Вечером 25 августа 1936 года на площадь перед Волковским театром в Ярославле въехали двенадцать велосипедистов. Загорелые до неузнаваемости, пропылённые и уставшие — они финишировали после 65 дней пути. Под колёсами осталось почти пять тысяч километров: Поволжье, Дон, Крым... Весь советский юг они проехали под палящим солнцем и горными ливнями.
Тогда никто из двенадцати не мог представить, что спустя несколько лет маршрут станет картой. Картой, по которой жена и дочь одного из них будут искать его на фронте.
«Яркуб» рассказывает историю о ярославских учителях, отправлявшихся в велопробеги в 30-е годы XX века.
Велосипед как аргумент
В 1930-е годы массовые велопробеги прокатились по всему Советскому Союзу. За их пропагандистским фасадом скрывался куда более прагматичный смысл. Страна строила промышленную независимость. Ярославский резинокомбинат с начала 1930-х производил покрышки из синтетического каучука отечественной разработки. И этой резине требовался экзамен не в лабораторных условиях, а на реальных дорогах и под реальной нагрузкой на тысячи километров.
Параллельно решалась агитационная задача. Велосипедисты — не профессиональные гонщики, а обычные учителя и рабочие — читали вслух Шолохова и Горького в колхозах, проводили беседы о решениях партийных пленумов, доставляли газеты и письма в отдалённые хутора. Физкультура, индустрия и агитация в одном флаконе и на двух колёсах.
Именно с такими задачами 18 июня 1935 года с Советской площади Ярославля отправились в путь семнадцать человек.
Фото: Северный рабочий
Первый пробег: через Смоленск и Минск
Областная газета «Северный рабочий» анонсировала маршрут: «Ярославль — Москва — Тула — Орёл — Курск — Харьков — Киев — Гомель — Минск — Смоленск — Москва — Ярославль». 3150 километров, одиннадцать педагогов и шесть рабочих резинокомбината. Командиром колонны был назначен 31-летний педагог средней школы «Красного Перекопа» Александр Чеботаренко.
Прошли маршрут за 46 дней, накрутили больше запланированного: не 3150, а 3500 километров. Промышленный результат зафиксировал технолог центральной лаборатории резинокомбината Николай Маркелов: в пробеге участвовало 38 покрышек — 26 ярославских и 12 московского завода «Каучук». Из строя вышли пять.
«Пробег показал, что наша резина, содержащая синтезкаучук, ничуть не уступает импортному каучуку. Таков первый результат нашего велопробега»
Фото: Северный рабочий
Но помимо технических протоколов участники привезли впечатления: чистые избы колхозников, в которые запылённые в дороге путники стеснялись входить, масса цветов на полях и вдоль дорог, головокружительные горные серпантины и живописные виды на море...
Труднее всего дался перегон от Москвы до Смоленска. На жаре и по грунтовым дорогам приходилось накручивать 100-120 километров за день.
«На этом отрезке пути у некоторых из нас появились даже сомнения в своих силах. Но желание довести пробег до конца было настолько велико, что, несмотря на все трудности, мы всё-таки Минска достигли», — признавался Чеботаренко.
Это было летом 1935 года. Через шесть лет по тем же дорогам пройдут немецкие танки.
Год спустя: новый маршрут
11 марта 1936 года Ярославская область выделилась в самостоятельную административную единицу из огромной Ивановской промышленной области. Новорождённый регион вернулся в исторические границы и нуждался в том, что сегодня назвали бы «брендингом». Нужно было показать, что регион живой, деятельный, физически и морально крепкий.
Одним из решений стал новый велопробег. На этот раз больше и дальше прежнего: в горы Крыма и степи Кубани. Командором снова стал Чеботаренко.
«Бодрыми, слегка взволнованными явились мы на старт велопробега. Свисток — и заискрились на солнце спицы веломашин. Двенадцать учителей и рабочих резинокомбината на 65 дней простились с Ярославлем», — записал он.
Фото: Северный рабочий
Состав 1936-го собрался примечательный. Часть лиц знакома по прошлогоднему пробегу: рядом с Чеботаренко снова шли Чмутов и Данилов, Мельников и Золотарёв. Прибавились новые: пионервожатый школы имени Карла Маркса Л. Байбородин, переславский учитель Захаров, Александр Ромодановский представлял рыбинский отдел народного образования, К. М. Менькова и М. Т. Маликова — среди немногих женщин в мужском по преимуществу составе. И рабочий резинокомбината К. Шульц, который в 1932 году бежал из гитлеровской Германии и нашёл в Ярославле работу и, по его собственным словам, «настоящую родину».
Фото: Северный рабочий
Трудности начались раньше, чем закончилась первая неделя. В Иванове пришлось останавливаться на ремонт, но «ветераны» прошлогоднего пробега быстро устранили неполадки. Дальше путешественников поджидал расплавленный асфальт Поволжья, безжалостно уничтожавший резину.
«Обливаясь потом под палящими лучами солнца, в знойных степях Поволжья десятки раз то снимали, то надевали камеры», — вспоминали участники пробега.
Под Ростовом-на-Дону, в станице Цимлянской, ситуация вышла за пределы допустимого: почти все камеры совершенно перестали держать воздух.
Было принято решение отправить телеграмму на резинокомбинат в Ярославль с просьбой выслать новые велокамеры. На третий день томительного ожидания на самолёте прилетел инженерно-технический работник завода. По сути, велопробег был промышленным предприятием с поддержкой на самом серьёзном уровне. Резинокомбинат испытывал свою продукцию и следил за ходом этих испытаний через всю страну.
Фото: Северный рабочий
Байбородин описывал горный перегон от Краснодара до Новороссийска с изумлением человека, впервые видящего горы и море: «Вблизи вода казалась бледно-зелёной, далее синей, и вдали совсем тёмно-синей с блестящими гребнями волн». В Феодосии зашли в галерею Айвазовского. Горная дорога от Алупки до Ялты поднималась выше тысячи метров — «иногда мы въезжали в полосу облаков», а потом отпускала вниз с головокружительным спуском. Рядом парила вершина Ай-Петри.
Ромодановский фиксировал кубанскую страду: «Десятки комбайнов были заняты на работе». Учитель Чмутов с профессиональной педантичностью осмотрел Дворец пионеров в Сталинграде и вынес вердикт: «В Ярославле должен быть Дворец пионеров. И такой, чтобы не уступал Сталинградскому». Шульц, немецкий эмигрант, писал о Республике немцев Поволжья с особым чувством: «образцовые архитектурные сооружения», радушный приём, сплочённость разных народов.
На перегоне между Симферополем и Запорожьем поднялся сильный встречный ветер. Днём участники пробега шли пешком, а ночью, когда ветер ослабевает, ехали на велосипедах. В самые тяжёлые минуты переславский комсомолец Захаров запевал:
...Широка страна моя родная, Много в ней полей, лесов и рек...
Финишировали 25 августа 1936 года на Театральной площади Ярославля. 4816 километров. 65 дней.
Военные годы командора
Прошло менее пяти лет. 22 июня 1941 года началась война. Чеботаренко — командор обоих велопробегов, учитель рисования и черчения — воевал сапёром в 51-м отдельном мотострелковом батальоне 2-го гвардейского танкового корпуса. Воронежский фронт, Западный, 3-й Белорусский.
Письма из окопов шли к жене Александре и дочери Алле, которой в начале войны исполнилось десять лет. Военная цензура работала исправно: названия городов, номера фронтов замазывались. Семья не знала, где он. И здесь Чеботаренко нашёл изящный до простоты выход.
В октябре 1943-го, едва вступив на территорию Белоруссии, он написал дочери: «Если ты хочешь узнать, где я нахожусь, то соверши путешествие с мамой по карте по тому маршруту, по которому я ехал в первом велопробеге в 1935 году».
В ноябре уже из-под линии фронта он писал: «Если ты совершишь по карте путешествие по маршруту первого моего велопробега и доедешь до фронта, то ты приблизительно определишь, где я. Южнее первого твоего предположения и севернее второго твоего предположения».
Рисунок Александра Чеботаренко. Источник: Стрелков Дмитрий Валерьевич. Письма и рисунки сапёра Чеботаренко // Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. №S1
Маршрут велопробега 1935 года через Смоленск и Минск стал шифром. Осенью 1943 года советские войска только что освободили Смоленск и вошли в Белоруссию. Чеботаренко воевал на том самом участке, где восемь лет назад крутил педали в «самый трудный этап пробега». Семья могла взять карту, провести пальцем по маршруту Смоленск — Минск — и примерно понять, где его искать.
Дорога от Москвы до Смоленска, которую он назвал труднейшей в 1935-м стала дорогой немецкого наступления на Москву. Белорусские дороги, «утопавшие в цветах» и поразившие команду своей ухоженностью, горели вместе с деревнями вдоль них. «Плохо то, что все деревни почти немец, отступая, сжигает», — напишет Чеботаренко осенью 1943-го.
Маршрут, которым едешь дважды: как проходили велопробеги ярославских учителей в 1930-х годах
Рисунок Александра Чеботаренко. Источник: Стрелков Дмитрий Валерьевич. Письма и рисунки сапёра Чеботаренко // Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. №S1
Чеботаренко, художник по образованию, писал с фронта не только о боях. Описывая дочери бомбардировку соседней деревни, он вдруг останавливается на небе: «Днём оно какое-то лазурное; ночью — синее. И вот в этом лазурном небе беспрерывно жужжат самолёты».
В сентябре 1943-го у развалин старой дворянской усадьбы, увидел дуб. И написал дочери: «Здесь бывал Пушкин. Сохранился тот дуб, который вдохновил Пушкина написать „У лукоморья дуб зелёный“. Пусть Алла не думает, что на этом дубе есть или была золотая цепь. Коты и кошки правда бегают, но только не учёные, а обыкновенные, домашние, которые возможно сейчас немного одичали».
В ноябре 1944-го, уже в Восточной Пруссии, он нарисовал для дочери «Студебекер», переоборудованный под жильё. Стены оклеены бумагой, потолок белый, радиоприёмник на полочке, электрический свет: «Как видишь, я нисколько не преувеличиваю, когда пишу, что живу не плохо».
Рисунок Александра Чеботаренко. Источник: Стрелков Дмитрий Валерьевич. Письма и рисунки сапёра Чеботаренко // Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. №S1
Александр Васильевич Чеботаренко вернулся с войны с орденами Красной Звезды и Отечественной войны 2-й степени и медалями «За взятие Кёнигсберга» и «За победу над Германией». В мирные года он снова пошёл учить рисованию и черчению, проработав в школе до пенсии.
Александр Чеботаренко в военные годы. Источник фото: Стрелков Дмитрий Валерьевич. Письма и рисунки сапёра Чеботаренко // Иднакар: методы историко-культурной реконструкции. 2016. №S1
Ярославские велопробеги 1935-1936 годов — одна из тех историй, которые легко проглядеть в потоке советской хроники. Они задумывались как испытание резины, демонстрация физической культуры и инструмент агитации. Со своей задачей они справились, но для одного из их участников эти поездки выполнили выполнили задание сверх основного: отпечатали в памяти дороги — вот этот подъём, вот этот поворот. Маршрут запомнился в сознании так сильно, что не стёрся ни за шесть лет, ни под артиллерийскими залпами.
Читайте новости в социальных сетях! Подписывайтесь на «Яркуб» в MAX, «Дзене», «ВКонтакте» и «Телеграме».