Бублик опять взглянул в глаза Джин. Ониксовый цвет радужки Джин теперь был окружён ярким карим ободком. Карие глаза её земных отца и матери оставили свой след.
Вместе с ним её рассматривал оркен.
– Это зачем? – пробасил он, Джин в недоумении посмотрела на него. Оркен фыркнул. (Опять выпендривается!) – Зачем такое сотворила с волосами?
Он хотел спросить по-другому, но получилось вот так. Тайгрис с нетерпеньем ждал ответа, к тому же хотелось потрогать её волосы. Он взбесился, когда Джин, не отвечая на его вопрос, повернулась к Бублику и спросила:
– Почему документы стали браслетами?
– Не знаю, я разберусь! Тайг, а ты уверен, что это амбарные книги? Откуда информация?
Тайгрис кивнул.
– От мамы. Как-то раз я увидел эти цилиндры в руках матери. Мы тогда зашли в её покои с братом и отцом. Она бросила их на стол и сказала отцу, чтобы он забрал эти амбарные книги. Сказала, что сравнила современные расходы со старыми и уверена, что они не возросли. Отец их и забрал.
– Умно! – заметил Пятачок. Она ему отдала не скрывая, а до этого она училась в разных храмах и вела разные записи скорописью. Я читал о таких. В глазах мужа это была скоропись, только древняя, которую он не знал, но решил проверить, что это, и поэтому положил к себе в свою тайную библиотеку.
– Может граф Ронкариан и сластолюбец, но не надо из него делать сказочного злодея, – оркен старался говорить холодно, но только потратил все усилия впустую.
Джин не стала слушать его, а осторожно вытащила три листочка с полки, тщательно замаскированных кучкой камней, на них были какие-то знаки.
– Зачем они тебе? – Пятачок встал так, чтобы отгородить её от Тайгриса.
Он просто не знал, как помочь своему кровному брату понять, что с ним происходит.
Джин, рассмотрев листочки, сунула их ему.
– Пятачок, смотри, здесь какие-то звездочки и треугольники, некоторые окрашены полностью, а некоторые разделены на половинки. Никогда подобного не видела в архивах.
– Вот здесь цифры и имена, – заметил Пятачок, – а здесь у звездочек и треугольников тоже цифры. О! Смотри пояснения и гарантии составителя.
– Ну-ка! – отодвинул их Бублик. – Батюшки, а пергамент-то из человеческой кожи!
Джин буквально бросила листочки.
– Эх ты! Это же теперь просто пергамент! –возмутился Пятачок, едва успев их подхватить.
Бублик читал имена и разглядывал значки, потом уставился на Тайгриса.
– А как звали твоего деда по линии матери?
– Не знаю! Мама почему-то попросила не интересоваться этим, - пророкотал он.
Его обычно сочный и необыкновенно низкий голос прозвучал как-ьл невыразительно и стерто.
– Какое избирательное послушание, – съязвила Джин.
Бублик, заметив, как побагровел Тайгрис, решил его выручить.
– Слушайте, я в мэрии заметил картину – корабль «Тэнгрин». Это тот, который приплыл к Западному приморью, и его вели капитан Кинт и лоцман Фарегар.
– Ты хочешь сказать, что Кинт Завоеватель был капитаном корабля оркенов, а его лоцман стал Великим Жрецом Луны первого Храма Госпожи в горах Ривараха? – удивился Тайгрис. – Как это я умудрился прохлопать ушами? Хм… В Храмах Госпожи об этом никогда не говорили…
Бублик кивнул.
– Видимо, на это были причины. Посмотри на пергамент! Кинт, Керкайдер и Фарегар были друзьями-кровниками. Смотри над их треугольниками стоит знак кинжала. Так в старину обозначали в родословных кровников.
– Я понял! Звёздочки, обозначают женщин, а цвет расу, – прочирикал Пятачок.
Бублик внимательно рассматривал пергамент.
