболей ваша электроника, отрубись интернет — вы ж по миру пойдете, ничего сами не умеете! Только языком чесать да «монетизировать».
— Я же как лучше хотел... Для тебя старался, — обиженно пробормотал Денис, прижимая к себе спасенный дрон.
— Себе постарайся, — отрезал Макар. Он отвернулся и пошел к верстаку. — Забирай свою игрушку и езжай с Богом. Мне Сашке мотор к вечеру отдать надо. Сети ставить пора.
Белый кроссовер, рыкнув мотором, выкатился со двора и исчез в облаке дорожной пыли, увозя в город обиженного «бизнесмена».
Макар остался один. Вокруг шумела тайга. Он постоял немного, глядя на пустую дорогу, вздохнул тяжело, словно сбрасывая невидимый груз. Затем снова сел на чурбак, придвинул к себе карбюратор инвалида Сашки, взял в загрубевшие пальцы тонкий пинцет и склонился над работой.
Руки его, привыкшие творить добро просто так, без всякого «прайса», снова стали легкими и точными. А карман... Карман подождет. Совесть дороже.