Я пришла на курсы в разбитом состоянии. Собирала себя по кусочкам, еле склеила. Можно, наверное, сказать, что я сильный человек, но жизнь меня тогда изрядно потрепала. И тогда же, в те дни, я заметила, что не одна такая. Рядом были другие ученики ещё более уязвимые, чем я. Они боялись сказать хоть слово, потому что критика сыпалась жёсткая, без всякого смягчения. Они всё равно подошли ко мне, шепотом, с округлёнными глазами, попросили передать педагогу общую просьбу, одна даже не захотела возвращаться, совсем юная двадцати лет, и я решилась.
Я попросила, по-человечески, того педагога: будьте к нам добрее, пожалуйста, не надо так жёстко критиковать. Вроде разумная просьба, правда? Тем более что я озвучивала не только от себя, а от нескольких человек, которые сами не осмелились бы. Но она отчего-то его задела.
И кажется, он мне не поверил. Начал спрашивать имена тех, кто меня попросил. Но как я могу их выдать? Они боялись. Даже если бы я одна просила, как это меняет суть?
В ответ я услышала фразу: «У тебя постоянно грустное лицо, и ты с самого начала против меня». Может, он выразился жёстче, сказал «постное лицо»? Могу ошибиться в точности, память после стресса штука ненадёжная, но меня это триггернуло так сильно, что внутри всё оборвалось. Мне даже пришлось выпить успокоительное.
Я не смогла сформулировать спокойный, аргументированный, взрослый ответ. Только в отчаянии, почти в слезах, с комом в горле повторяла три раза одно и то же: «Вам кажется». Наш спор скатился на уровень детского сада. Я была слишком уязвима, чтобы защитить себя, — любые слова казались бессмысленными.
Сначала я растерялась: «А вдруг он прав? Вдруг я и вправду выгляжу враждебно?» Но потом я взяла паузу и попробовала разобраться спокойно.
Что же на самом деле сделал этот педагог? Думаю, это была банальная, хотя и непредумышленная манипуляция. Он не злодей, просто так вышло. Не зря же пишут учебники по педагогике, не буду сейчас душнилой, но суть ясна. Вместо того чтобы услышать мою просьбу о доброте и просьбу тех, кто стоял за моей спиной и молчал от страха, он перешёл в нападение. Заставил меня оправдываться за собственное лицо. Приписал мне намерения, которых у меня не было, будто я с самого начала «против него». Обесценил мою уязвимость и прикрыл свою жёсткость обвинением в мой адрес. Только вот его интерпретация — это не истина.
И да, конечно, нашлись те, кто был против меня. Мне прямо в лицо сказали жестокие вещи, можно назвать это буллингом. Но не в этом суть. Всегда найдётся та самая ученица, назовём её «узницей», которая полностью принимает учителя, даже с его жестокостью, даже с его грубостью. Может, это и хорошо, что такие люди тоже есть: они дают опору авторитарной системе, создают иллюзию стабильности. Но ведь педагогика не для них одних. Нужно уметь слышать и тихие голоса, не громкие, не хабалистые простите за слово, но очень точное, не бьющие кулаком по столу. Голоса, которые дрожат, когда просят о доброте. Их труднее разобрать в шуме, но именно они часто оказываются самыми честными.
Моё грустное лицо не было направлено против него. Это был просто груз несчастья. Да, я очень сильна в печали, как-будто создаю волновой эффект и заряжаю пространство, в этом моя сила, и в этом моя слабость. Но педагог мог бы перевернуть ситуацию на 180 градусов, если бы вместо наезда проявил простое понимание. Особенно когда его прямо попросили быть добрее.
Конечно, он не знал, в каком состоянии я пришла. Да и не обязан знать. Но когда ученик просит не бить так больно, а ты в ответ бьёшь ещё сильнее и ещё и обвиняешь его в нападении — что-то здесь явно не так.
К чему я веду?
Ребята, если с вами так общаются — уходите. Настоящий профессионал, талантливый педагог обязательно услышит просьбу о смягчении критики. Он не станет атаковать вас за выражение лица. Он будет уважать, что за внешним может стоять боль, а не агрессия. И никогда не переложит свой дискомфорт на вас.
Я не стала доказывать, что я не против него. Не стала объяснять, как меня потрепала жизнь. Я просто ушла и попала к другим, совершенно замечательным педагогам.
Сегодня я отпустила эту ситуацию. Случайно встретила того преподавателя, мы поздоровались. Надеюсь, он тоже воспринял всё правильно. Он харизматичный и обаятельный человек, но этого слишком мало, чтобы быть талантливым профессиональным педагогом для этого нужно невероятное терпение, нужно по-настоящему прислушиваться, а это невероятно сложный труд.
Низкий поклон всем педагогам с ангельским терпением. Ученики ведь тоже не подарок. А я — очень сложная, я это знаю, вижу по реакциям своих новых педагогов. Но они настоящие профессионалы. Даже когда ставят меня на место, они делают это так тонко и талантливо, как могут только настоящие гении. За это я их очень уважаю и ценю