Он был третьим. Не запасным, не статистом — именно третьим в очереди на вечность. Скафандр уже сшили. Обращение к народу уже записали.
Но он так и не полетел. А вместо этого однажды ночью вышел из квартиры на третьем этаже — и больше не вернулся.
Из двадцати отобранных в первый отряд космонавтов выделили шестёрку лучших. Первым должен был лететь Гагарин, вторым — Титов, третьим — Григорий Нелюбов. Не просто кандидат — один из тех, на кого шились персональные скафандры. Таких было только трое.
За две недели до старта все трое записали видеообращение к советскому народу. Они не знали, кто именно полетит. Сидели перед камерой, говорили одинаково торжественно, смотрели одинаково уверенно.
У каждого были равные шансы войти в историю.
12 апреля 1961 года Юрий Гагарин поднялся над Землёй. 6 августа Герман Титов провёл на орбите целые сутки. Очередь доходила до Нелюбова.
Только вот он так и не дождался своей очереди.
Григорий Нелюбов появился на свет 31 марта 1934 года в Запорожье. Семья военная, спортивная, с характером. В юности он был заметным легкоатлетом, тренеры прочили ему большое будущее в спорте.
Но Нелюбов выбрал небо.
Ейское военно-морское авиационное училище он окончил с красным дипломом — это давало право самому выбирать место службы. Выбрал Керчь. Спустя два года к ним в часть приехала секретная комиссия. Официально — отбор лётчиков для испытания новой техники. На самом деле — отбор в первый отряд космонавтов.
Нелюбов прошёл все испытания и оказался в двадцатке избранных.
В начале 1960 года он с женой Зинаидой переехал в Москву. Семьи космонавтов поселили на Ленинском проспекте. Нелюбовы жили в одной коммунальной квартире с Гагариными.
Два человека, которым обещали одинаково много. Один войдёт в учебники истории. Второй исчезнет из них так тщательно, что будущие поколения даже не будут знать его имени.
Подготовка шла в напряжённом ритме. Из шестёрки ближайших к полёту три человека тренировались особенно интенсивно. Гагарин, Титов и Нелюбов — именно для них сшили персональные скафандры.
12 апреля Нелюбов проводил двух товарищей на стартовую площадку. Стоял рядом. Сценарий замены дублёром работал до последней секунды — никто не знал наверняка, кто именно сядет в капсулу.
Он наблюдал, как ракета уходит в небо. И ждал своего часа.
После полёта Гагарина все шестеро из первой команды получили ордена, квартиры в Звёздном городке и места в Академии имени Жуковского без экзаменов. Сергей Королёв лично пообещал: каждый из шестёрки полетит.
Нелюбов верил этому обещанию.
Его полёт должен был стать рекордным — трое суток на орбите. Он уже приступил к специальной подготовке. Но программа неожиданно изменилась: Королёв решил продемонстрировать миру дружбу народов СССР и отправил в космос чуваша Андриана Николаева и украинца Павла Поповича — сразу двумя кораблями, в августе 1962 года.
Это был первый в истории групповой полёт. Политический жест, который изменил очерёдность.
Нелюбов подождал. Решил — следующим точно будет он.
Но следующим снова оказался не он. На этот раз помешала гонка с американцами: нельзя было допустить, чтобы первой в космосе оказалась женщина из США. К полёту начали готовить Валентину Терешкову.
Снова — не его очередь.
Нервы начали сдавать. Это был уже не первый перенос, не второй. Человек, которому обещали место в истории, снова и снова уступал его другим — по политическим соображениям, по конъюнктуре, по логике, которая не имела никакого отношения к его лётным способностям.
Весной 1963 года произошло то, что перечеркнуло всё.
На соседней станции Чкаловская он встретил двух стажёров-космонавтов — Аникеева и Филатьева. Они выпили. Компания шумела, соревновались в армрестлинге, смахнули со стола солонку. Буфетчица сделала замечание. Вызвала патруль.
Всю троицу доставили в комендатуру.
Нелюбову предложили выход — простой и очевидный. Извинись перед дежурным милиционером. Инцидент будет исчерпан.
Он отказался.
Не потому что не понимал последствий. Он просто не чувствовал себя виноватым. Считал, что с ним обошлись несправедливо, что это унижение, а не требование. Гордость оказалась сильнее расчёта.
