Есть история, которую в учебниках пересказывают так уверенно, будто всё было на камеру. Ночь с 16 на 17 июля 1918 года, дом Ипатьева в Екатеринбурге, подвальная комната. Расстрел. Точка.
Но есть один неудобный исторический факт: три независимых следователя, один за другим изучавших это дело, пришли к одному и тому же выводу. И все трое были отстранены.
Это не конспирология. Это архивные документы.
Когда белые части вошли в Екатеринбург в конце июля 1918 года, в дом Ипатьева первыми попали капитан Малиновский с сослуживцами. По собственным воспоминаниям, они обследовали все комнаты. В той самой полуподвальной комнате, где якобы произошёл расстрел, следов массового убийства обнаружено не было.
Малиновский нашёл другое: девичьи косы и мужские волосы с бороды и усов. Признаки того, что люди изменили внешность перед уходом.
Адмирал Колчак, претендовавший на власть в России, был кровно заинтересован в официальном признании гибели царской семьи. Только при таком условии он мог позиционировать себя как законного преемника и возложить вину на большевиков. Расследование было политически необходимо — с нужным результатом.
Первым следователем назначили капитана Намёткина. Он изучил дом, опросил свидетелей и сделал вывод: расстрел семьи — инсценировка. Намёткина отстранили.
Второй следователь Сергеев работал с 12 по 14 августа 1918 года: изъял участки пола и стен со следами пуль, отправил материалы на экспертизу. Оружие команды Юровского — наганы. Но пули в стенах оказались от браунинга и кольта. Несоответствие, которое официальная версия так и не объяснила внятно.
Сергеев категорически отрицал причастность советской власти к исчезновению семьи. В интервью американскому репортёру Герману Бернштейну из «Нью-Йорк Трибюн» он заявил прямо: по его убеждению, императрица, царевич и великие княжны в доме Ипатьева казнены не были.
Вскоре после этого интервью Сергеев погиб.
Параллельно работал следователь Кирста. Он не нашёл тел в Ганиной яме — урочище, куда по официальной версии были вывезены останки. Зато нашёл множество свидетелей, показавших на допросах: в сентябре 1918 года в Перми видели женщин, похожих на императрицу и великих княжон. Один свидетель со слов охранника дома Ипатьева сообщил: никакого расстрела не было, семью увезли в вагоне. В тот же день по городу разошлись листовки с аналогичным содержанием.
К июню 1919 года сам Малиновский, передавая дело третьему официальному следователю Соколову, написал прямо: «У меня сложилось убеждение, что августейшая семья жива. Все факты — лишь симуляция убийства».
Соколов стал тем, кто дал Колчаку нужную историю.
Его книга «Убийство царской семьи» — захватывающий детектив, написанный очень грамотным пером. Настолько грамотным, что историки давно ставят под сомнение авторство: ни стиль, ни точность описаний интерьеров не соответствуют человеку, который там бывал. Книга вышла посмертно, в 1924 году. Проверить авторство уже было некому.
Что касается костей, найденных в ходе расследования и упомянутых в книге, — эксперты установили: кости принадлежали млекопитающим, не людям. Этот факт в книге был аккуратно обойдён.
История знает много случаев политически заказных расследований. В 1801 году убитого императора Павла I хоронили в открытом гробу — тело предъявили публично. Публичные похороны правителей были нормой именно потому, что смерть властителя требовала доказательств: «Король умер — да здравствует Король». В случае с царской семьёй этого не произошло. Ни тел, ни фотографий, ни публичного предъявления.
Большевики, к слову, объявили о расстреле только Николая II. В газетах «Правда» и «Известия» от 29 июля 1918 года прямо сообщалось: жена и сын переправлены в надёжное место. Это не выглядит как попытка взять на себя ответственность за убийство всей семьи.
В 1970-х британские исследователи Саммерс и Мэнсфилд нашли в архивах письмо Эрнста Людвига Гессенского — родного брата Александры Фёдоровны — датированное сентябрём 1918 года. Он пишет сестре-маркизе: их «милой Алисе» уже ничего не угрожает.
Это письмо датировано уже после предполагаемого расстрела.
Ежегодно по ночам июля тысячи паломников идут 21 километр от Екатеринбурга до Ганиной ямы — туда, где, по официальной версии, были уничтожены останки. Крестный ход проводится вот уже более четверти века. Церковь при этом до сих пор официально не подтвердила подлинность останков, захороненных в Петропавловском соборе в Санкт-Петербурге.
Получается странная ситуация: люди идут скорбеть на место, которое сама церковь не признала местом гибели.
Три следователя. Три независимых вывода. Три отстранения.
История любит делать вид, что всё давно известно. Но иногда самый честный ответ — это не точка в конце. А вопрос, который так никто и не захотел задать официально.