– Итак перед нами родословные друзей кровников. У Фарегара было три дочери: Даренайра, Женевьера и самая младшая Дальвиола, все были посвящены Госпоже, и все были наполовину доргами.
– Тайг, так твой дед Фарегар? – задрал брови Пятачок и подмигнул оркену. – Теперь будешь знать. Хм... Судя по твоему лицу, для тебя это новость.
– Судя потому, что здесь написано, друзья договорились, что их дети поженятся. У Керкайдера родилось два сына: один от женщины Ситры, их соратницы, она была человеком, которая погибла во время боёв, это – Ранкис, второй сын – Волгорд, родился позже и не от Ситры, – сообщил Бублик.
Пятачок, полез под другие камни, вытащил ещё пару листочков.
– Слушай, не понимаю, зачем граф их прятал, а не уничтожил?
– Что это? – проворчал оркен, обнаружив крохотный кусок пергамента с почти расплывшимся записями. Он даже боялся спрашивать, кто же родил Волгорда Ронкариан.
Бублик взял пергамент, провёл над ним рукой и покачал головой.
– Это письмо. Мать Волгорда была дроу, и она настояла, чтобы был совершен брак её пасынка с Митрайдой, дочерью Кинта и женщины колдуньи с юга.
– Вот как, – прошептал Тайгрис. – Значит, у графа Ронкариан матерью была дроу, и он боялся, что об этом узнают.
– Не только он скрывает своих предков. Риана-то – получеловек! – съязвила Джин.
– Зачем всё это, мы же уже это знаем? – устало спросил Тайгрис.
Джин поморщилась. Значит, он не хочет, чтобы она знала о его предках? Интересно почему, не доверяет или считает недостойной? Она взглянула на оркена, тот отвернувшись угрюмо рассматривал шкафы.
Бублик, услышав её мысли, рассердился. Почему же этот балбес не видит, что его любят, даже не требуя взаимности? Почему он не верит себе, ведь он не может без неё? Наверное, пора всё-таки этому ослу вправить мозги и сбить с него спесь.
Его опередил Пятачок, выудивший ещё один пергамент. Он потряс им и сообщил:
– Затем, что не всё ты знаешь. Волгорд Ронкариан сначала был женат на Женевьере, но та умерла сразу через месяц после свадьбы. Граф Ронкариан опять потребовал выполнения договора, но отказался от своей ровесницы Даренайры, потому что его мать сообщила ему, что крошка Дальвиола – провидица.
– Ну и что? – Тайгриса мутило от всего, что он узнал. Он не понимал, почему мать никогда не рассказывала ему об этом.
Пятачок нахмурился, но счёл необходимым продолжить:
– А то, что было предсказано, что королём всего Ривараха станет потомок, несущий кровь Фарегара, но только в том случае, если кто-то из потомков будет способен предвидеть судьбу. Мать графа Ронкариан это узнала и отравила Женевьеру, чтобы её сын женился на Дальвиоле, которой тогда было всего пятнадцать лет. Кстати, к тому времени графу было уже четыреста лет.
– Откуда ты знаешь? – оркен засомневался, он и не знал, что у его приёмного отца и матери была такая разница в возрасте.
– Здесь письмо, которое мать графа написала Митрайде, дочери Кинта Завоевателя. В этом письме она посоветовала убрать её мужа Ранкиса, то есть брата Волгорда.
– Откуда ты это взял? – прошептал Тайгрис, ему было так тошно, как будто внутри его что-то подожгли, и копоть забивала всё.
– Да вот на этом листке это всё написано, – Пятачок сунул ему крохотный пергамент под нос. – А вот ответ. Он на обратной стороне этого же пергамента. Смотри! Митрайда успокоила её, сказав, что у неё в гареме не разгуляешься.
Бублик не для него, а для Джин сказал:
– Граф Ранкис, муж Митрайды, умер на Арене смерти. Судя по тому, что мы узнали, смерть его была нелёгкой.
– Не понимаю! Ведь отец графа Ронкариан был жив, и он был магом. Почему не остановил всё это? – смущённо спросила она.