Рапорт лёг на стол командира отряда Николая Каманина.
Каманин написал в дневнике: «Нелюбов входил в первую "гагаринскую шестёрку" и был кандидатом на третий или четвёртый полёт. В данном происшествии он повинен меньше других. Был в гражданской одежде и пытался уговорить товарищей пораньше уйти».
Ему дали ещё один шанс — публично извиниться на партийном собрании.
Он снова отказался.
Это был конец.
Нелюбова отчислили из отряда космонавтов, исключили из Академии, попросили освободить трёхкомнатную квартиру в Звёздном городке. Для прохождения дальнейшей службы его направили на Дальний Восток — в деревню Кремово Приморского края, в 224-й авиационный истребительный полк.
Расстояние от Москвы — больше восьми тысяч километров. До районного центра — пятьдесят.
Жить пришлось в деревенском доме с печным отоплением, колодцем во дворе и удобствами на улице. Ещё год назад — трёхкомнатная квартира в Звёздном. Теперь — печка и колодец.
Зинаида поехала вместе с мужем. Не потому что обязана — потому что верила: это излечит его.
И поначалу — помогло.
Нелюбов восстановил лётные навыки и стал лучшим пилотом в полку. Через полгода семье дали квартиру. Появились друзья, наладился быт. Казалось — жизнь берёт своё.
Казалось.
Внутри он не переставал ждать. Каманин говорил: год-полтора, и вернём. Он ездил в Москву, обивал пороги, встречался с начальством. Просил.
Время шло. Вызова не было.
Корабль «Восток», на котором он тренировался, сняли с производства. Программа ушла вперёд — без него.
Весной 1965 года в полк поступили новейшие МиГ-21. Нелюбова как лучшего лётчика отправили на переподготовку в Липецк. Из двадцати пяти слушателей только двое окончили курс с отличием — он и Марина Попович, жена космонавта Павла Поповича.
Марина предложила: поедем в Чкаловск, попробуй попасть в отряд лётчиков-испытателей. Это не космос, но это снова — настоящее небо.
Нелюбов прошёл конкурс. Блестяще сдал экзамены. Его взяли.
Он вернулся на Дальний Восток, чтобы собрать вещи. Друзья устроили проводы в Доме офицеров. Октябрьские праздники, тосты, разговоры о будущем.
А потом пришёл отказ.
«Перевод невозможен».
Марина Попович по своим каналам узнала причину. Один из космонавтов — она не назвала его имени — сказал: «Если хотите неприятностей с его дерзким характером, берите его в испытатели».
Один человек. Одна фраза. Закрытая дверь.
После этого Нелюбов запил — по-настоящему, без возврата. В местном магазине его знали и предупредили продавцов не продавать ему спиртное. Тогда он садился в первый попавшийся поезд и шёл в вагон-ресторан, где напивался со случайными попутчиками.
17 февраля 1966 года Зинаида заперла мужа в квартире — чтобы он снова не ушёл на станцию — и ушла к знакомым. Ночью соседи видели, как он выпрыгнул с третьего этажа.
Пешком дошёл до станции.
Больше он не вернулся. Жене оставил записку: «Зинок. Ты всегда была лучше всех. Таких женщин нужно поискать. Прости».
По материалам следствия — попал под поезд.
Его похоронили в деревне Кремово, рядом с аэродромом. Зинаида потом собрала то, что осталось на месте гибели, и захоронила на его родине — в Запорожье. Две могилы. Два места, которые помнят человека, о котором страна забыла ещё при его жизни.
Имя Нелюбова было вычеркнуто из официальной истории советской космонавтики. На групповых фотографиях его убирали или заменяли. Он существовал — и одновременно не существовал.
Только обращение к народу, записанное за две недели до гагаринского старта, осталось как документ. Человек смотрит в камеру. Говорит спокойно. Не знает ещё, что это единственный момент, когда его голос будет услышан.
Вот в чём настоящая история. Не о том, что система уничтожила незаурядного человека. А о том, что незаурядный человек несколько раз мог спасти себя сам — и каждый раз выбирал гордость вместо будущего.
Один раз не извинился — потерял космос. Второй раз не смирился — потерял себя.
Он был третьим. И эта цифра преследовала его всю жизнь — не как несправедливость судьбы, а как отражение его собственного выбора.