В славном городе, где чиновники любят подписывать бумаги, а обыватели копить на лето, жила-была семья Воробьевых. Глава семейства, Петр Воробьев, передвигался по жизни с видом человека, который только что обнаружил, что в его кошельке завелась моль. Его супруга, Марья Ивановна, напротив, была женщиной деятельной, с горящими глазами и железной логикой:
- Раз уж мы вкалывали одиннадцать месяцев, то на двенадцатый нас обязаны кормить ананасами прямо в шезлонге.
Долго они выбирали тур. Хотелось, чтобы было «не очень дорого, но чтобы всё было». И тут офис туроператора «Бриз-Экспресс» (сокращённо БЭ) встретил их яркой вывеской: «Турция. Отель 3*. Система "Ultra All Inclusive". Море, солнце, феерия!»
— «Три звезды» — это же почти «люкс», — сказал Петр Воробьев, имевший смутное представление о звёздах в гостиничном бизнесе. — На третьей звезде, поди, и канапе подают?
— Ещё как, — заверил менеджер, сладко улыбаясь. — Всё включено. Еда тает во рту, напитки льются рекой, анимация до утра.
Марья Ивановна, дама предусмотрительная, заплатила ровно 100 293 рубля (сумма точная, как утро в налоговой инспекции) за тур с 17 по 30 июля. Счастливые Воробьевы, а также их две дочери, похожие на встревоженных ласточек, приземлились в аэропорту Анталии. И тут феерия закончилась, не успев начаться.
Отель «У Гадкого Полоза»
Автобус, дребезжа, как старая консервная банка, высадил их у ворот. Отель, названный в каталогах нежно «Аполло-Гарденс», на поверку оказался «Сараем имени жлoбa».
Встречающая сторона отсутствовала. Зато в нос ударил букет из хлорки, плесени и жареной капусты. Ресепшен напоминал комнату приёма у зубного врача: грязно, убого, а в углу, на полу, спал человек в рваных шлёпанцах, который, видимо, и был «менеджер по туризму».
— Наш номер, пожалуйста, — бодро сказал Петр, веря в лучшее.
Номер, куда их проводили, являл собой зрелище не для слабонервных. Кровать, на которой, судя по всему, уже успела переночевать вся предыдущая группа туристов вместе с местными котами, стояла посреди комнаты. Уборка не производилась со времен султана Абдул-Хамида. На полу лежал слой песка, смешанного с чем-то липким и неизвестным.
— А где кондиционер? — робко спросила младшая дочь.
— Вот, — гордо указал провожатый на дыру в стене, из которой дуло теплом.
— Телевизор?
— Телевизора нет. Зато есть шум моря, через три километра и за бетонным забором, — ответил «менеджер» и ушёл, получив отказ в чаевых.
Холодильник отсутствовал, сейф тоже. Когда Марья Ивановна попыталась открыть кран, оттуда с шипением выползла ржавая вода с запахом сероводорода. Кончилось это тем, что отчаявшаяся женщина, купив ведро, тряпку и «Белизну» в ближайшей лавке, собственноручно отскребала номер до состояния пригодности для жизни.
Самым грандиозным обманом стала система «All Inclusive». Если расшифровывать, то «All» — это очередь, а «Inclusive» — то, что вы всё равно останетесь голодным.
В столовой, пропахшей мышами и дешёвым подсолнечным маслом, разворачивалась драма. Еду выдавали люди в повседневной одежде (без бейджиков, фартуков и, видимо, санитарных книжек). Порции были микроскопическими. Суп разливался так, будто его владелец скупал акции воды. Через 15 минут после начала обеда еда исчезала бесследно, словно её похищали инопланетяне.
Вилок и ножей не было. Петр Воробьев, которого дома считали интеллигентом, ожесточённо хлебал хлорный бульон пластиковой ложкой.
— А где мясо? — спросил он у раздатчика.
— Мясо было до вас, — философски заметил турок и показал на пустой бак.
Отдельного упоминания заслуживали напитки. Сок пах краской, ви_но лаком, а пенное болотом. А вода из кулера, пахнущая хлоркой, была настолько ядрёной, что в ней можно было стерилизовать медицинские инструменты. Горячие напитки наливали в пластиковые стаканчики, которые плавились прямо в руках. Чай они пили, зажав стакан прихваткой, как горячий уголь.
— Это не «всё включено», — прошептал Пётр, глядя на дочерей, жующих хлеб, купленный за свои в магазине. — Это «всё выключено». Выключен свет, выключена вода, выключена совесть.
И действительно. На 17 часов в отеле отрубили электричество. Лифт, и без того напоминавший трясущуюся старуху, не просто застревал между этажами, а в один из дней с грохотом, достойным Тунгусского метеорита, рухнул в шахту. Хорошо, что внутри никого не было, кроме чьего-то чемодана.
Бассейн зеленел, как болото в фильме ужасов. Плесень лезла из всех углов. Постельное бельё не меняли ни разу за две недели, полотенца не давали. На просьбы к гиду («милому человеку с повязкой на руке») следовал один ответ:
— Доплатите 200 евро в сутки, и мы переселим вас в нормальный отель.
— Двести евро?! — взвыл Пётр. — Да это половина нашей зарплаты!
— Тогда живите в плесени, — резюмировал гид и ушёл пить коктейли в бар для персонала.
Семья Воробьевых выживала как могла. Еду покупали в кафе, полотенца выменивали на шоколад у других несчастных. Две недели ада закончились. Загоревшими их назвать было нельзя, скорее, зелёными от тоски и усталости.
Вернувшись на Родину, Марья Ивановна скинула чемоданы и, не раздеваясь, села писать претензию. Это был не просто документ, это был памфлет. Она требовала вернуть 100 293 рубля и приложила фотографии: вот грязный номер, вот таракан, позирующий на фоне плесени, вот лифт, ушедший в небытие.
«Бриз-Экспресс» молчал. Тогда Воробьева сделала то, что сделал бы любой нормальный человек, прочитавший ровно три параграфа Гражданского кодекса: она пошла в суд.
В суде было тесно от участников. Туроператор «Бриз-Экспресс» (БЭ) прислал бумажку, где было написано: «Всё было хорошо, и вообще, никто не жаловался, у нас есть справка от турков, что всё окей». Принимающая сторона на суд, естественно, не явилась.
Однако судья (человек, видимо, тоже когда-то отдыхавший) посмотрел на фотографии с плесенью, на видео с падающим лифтом и на заплаканные глаза дочерей Воробьевых.
— Товарищи ответчики, — сказал он спокойно, как учитель в школе. — Ну не стыдно вам? Это же не отель, это постапокалипсис.
И он вынес вердикт. Да пребудет он примером для всех туроператоров!
Суд решил: раз вы кормили Воробьевых не едой, а пластиком, и поселили их в склеп, то будьте любезны вернуть 25 073 рубля за некачественную услугу. Плюс неустойку — ещё 25 073 рубля. Плюс моральные страдания — 8 000 рублей (ровно столько, сколько стоят новые нервы). Плюс почта, плюс штраф за то, что не ответили на претензию — ещё почти 30 тысяч.
Итого: немалый куш.
Марья Ивановна вышла из суда, радуясь решению. Пётр Воробьев шёл рядом, сжимая в кулаке пластиковый стаканчик, сохраненный на память.
— Знаешь, — сказал он жене, — а это был не самый плохой отпуск. Всё-таки есть в судах правда.
— Правда и суд, — поправила его бдительная супруга. — Но больше в этот «Бриз-Экспресс» ни ногой. Лучше будем на даче картошку сажать, и то вкуснее, чем их «All Inclusive».
А туроператор «Бриз-Экспресс» после этого дела, говорят, сменил название. Но чудес на свете не бывает: новые клиенты всё равно находили его по запаху хлорки и плесени.
Примечание: Все совпадения с реальными судебными делами (номерами, датами и суммами) являются литературной интерполяцией исходного документа. Сам стиль — классическое «мелкое жульничество», помноженное на надежды туристов, и имена автор придумал.
Исходный документ: Решение от 12 мая 2020 г. по делу № 2-267/2020, Новгородский районный суд