– Мать графа была чёрным магом и отравила своего мужа, как только тот всё узнал, и он слёг. Кстати, граф Волгорд Ронкариан тоже это знал. Мать предупредила его, чтобы он помог ей скрыть всё, но просчиталась, и Керкайдер проклял её. Она умерла, не дождавшись свадьбы сына, – быстро ответил Бублик, ведя пальцами по небольшому кристаллу. – Думаю, что это всё граф хранил, чтобы использовать, когда начнет строить своё королевство. Он хотел стать владыкой Ривараха. Это было бы доказательством правоты его претензий на трон.
Тайгрис посерел от всего и, сжав кулаки, молчал, переваривая сказанное. Ему даже дышать было трудно. Всю жизнь он прожил во лжи, которой его окружил приёмный отец. Как он сам жил с этим? Почему воспитывал сыновей, напирая на благородство оркенов? Как, теперь ему самому, с этим жить? Как рассказать все брату, ведь тот сразу выступил в его защиту. Хорошо хоть брак брата заключен по любви, и его жена истинная оркенка любит его беззаветно и принимает его таким, какой он есть. Кто же он сам?
Он поднял глаза и, заметив сострадание на лице Джин, забыв что она ищет, и испугавшись, что она, став свидетелем его, как он считал унижения, будет жалеть его, зарычал:
– Ты зачем сюда припёрлась?! Пожалеть решила?
– У тебя достойный отец и достойная мать! – отрезала Джин. – Тебе пора подумать, как жить дальше. Риварах – это же твоя родина! Ты должен сейчас заботиться о его будущем.
У Тайгриса тряслись от бешенства губы.
– Ах, так тебя будущее Ривараха беспокоит? Да-а! Ничего не скажешь! Ты достойная дочка Норга Каррас. Только не рассчитывай на меня!
Она вскинула брови, потому что считала, что им вдвоем легче будет узнать о судьбе её отца и матери.
– Не поняла, разве, что-то изменилось из-за того, что я дочь Лорда Каррас? Я все равно искала бы всё о родителях. Думаю, что теперь станет много легче. Мы должны…
– Мы?! Ты сказала мы?! Зря! Я не горю желанием заключить с тобой династический брак, – если бы она одёрнула его, или что-нибудь сказала, то он опомнился бы, но девушка просто отодвинулась от него. Гнев, боль, обида, ненависть на себя самого и чувство вины на свою глупость заставили его ляпнуть. – Уже брезгуешь?
– Папа говорил, что мы все – продукты того лучшего, что внутри нас, и того худшего, что снаружи, – очередной раз попыталась достучаться до него Джин, она вообще ничего не поняла про брак.
Тайгрис взбесился. Как она посмела его жалеть?! Она ненароком узнала всё, и не от него. Теперь же решила снизойти до поучений? Ему показалось, что она замахнулась на последнее, что осталось от его прежнего мира – его личная честь. Было ощущение, что его поглотил кровавый туман. Он потряс головой, и туман рассеялся. Все женщины, даже его мать, лгали ему. Все!
Лицо его стало таким, что Джин испугалась быть непонятой.
– Мне показалось, что у нас было что-то обще. Мы оба ищем… – она неловко попыталась пробиться через стену его замкнутости.
Это упрёк он воспринял, как намёк на их близость. С его точки зрением, в его нынешнем положении это было оскорбительным. Тайгрис не сказал, а выдавил, так трудно ему было говорить.
– Я рад, что ты это так определила.
– Слушай, может я от своей неопытности что-то…
Девушка растерянно взглянула на него, не понимая, что он переживает, именно поэтому решилась уточнить хотя бы свои мысли.
Тайгрис посерел.
– Я что-то тебе должен за то, что лишил девственности Высокородную?
Пятачок застыл от ужаса, а Бублик прикусил губу. Джин превзошла их ожидания, она с вызовом взглянула на оркена и ляпнула такое, отчего Тайгрис пошатнулся:
– Ах, оплата! Оплата… Так ты мучаешься из-за оплаты, оказывается?! Считай, это было предоплатой за то, что твоя мать помогла мне сбежать, – её глаза засветились золотом от презрения и гнева. – Постарайся никогда не попадаться на моём пути! Больше я не буду терпеть выходки грубияна, который стыдится своих предков.
Тайгрис глотал воздух, сил спорить не было, к тому же он ненавидел себя за то, что сказал, а её за то, что посмела так ответить, и поэтому он процедил:
– А мне и не нужна такая обуза как ты! Кстати, и плата была так себе.
– Уф! – выдохнула Джин, принимая ведро грязи, которое он опрокинул на неё.
Надо держаться, подумала она. Как остро ты начинаешь понимать самое важное в ситуации, когда становится ясным, что всё потеряно. Для него она – ничего не умеющая «обуза». В этом-то и разница между ними. Она для него всегда была одной из многих, а он для неё – единственным.
Она прикусила губу, ну что же, он не единственный, кто предавал её. Девушка просчитала до десяти, попыталась вспомнить всё, чему её учил отец, но в горле стоял ком, а потом всплыло в памяти «если ты уронила своё достоинство, то сделай вид, что оно не твоё». Она собрала остатки мужества и нарочито ровным голосом спросила:
– Бублик, где ещё можно поискать информацию о Норге? Я узнала здесь слишком мало.
Некромант внимательно посмотрел на неё.
– Боюсь, что только у дроу, но это для тебя почти приговор. Риана знает кто ты, – он не мог поверить, что она решится на такое.
– Это на крайний случай, где ещё? – спокойно возразила Джин.
– Можно поискать в Храме Госпожи, у них есть свои архивы.
– Где мне найти этот Храм?
Тайгрис уже невменяемый от того, что натворил, и из-за того, что она игнорировала его, прохрипел:
– Как же это ты не спросила у сводного братца Норга, Вендела?
Джин на секунду замерла. Зверея от злости на себя саму, она лихорадочно спрашивала себя саму.
Неужели так было с первого раза, когда он уговаривал, нет, разводил на секс? Кто сказал, что любовь должна быть счастливой? Счастье – это для хрупких и нежных. Таким, как она, любовь – это плеть, чтобы помнили о своём достоинстве!
Боль, которая переполнила её душу, стала пульсировать во всём теле, вызывая тошноту. Она взглянула на оркена, на его губах кривилась непонятная улыбка. Стараясь не коснуться его, Джин подошла к стене и прошла сквозь неё, как будто её и не было.
Спустя мгновение Тайгрис, Бублик и Пятачок, ошеломлённо икая, оказались в комнате совещаний Центра, выброшенные из библиотеки графа Ронкариан.
– Ты что сделал?! Что ты натворил, недоумок?! – прохрипел Бублик. – Она же вернулась в тюрьму! Она же прошла через портал оттуда!
Тайгрис посерел, но всё ещё не мог поверить в это.
– Нет, она… Нет! – он потряс головой. – Мастер, скажи, что это не так! Она же просто хотела уйти от разговора!
Оркен точно знал, что Бублик прав, но это было так ужасно, что он искал малейшую возможность оправдать свой поступок.
– А как ты думаешь, почему нас выкинуло обратно? – магистр, сурово взглянул на своего кровного брата. Пора тому, наконец, понять, что с ним происходит. – Надеюсь, что она сможет защититься. Я слышал, что дроу не жалеют пленников, которым удавалось от них сбежать, а Вендел очень изобретателен.
Оркен представил, что с ней сделает Вендел, позвал сущность Джин и понял, что не слышит её. Даже на Земле он чувствовал её, теперь эта дверь захлопнулась для него навсегда, и он знал почему – он наказан.
Тайгрис взмолился:
– Госпожа, я совершил ужасное! Я приму твое новое наказание, но она не виновата! Дай мне вытащить её оттуда. Ну, не знаю, почему я такое ляпнул?! – ничего не произошло. – Дай мне почувствовать её, я потом разберусь с собой!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: