Глава девятая
Бой у Канина носа 1942, сентябрь
Бой за сентябрьский союзный конвой — это самый доказательный ответ на все возражения против доставки грузов через советские северные порты. Трагическая история июльского конвоя под названием PQ-17 произошла, как известно, по вине тех же союзников, бросивших транспортные суда на произвол судьбы и не предупредивших нас. Теперь же, когда мы своевременно могли принять меры для обеспечения безопасности конвоя в пределах нашей операционной зоны, все оказалось по-иному. Противник получил соответствующий отпор, и потери конвоя (один транспорт из двадцати девяти, достигших нашей зоны) надо считать самыми минимальными, учитывая к тому же весьма основательный удар противника. Надолго запомнится и нам, и союзникам, и гитлеровцам бой у Канина Носа.
На страницах дневника ход событий выглядит так.
...7 сентября 1942 года. Союзный конвой PQ-18 в составе 34 иностранных и шести советских транспортных судов, 16 кораблей охранения и самолетов типа «каталина» вышел из Исландии в Архангельск. Об этом предупреждены все наши подводные лодки, находящиеся на позициях.
Мы начали действовать по плану прикрытия. Наносим удары по аэродромам и конвоям противника, развернули дополнительно лодки у выходов из баз.
12 сентября. По сегодня включительно союзный конвой следует благополучно, хотя официальных сведений мы не имеем. Известно, по данным нашей разведки, что эскадра крупных кораблей противника (крейсера «Адмирал Шеер», «Адмирал Хиппер» и «Кёльн», сопровождаемые шестью эскадренными миноносцами) вчера была в море и двигалась на север Норвегии, но как будто не знала о союзном конвое. Кроме этой эскадры вдоль побережья следовали два или три миноносца и шесть сторожевых кораблей, а в районе конвоя находились пять подводных лодок. Однако нападения на конвой не последовало. У острова Ян-Майен эскорт был подкреплен авианосцем, крейсером, пятью эскадренными миноносцами, двумя подводными лодками и одним тральщиком. Видимо, немцы пока не обнаружили конвоя. Во всяком случае, эскадра противника вчера же прибыла в Альтен-фиорд, где и отстаивается.
Конвой PQ-18 идет сейчас в Норвежском море десятью колоннами со скоростью восемь узлов. Происшествий нет, но радиоразведка обнаруживает подводные лодки противника по всему предполагаемому пути конвоя. Вполне вероятно, что немецко-фашистское командование отменило нападение на конвой надводными кораблями и вместо этого по-прежнему готовит удар подводными лодками и самолетами-торпедоносцами. Где? Если в нашей операционной зоне, мы постараемся сорвать этот удар; если до нее, многое в судьбе конвоя остается гадательным и сомнительным. Гитлеровцы постараются, конечно, подкрепить своими действиями точку зрения союзников, считающих, что внешние конвои не оправдывают себя именно здесь, на Севере. Возможно, что у немцев есть агентура не только в Исландии, но и в органах управления союзников.
13 сентября. По сообщению английской военно-морской миссии в Полярном, сегодня в 8 часов 51 минуту подводные лодки противника и в 15 часов 30 минут самолеты-торпедоносцы (от тридцати семи до сорока общим количеством) нанесли удар по конвою в ста двадцати милях от острова Медвежий. Миссия имеет сведения, что потоплено десять судов. Если сведения подтвердятся, это будет большим несчастьем. Мы своей разведкой пока не обнаружили вылета торпедоносцев.
Дальше картина вырисовывается следующим образом. Около 17 часов наша разведка обнаружила вылет двух групп «юнкерсов» (Ю-88) 30-й фашистской эскадры. Судя по всему, они пошли наперехват конвою. Видимо, гитлеровцы получили сведения о конвое и развернули свои силы. Обнаруженные вчера нашей радиоразведкой подводные лодки были уже на позициях. Надводные корабли перешли на север — в Альтен-фиорд, авиация также сосредоточилась на северных аэродромах. Следует ждать удара противника и в нашей операционной зоне, причем надо учитывать соотношение сил и обстановку. Если мы теперь не сумеем нанести чувствительный удар по аэродромам фашистской авиации, то она в два — три дня может уничтожить весь конвой. Правда, нам не рекомендуют бить по аэродромам (гитлеровцы в отместку прибегают к провокационным налетам на шведские города, бомбардируют их и приписывают налеты нам, но другого выхода предотвратить уничтожение конвоя не вижу. Надо все, что можно из нашей авиации, послать для удара по вражеским аэродромам в Тромсё, Бардуфосе и Ванаке.
К 22 часам конвой PQ-18 находился между островом Медвежий и Шпицбергеном.
14 сентября. Известие, полученное английской миссией о потоплении десяти транспортных судов, пока не подтверждается. Зато имеются данные о сегодняшних потерях в конвое: подводные лодки противника потопили танкер, а торпедоносцы потопили транспорт. К исходу суток конвой находится в районе острова Надежды.
15 сентября. Дважды на конвой налетали торпедоносцы (в первом нападении участвовали 22 самолета, во втором —25). Кроме того, наблюдалось много других атак Ю-88. От бомбардировок не пострадали ни транспортные суда, ни корабли охранения, зато противник потерял семь самолетов, сбитых в воздушных боях над конвоем английскими истребителями, взлетевшими с малого авианосца. Англичане потеряли три самолета, но своих летчиков подобрали.
Уточняющие сведения английской военно-морской миссии: потоплено не десять, а два транспорта, один из них наш—«Сталинград». Эти сведения также требуют проверки (они могут оказаться вчерашними данными о танкере и транспорте). Гитлеровцы же утверждают в своей манере, то есть кричат по радио, что потопили 19 транспортов. Верить их хвастовству не приходится.
Наши налеты на аэродромы противника в течение последних двух суток особых успехов не принесли. До Альтен-фиорда торпедоносцы не дошли. Вдобавок один торпедоносец (летчик Харев) не возвратился.
В английской миссии есть сведения, будто Британское адмиралтейство передвинуло дальше на восток свои лодки. Нашей разведкой обнаруживается большое количество подводных лодок перед Новой Землей по курсу идущего конвоя. Видимо, немцы рассчитывают наносить удары по конвою на всем маршруте. Предыдущие конвои придерживались кромки льда и шли вдоль нее до Новой Земли. Вероятно, противник считает, что и этот конвой идет таким же курсом. Поэтому есть смысл изменить курс конвоя на Иоканку. Англичане не желают. Жаль. Придется усилить поиск подводных лодок противника у Новой Земли. Конвой мы им не отдадим.
К 22 часам PQ-18 по счислению в 470 милях к северу от мыса Святой Нос. Потерь (дополнительных) нет.
Мысли о конвое перебиваются мыслями о тревожных известиях, поступающих из Сталинграда. Битва, продолжающаяся там, решает многое и не менее грандиозна, чем битва под Москвой в прошлом году. Положение тяжелое. Сталинграду нужны подкрепления. И у нас на флоте, как всюду, возникло движение добровольцев. Командиры и комиссары получают множество заявлений с просьбой отпустить в Сталинград. Военный совет решил ограничить отпуск добровольцев: не более семи человек с каждого корабля. В общем это даст не меньше батальона.
Тяжелое положение не только в Сталинграде, но и на Кавказе.
16 сентября. Утренней разведкой установлено: надводные фашистские корабли продолжают стоять в Альтен-фиорде. Стало быть, выход их на коммуникации восточной части Баренцева моря наперехват конвою уже маловероятен. От союзников же мы не имеем никаких данных о конвое, если не считать уточняющих сведений миссии: потоплены все-таки не два транспортных судна, как говорилось накануне, а двенадцать. Кроме того, из первых десяти сразу погиб только «Сталинград», прочие же девять под флагами союзников, оставались на плаву и были добиты эскортными кораблями. Пример «Старого большевика» в майском конвое, когда наши люди спасали аварийное, поврежденное бомбами, горевшее судно и спасли его, не подействовал на союзников. Видимо, для них не очень тяжело добить судно с грузом, предназначенным для нас!..
Большая часть английских кораблей эскорта — крейсер, авианосец, 12 эскадренных. миноносцев и две подводные лодки сегодня перешли из охранения PQ-18 в хранение четырнадцатого конвоя, идущего из Архангельска обратным курсом в Исландию.
17 сентября. Весь день плохая погода. Поэтому полеты ограничены. Однако летали «каталины» на разведку и в район движения конвоя. Найдено место, где отстаивается «Шеер» — наиболее вероятный надводный корабль противника для удара по конвою в таком удалении от своей базы. «Шеер» залез в самую глубину Ланг-фиорда. Место для защиты от торпедных атак подводных лодок идеальное.
Вражеские подводные лодки продолжают подстерегать конвой. Хотя они обнаруживались сегодня в различных районах, но главным образом сосредоточены все там же, у Новой Земли.
Для поиска их приказал Симонову (командиру дивизиона эскадренных миноносцев) выйти туда с отрядом своих кораблей («Куйбышев», «Урицкий») и завтра присоединиться к охранению конвоя.
Кроме того, в район Новой Земли для действий против подводных лодок противника посланы сторожевые корабли и тральщики из состава Беломорской флотилии. Туда же отправлены самолеты типа «каталина». Там же действуют сторожевые катера, тральщики и вооруженные мотоботы Новоземельской базы.
Колчин (командир другого дивизиона) с эскадренными миноносцами «Гремящий» и «Сокрушительный» уже присоединился к PQ-18 и начал конвоирование. От него и получено первое сообщение о конвое непосредственно в наш адрес. Поворот конвоя на курс выхода в горло Белого моря произведен раньше, чем намечалось, но все меры, принятые нами, уже дали благоприятный результат. Вражеским подводным лодкам, находившимся у Новой Земли, не удалось атаковать конвой. Сейчас транспорты идут строем нескольких кильватерных колонн, над каждым из них поднят аэростат воздушного заграждения. Погода неблагоприятная для полетов, но «юнкерсы» неотлучно сопровождают конвой, хотя и держатся на безопасном для себя расстоянии — за пределами дальности огня артиллерии кораблей.
18 сентября. К рассвету конвой в районе мыса Капиц Нос. Здесь гитлеровцы и наметили, как выяснилось, главный удар по конвою. Соблазн для них велик. Общее количество судов конвоя теперь около восьмидесяти — целый флот. Из них 28 — транспортные суда с грузами.
Больше 100 тысяч тонн. Как же противнику столько ждавшему, столько ходившему вокруг да около, упустит такой случай?..
Мы в свою очередь подготовились к встрече, к отпору прежде всего кораблями. «Урицкий», «Куйбышев» также вступили в охранение конвоя. Сейчас в нем у Канина Носа и наши и английские корабли плюс слабое воздушное прикрытие — самолеты, выпускаемые катапультами с палуб больших транспортов. Еще на рассвете над конвоем для защиты с воздуха подняты аэростаты заграждения, создающие поразительное зрелище. Даже на аэрофотоснимках конвой выглядит огромным плавучим городом. Он следует несколькими колоннами, с двух сторон прикрытый миноносцами и другими кораблями.
Атаковать конвой фашисты начали на рассвете в условиях средней видимости, при слабой дымке, после появления в районе конвоя самолета-разведчика. Конечно, удар по конвою немецко-фашистским командованием задумывался как одновременная комбинированная атака подводными лодками и самолетами. Однако авиация противника запоздала. Наши корабли бомбометанием отогнали подводные лодки противника и вынудили их отстать.
Второй фашистский самолет-разведчик появился над конвоем в десять часов утра. Получасом позже наблюдатели эскадренного миноносца «Гремящий» Листенев и Лужков одновременно заметили первый эшелон вражеских самолетов — четырехмоторные торпедоносцы, шедшие на бреющем полете и выходившие в атаку на конвой с кормы. В то же время еще одна группа самолетов — бомбардировщики — вывалилась из рваных облаков справа по курсу транспортов.
Немедленно по радио было передано сообщение по флоту и открыт огонь из всех боевых средств: зенитных пушек, автоматов, пулеметов, орудий главного калибра, что больше всего удивило англичан — они впервые видели стрельбу из орудий главного калибра по низко летящим самолетам. Концевые корабли конвоя первыми открыли огонь, усиливая его по мере приближения торпедоносцев. «Гремящий» открыл огонь из орудий главного калибра всем бортом, а также из 76-миллиметровок с дистанции около 70 кабельтовых. Большинство торпедоносцев вынуждено было сбросить торпеды на большом расстоянии даже от концевых транспортов. После этого фашистские самолеты, не меняя курса и высоты, прошли между колоннами транспортов в голову конвоя, затем, отвернув влево, попали под огонь кораблей эскорта и транспортов; некоторые устремились прямо на корабли, ведя по ним пушечно-пулеметный огонь, рассчитывая поразить орудийные расчеты. Этим маневром противник ничего не выиграл. Заградительный огонь кораблей оказался таким сильным, что торпедоносцы были вынуждены отвернуть, а некоторые из них были подбиты и упали в море.
Что происходило в районе боя, явствовало из частого прекращения радиосвязи: осколками и взрывной волной рвало антенны. Море кипело. Весь личный состав кораблей, кроме непосредственно несших ходовую вахту, был направлен на помощь артиллерийским расчетам. Стволы орудий для охлаждения накрывались мокрой ветошью, которая сразу же начинала дымиться.
Первая воздушная атака (торпедоносцев и бомбардировщиков одновременно) была отбита, но в ходе ее противнику удалось подорвать торпедой одно из транспортных судов (американский транспорт «Кентукки»). Не потеряв возможности двигаться и оставшись на ровном киле, транспорт тем не менее покинул свое место в колонне, когда находился в 15 милях на северо-запад от мыса Канин Нос, и повернул на обратный курс. Немедленно, как только был совершен поворот, экипаж «Кентукки» бросил свое судно, после чего к транспорту устремился фашистский бомбардировщик. В течение десяти минут гитлеровцы добили транспорт бомбами.
Следующие воздушные атаки были раздельными. Сперва напали бомбардировщики. Их попытки перейти в пикирование потерпели неудачу: интенсивный огонь с кораблей и транспортов заставил фашистских летчиков отказаться от атаки.
Тогда на смену бомбардировщикам снова пришли торпедоносцы. Они устремились в атаку с того же направления (с кормы) двумя эшелонами (в первом двенадцать, во втором шесть самолетов) с интервалом в одну минуту. Результат оказался плачевным для них. Эффект действия дистанционной 130-миллиметровой гранаты, впервые примененной нами в этом бою, был таким, что ни один вражеский самолет не сумел достичь дистанции сбрасывания торпеды.
В общей сложности бой у Канина Носа продолжался два часа двадцать пять минут. На конвой нападали несколько подводных лодок и 60 самолетов-бомбардировщиков Ю-88 и четырехмоторных торпедоносцев («Фокке-Вульф» FW-200). За время этого боя (и за все время нахождения в пути от острова Медвежий) конвой потерял одно судно (американский транспорт «Кентукки», хотя его наверняка можно было спасти), а вражеская авиация потеряла 15 самолетов. Два из них сбиты артиллеристами «Гремящего», два — артиллеристами «Сокрушительного» и один — артиллеристами «Куйбышева». Массированный, комбинированный (пусть гитлеровцы называют как хотят) удар по конвою был сорван отличными действиями наших кораблей.
19 сентября. Конвой PQ-18 прибыл к месту назначения — на Северодвинский рейд. Из 40 транспортных судов достигли конечного пункта 27. Потеряны: до начала сопровождения нашими кораблями — 12 транспортов, из них 9 были лишь подорваны торпедоносцами и подводными лодками противника, но добиты и уничтожены эскортными кораблями; в операционной зоне Северного флота — один транспорт, также добитый английским эскортным кораблем. Цифры сами говорят за себя.
Стоит отметить, что торпедоносная авиация противника не оправдала уже сложившейся оценки. По уточненным данным, которые сообщены англичанами, первый удар по конвою нанесли сорок пять торпедоносцев, сумевших в тот раз потопить только один транспорт, в дальнейшем, в последующих ударах, количество торпедоносцев с каждым разом уменьшалось. Явной ошибкой противника было применение торпед низкого метания. Потерь в конвое могло быть значительно больше, если бы гитлеровцы бросали высотные торпеды. В такой массе транспортов и кораблей, какую представлял собой этот конвой, наверняка любая торпеда нашла бы себе цель. Видимо, немцы не имеют высотных торпед.
Два с половиной часа боя у Канина Носа окончательно решили судьбу конвоя. Вечерний полет бомбардировщиков, когда караван транспортов уже стоял на Мудыогском рейде, не помог противнику. 24 «юнкерса» были встречены нашими истребителями и в беспорядке сбросили бомбы в воду. Не пострадало ни одно из транспортных судов. Противник потерял два самолета.
Таковы итоги сентябрьского конвоя PQ-18. Они еще раз подтверждают, что при решительных действиях сил прикрытия и своевременно принятых мерах боевого обеспечения можно нейтрализовать надводные корабли противника, а правильной организацией боевого порядка можно отразить удары авиации и подводных лодок, причем с большими для врага потерями. Своевременным же развертыванием сил по маршруту конвоя в местах, куда нацеливает свой удар противник, и своевременным изменением курса потери конвоя можно свести к минимуму, даже в самых невыгодных условиях для атакуемой стороны.
Интересно, что скажут на все это противники союзных конвоев в северные советские порты».
*******
В 1975 году была опубликована книга Питера Чарльза Хорстеда Смита (Peter Charles Horstead Smith) «Arctic Victory. The Story of Convoy PQ18». Автор — британский историк, специализирующийся на авиационной, военно;морской и военной истории; в его библиографии насчитывается 82 книги.
В 2004 году данное произведение вышло на русском языке в издательстве ООО «Издательство АСТ» под названием «Два конвоя: PQ;17 и PQ;18».
При этом стоит отметить, что в оригинальной работе исторические факты и свидетельства участников событий отчасти интерпретированы с позиций идеологии периода «Холодной войны». Перевод 2004 года не сопровождался критическим анализом подобных трактовок, что могло повлиять на восприятие материала русскоязычным читателем.
Мы же, в свою очередь, сосредоточимся преимущественно на фактической стороне событий. Интерпретации, представленные в работе Смита, будут сопоставлены с данными, приведёнными другим историком, — причём без намерения создать полемику: автор этих материалов, по всей видимости, даже не предполагал, что его сведения вступят в косвенное противоречие с трактовкой Смита. Далее предоставим слово британскому историку.
Глава 6. Последние усилия
…Итак, вернемся к нашим транспортам, которые ползут через Белое море. Напряжение 19 дней непрерывных боев неизбежно должно было сказаться на людях. Следует помнить, что почти все американские экипажи были совершенно неопытными, для них это был первый боевой поход, хотя Соединенные Штаты уже 10 месяцев находились в состоянии войны. Зеленые артиллеристы и неопытные матросы — чего же тут ждать? Поэтому не удивительно, что коммодор Бодцэм-Уитэм написал в своем отчете:
«Американцев следует убедить:
1. Повиноваться приказам.
2. Следить за сигналами.
3. Выучить азбуку Морзе.
4. Запомнить, что дистанция измеряется в кабельтовых!
5. Понять, что приказы коммодора отдаются ради того, чтобы конвой благополучно прибыл в порт, а не ради демонстрации собственной власти.
6. Зазубрить элементарные правила управления кораблем.
7. Понять, что он на войне, и девиз: «Этого не может быть!» не применим в конвойных операциях».
Не он один придерживался такого мнения. Командир «Алстер Куин» капитан 1 ранга Адамс писал:
«Беспорядочная стрельба торговых судов временами становилась очень опасной, особенно с американских судов. На «Алстер Куин» из-за этого один человек из расчета установки «Y» был легко ранен, а корабль получил легкие повреждения.
Наконец следует отметить, что в самом начале и самом конце пути были предприняты две решительные и почти успешные попытки протаранить «Алстер Куин». Причем, увы, сделали их наши союзники».
Но эти отдельные недостатки не должны заслонить общий успех операции, особенно учитывая, что для многих это был первый бой. Люфтваффе нанесли сильнейший удар, но американцы с честью его выдержали. Лейтенант Уэсли Н. Миллер, командир артиллерийской команды транспорта «Сент-Олаф», рассказал, как выглядел бой 15 сентября для его подчиненных:
«Последние трое суток я ни разу не спал более 2 часов за ночь. Еду мне приносили на мостик. Я не покидал его, даже чтобы лечь в постель. И в таких же условиях находилось большинство команды, в том числе моряки торгового флота. Мы стояли на постах по 21 часу из 24, потому что хотели выжить. Светлое время суток составляло 19 часов. Ношение резиновых костюмов превращалось в пытку, но мы не могли их снять, так как вода была слишком холодной, и приказ покинуть корабль мог поступить в любой момент. Мы просто не получили бы времени надеть их снова».
Тем временем QP-14 с боем пробивался назад. Хотя у Люфтваффе просто не осталось сил, что атаковать этот конвой, подводные лодки были полны желания взять реванш.
Боевая эскортная группа вместе с «Авенджером» и его 2 эскортными миноносцами, а также кораблем ПВО «Алинбанк» во второй половине дня 16 сентября покинули PQ-18 тремя группами. Первой из них к конвою QP-14 17 сентября в 3.00 присоединилась группа контр-адмирала Барнетта: крейсер «Сцилла» и 2 флотилии эсминцев. Барнетт взял командование эскортом на себя. Каждая группа занимала свое место в строю охранения, измененном с учетом того, что QP-14 состоял всего из 6 колонн. К этому времени в конвое остались только 16 транспортов, так как «Айронклэд» остался в Архангельске, а «Трубэдуэ» оторвался в сумерках 15 сентября. «Уинстон Сейлем» сильно отстал от конвоя и тащился где-то позади.
Глава 7. Вернулся моряк домой
I
Несмотря на благополучное прибытие в Архангельск, трудности и заботы уцелевших транспортов конвоя PQ-18 отнюдь не завершились. Они так и не избавились от угрозы воздушных атак.
Все работы по разгрузке транспортов и подготовке их к обратному путешествию проводились русскими властями.
Когда Архангельский порт действовал, русские конвои направлялись туда, потому что этот порт находился значительно дальше от ближайшего немецкого аэродрома Луостари (район Петсамо). Иногда большие конвои делились между Архангельском и Кольским заливом. К июлю 1942 года сильнейшие воздушные налеты на Мурманск превратили этот город в груду развалин, поэтому вопрос о направлении PQ-18 в Кольский залив даже не возникал.
Один из работников миссии в Полярном вспоминает:
«Я никогда не мог понять, почему немцы тратят столько сил на бомбежки города и порта Мурманск. Я однажды провел в городе ночь во время налета, и это было крайне неприятно. Но гораздо проще было заминировать гавань».
Конечно, это было бы самым простым и эффективным способом лишить порт его значения. Уничтожение деревянных зданий и причалов к этому не привело и не могло привести.
…значительная часть конвоя на заключительном отрезке пути 21 сентября столкнулась с серьезными проблемами. «Малькольм», «Акейтес» и другие эскортные корабли получили лоцманов, которые помогли им дойти до отведенных стоянок у причала Воронецкий. Капитан 2 ранга Рассел ехидно писал:
«Командир корвета «Бриони», мимо которого я прошел вверх по фарватеру, в походе слегка совершенно потерял благопристойность, взяв на борт женщину-лоцмана».
Тральщик «Харриер» отвел на стоянку шкипер транспорта «Сталинград», один из спасенных русских моряков, находившихся у него на борту. Тральщик в 8:45 благополучно подошел к причалу Красный и выгрузил людей. Однако капитан «Алстер Куин» решил остаться в море возле 3 севших на мель судов возле бара реки, чтобы прикрыть их от воздушных атак, поскольку эти суда были слишком заманчивой целью. Позднее к нему присоединились русский эсминец и тральщик «Бритомарт». Выяснилось, что капитан 1 ранга Адамс поступил очень разумно, потому что в 15:45 2 бомбардировщика Ju-88 внезапно появились со стороны суши. Один из них сбросил серию бомб, которая легла среди стоящих на мели транспортов, а второй спикировал на «Алстер Куин», несмотря на плотный заградительный огонь. Его бомбы разорвались всего в 40 ярдах от кормы корабля ПВО, который повреждений не получил. К счастью, транспорты остались целы, впрочем, бомбардировщики — тоже.
Командир «Алстер Куин» решил, что его экипаж нуждается в отдыхе после затяжных боев, поэтому он поднял якорь и направился в Архангельск, остановившись в 8 милях выше по реке. Однако его экипаж лучше отдохнул бы, если бы корабль оставался в море.
В эту ночь немцы провели сильный налет на Архангельск. Как позднее отмечал капитан 1 ранга Маунд, они не могли мечтать о лучшей цели, чем 11 торговых судов, вытянувшихся в линию вдоль пристани Бакарица, и без того заваленной взрывчаткой. Вторая половина конвоя стояла в Экономии и была столь же уязвима.
Хотя ночью 21/22 сентября немцы сбросили множество бомб на все цели подряд вдоль русла реки, с их точки зрения результаты налета были скромными. Кое-кто считал, что они попытались поставить мины. Капитан 1 ранга Адамс сообщил, что видел сильный взрыв на реке в миле от своего корабля. В полночь какой-то тяжелый предмет упал справа по носу у «Алстер Куин». Адамс думал, что это или невзорвавшаяся бомба, или мина.
Для некоторых моряков этот налет едва не стал последней соломинкой, которая ломает спину верблюду. Пришвартовавшись к причалам, они почувствовали себя в безопасности, но лишь теперь осознали, что линия фронта проходит совсем рядом с Архангельском, а немецкие и финские самолеты летают здесь совершенно свободно. Разочарование оказалось горьким.
Джон Каррент с «Эксфорда» писал:
«Наши корабли не открывали огонь. Русские заполнили небо шрапнелью. Нам приказали не стрелять, пока нас не атакуют. Немцы сбросили множество зажигательных бомб и осветительных ракет».
Блейк Хьюз выражается более определенно:
«После того как конвой прибыл в Архангельск, несколько раз прилетали ночные бомбардировщики с грузом фугасных и зажигательных бомб. Во время этих налетов они уничтожили 6 или 8 городских кварталов, но, к всеобщему удивлению, портовые склады, забитые только что привезенными грузами, они не тронули, хотя склады были ярко освещены осветительными ракетами. Они даже не попытались бомбить корабли или причалы».
Хьюз добавил, что в принципе не может объяснить это, однако он слышал любопытную сплетню. Дескать, эти бомбардировщики были финскими, а не немецкими, и финны предпочитают бомбить русских, а не американцев. Но, какова бы ни была причина, Люфтваффе упустили свою последнюю возможность нанести потери конвою PQ-18, чтобы хоть как-то подкрепить свои претензии на господство на море.
Учитывая трудности и опасности, которым подвергались эти 40 транспортов и их экипажи, а также титанические усилия, предпринятые 50 военными кораблями, можно только удивляться поведению русских. Огромное количество грузов, стоящих миллионы фунтов стерлингов, было выгружено с транспортов, преодолевших сотни опасностей, и буквально свалено кучей в порту, находящемся всего в 50 милях от немецких аэродромов. Напомним, что союзники уже год отправляли конвои в Россию, а русские упорно требовали все новых и новых поставок. Можно не сомневаться, что моряки союзников с удивлением и горечью спрашивали себя, почему это происходит. Советский адмирал, метавший громы и молнии в союзников за то, что они топят поврежденные транспорты вместе с грузами, об этом скромно умалчивает. Но капитан 1 ранга Маунд предлагает свое объяснение:
«Разгрузка судов происходила сначала очень медленно, потому что в Бакарице и Экономии царил хаос и обе пристани были забиты. После того как были поданы железнодорожные платформы и из порта вывезли танки и самолеты, разгрузка пошла более гладко».
Ящики с лекарствами и медицинским оборудованием, на которых была надпись: «Дар советским людям от жителей Ковентри», сразу после выгрузки были отправлены по железной дороге в адский котел Сталинграда. Ведь там, на далеких берегах Волги решалась судьба Советского Союза. Но перед этим были тщательно закрашены все надписи, указывающие на происхождение грузов.
Хотя налеты Люфтваффе были практически безрезультатными, они все-таки ускорили процесс разгрузки. Еще раз обратимся к воспоминаниям капитана 1 ранга Маунда.
«Русские совершенно правильно стремились как можно быстрее убрать взрывчатку с пристаней. При этом они заодно убрали и боеприпасы, адресованные мне для передачи на британские военные корабли. Позднее я обнаружил, что значительная часть моего груза была отправлена по железной дороге в Вологду».
Во время войны простые русские люди прекрасно понимали значение помощи, доставляемой моряками союзников, несмотря на огромные опасности. Это после войны советская пропаганда подняла вой о «проклятых лакеях империализма». Снова рассказывает Блейк Хьюз:
«Конечно, существовал языковый барьер и барьер уровня жизни, но мои люди и я сам обнаружили, что русские очень дружелюбны. Они хотели сделать наше пребывание в России по возможности приятным. Условия в Международном клубе в Архангельске и Морском клубе в Соломбале были сносными. Там устраивались танцы, концерты, крутились кинофильмы. А если у вас хватало смелости, вы могли посещать уроки русского языка. Я несколько раз посещал Морской клуб, и каждый раз кто-нибудь старался помочь мне провести время повеселее».
Этот рапорт показывает нам другую сторону медали. Нельзя все видеть в одном цвете — черном или белом.
Коммодор Боддэм-Уитэм отдал должное работе капитанов советских транспортов, входивших в его конвой, что резко отличается от его крайне невысокого мнения об американских шкиперах. Например, капитан транспорта «Тбилиси» был ранен, но его помощник великолепно управлял судном. Коммодор также высоко отозвался о выносливости британских шкиперов, часть из которых были ветеранами этих походов.
«Это был третий арктический поход капитана Ламонта (шкипер «Темпл Арх»). Он и его старший механик Карри были награждены Офицерскими крестами Ордена Британской Империи. Хладнокровие, которое демонстрировал капитан Ламонт на мостике, его помощь мне в наблюдении за приближающимися самолетами, его управление огнем корабельных орудий заслуживают самой высокой оценки. Я представлю его к новой награде».
Можно смело сказать, что на берегу в Архангельске в сентябре и октябре 1942 года союзники сумели наладить сотрудничество. Все чувствовали, что делают общее дело. Эта уверенность стала особенно прочной, когда дела на Восточном фронте пошли плохо. И отношения между союзниками стали ухудшаться, как только русские начали добиваться успехов. Но в октябре 1942 года все русские начальники, даже самые высокие, просто излучали тепло и дружелюбие.
22 октября в городском театре была организована встреча американских, английских и советских моряков. Ее целью, как объяснил председатель Архангельского горсовета, было «сплочение моряков союзных держав». Известный исследователь Арктики Папанин произнес большую речь. Он высоко оценил мужество моряков, которые с боем провели конвой, и выразил глубокую благодарность за доставленные вооружение и технику. Папанин заявил, что это оружие уже доставлено на фронт и используется в боях против немцев. Он подчеркнул, что России требуется все больше и больше оружия и военных грузов. Вдоль сцены были развешаны портреты Рузвельта, Черчилля и Сталина, украшенные флагами трех держав. В конце речи были сыграны национальные гимны. Вечер получился запоминающимся.
Тем временем продолжалась разгрузка транспортов. Капитан 1 ранга Маунд сообщил, что она была завершена 20 октября, ровно через месяц после прибытия конвоя!
В целом мнение союзников о русских не сильно отличалось от того, которое высказал один из офицеров КВВС. Он позднее писал, что русская изобретательность и их способность к упорной работе были главными составляющими их эффективности. После того как отдается приказ «исполнить», русские не прекращают работать, пока дело не будет сделано. Сегодня слова этого офицера звучат исполнившимся пророчеством:
«Если они начинают немного медленно, вскоре упорство позволяет им наверстать упущенное».
Пока в Архангельске и дома шли празднования, смерть нашла последнюю жертву операции «VE». Ее почти никто не заметил, и об этом почти никто не вспомнил, хотя конвой благополучно добрался до цели, благодаря неустанным усилиям именно этого человека. Коммодор Боддэм-Уитэм вынес на своих плечах всю тяжесть руководства самым большим из арктических конвоев. Он терпеливо и тщательно руководил действиями своих 40 подопечных, что было нелегко, так как часть капитанов-новичков была абсолютно уверена, что они знают о конвоях абсолютно все. Но после того, как завершился начальный период обучения в деле, конвой превратился в довольно сплоченную команду. Коммодору пришлось приложить огромные усилия, чтобы переформировать конвой после мощной атаки торпедоносцев, но он продолжал идти к цели, и ни один корабль не повернул назад.
Все это — его заслуга. Он глубоко переживал гибель каждого судна и каждого моряка, как ясно показывает его письмо адмиралу Барнетту. Он сделал все возможное, чтобы его конвой благополучно добрался до цели. Но для человека его возраста такое напряжение оказалось непосильным.
Капитан 1 ранга Маунд писал, что моряки конвоя несколько поздно поняли, сколь многим они обязаны этому человеку.
«На банкете, который устроил мэр этого города в честь офицеров военных кораблей и торговых судов конвоя PQ-18, контр-адмиралу Боддэм-Уитэму устроили спонтанный, но крайне сердечный прием. Он больше, чем любые официальные фразы, показал признательность моряков за его великолепные действия в столь трудных условиях».
К несчастью, это оказалось последней каплей, как стало ясно позднее. В рапорте, подписанном капитан-лейтенантом медицинской службы У. М. Гамильтоном и капитанами армейского медицинского корпуса Ч. Дж. Робертсом и Г. Гудвином говорится, что контр-адмирал Боддэм -Уитэм признан временно негодным к исполнению своих обязанностей. Морфий и бром несколько облегчили его состояние, но те же доктора были вынуждены признать, что выздоровление не наступило. Поэтому капитан 1 ранга Маунд отправил в Адмиралтейство радиограмму, сообщая об этом. Он также просил прислать вице-коммодора, чтобы помочь ему во время обратного путешествия.
За свое руководством конвоем PQ-18 контр-адмирал Боддэм-Уитэм вполне справедливо был награжден Командорским крестом Ордена Британской Империи. В приказе отмечались его отвага и решительность, проявленные при проводке арктических конвоев. Во время беседы в Москве на обратном пути в Англию Боддэм-Уитэм сказал: «Немцы утверждают, что мы не можем использовать северный маршрут, но ответ предельно прост — мы сделали это». Действительно, мы сделали это, но лишь потому, что у нас были такие люди, как Боддэм-Уитэм. После высадки в Северной Африке контр-адмирал Боддэм-Уитэм в марте 1943 года скончался в Гибралтаре, снова находясь на военной службе.
Перечисляя великие события и тяжелые бои, следовало бы помнить и о людях, от которых зависит так много. Ведь для успеха от них требуются предельные усилия.
II
В Англии испытали серьезное облегчение, когда стало ясно, что потери во время этой операции оказались далеко не так велики, как у предыдущего конвоя PQ-17. Действительно, будет очень интересно сравнить цифры, хотя, как всякая статистика в принципе, они способны лишь спрятать истину, как это и было сделано руководством для успокоения британской публики.
Конвой PQ-17 состоял из 34 судов, из которых были потеряны 23. Конвой PQ-18 состоял из 40 судов, но погибли только 13. Эти голые факты не нуждались в приукрашивании. Но, к несчастью, в Германии имелись доктор Геббельс и министерство пропаганды. Они немедленно принялись за работу и сделали все возможное и невозможное, чтобы исказить факты, обрушив на головы англичан поток фальшивок. После войны этому вопросу было посвящено достаточно много публикаций, но, как мы уже видели, они лишь запутывают дело, а не проясняют его.
К счастью, военные с обеих сторон в то время были гораздо более честны в своих оценках. Из их рапортов и заметок можно более точно оценить операцию, чем из последующих «исследований».
Как мы уже отмечали, коммодор Боддэм-Уитэм полагал, что конвою повезло. Он дошел до цели, причем его потери оказались очень небольшими по отношению к масштабам ударов с воздуха и из-под воды. Однако англичане сильно преувеличивали размеры подводной опасности, так как против конвоя действовали всего 12 лодок, а не 30, как они считали.
Контр-адмирал Барнетт не менее честно высказал свое мнение об этой операции.
«Я не могу сказать точно, следует ли эту операцию считать успешной или неудачной. Однако я убежден, что, если бы не было совпадения 6 факторов, она могла бы иметь трагический исход».
Далее он перечисляет эти факторы:
1. Погода. Если бы она была плохой, а не хорошей на всем протяжении пути от острова Ян Майен и на обратном пути, не удалось бы организовать постоянную дозаправку эсминцев в море, которая проходила относительно спокойно. В результате пришлось бы отозвать Боевую эскортную группу.
2. Танкеры. Если бы один, а тем более оба танкеры были потоплены во время первых дней особенно сильных воздушных атак, соединению прикрытия опять-таки, [764] пришлось бы отойти. Это могло привести к возвращению всего конвоя. Результаты такого решения, причем сразу после истребления конвоя PQ-17, предвидеть было совсем нетрудно, особенно если учесть, что в это время Советский Союз находился в тяжелейшем положении.
3. Если бы произошла хотя бы малейшая задержка с прибытием части эскорта в залив Белл, или заправка там была бы сорвана действиями противника, «Сцилла» и 5 эсминцев (в том числе 4, имевшие самое мощное зенитное вооружение) отсутствовали бы во время первой, самой сильной атаки торпедоносцев. Потери среди торговых судов в этом случае оказались бы значительно выше.
4. Если бы Люфтваффе повторили атаку таким же количеством торпедоносцев, какое они использовали в первый день, это привело бы не только к увеличению потерь. Корабли эскорта израсходовали бы зенитный боезапас задолго до того, как конвой оказался в безопасности.
5. Самым важным было то, что немцы совершенно не сумели скоординировать атаки торпедоносцев, пикировщиков, подводных лодок и надводных кораблей. В противном случае потери конвоя могли оказаться исключительно тяжелыми.
6. И снова вернемся к танкерам. Если бы они оказались среди жертв, даже когда конвой PQ-18 уже прибыл в Россию, это значительно ослабило бы сопровождение конвоя QP-14, которому пришлось отбивать затяжные и мощные атаки подводных лодок. И последствия этого представить не слишком сложно.
Все эти пункты были детально рассмотрены сначала адмиралом Тови, а потом специалистами Адмиралтейства. Тови пришел к тем же выводам, что и адмирал Барнетт, за исключением некоторых деталей. Но его комментарии представляют значительный интерес.
В отношении пунктов 1 и 2. Потопление одного из танкеров или слишком плохие погодные условия, мешающие заправке в море, по мнению Тови, совсем не обязательно должны были привести к возвращению конвоя, так как на Шпицбергене была организована заправочная станция. Тови напоминал, что на случай непредвиденных обстоятельств в Исландии в полной готовности находился запасной танкер. Тови полагал, что в таких условиях наиболее вероятной выглядела отсрочка отправки конвоя QP-14. Боевая эскортная группа вернулась бы в Англию самостоятельно.
Хотя Тови не касается расхода боеприпасов, он считал, что остатков хватило бы на отражение еще нескольких атак. Здесь Тови, похоже, не совсем понял Барнетта, который говорил об отражении таких же сильных атак, как первая, а не слабых налетов. Здесь Барнетт был прав, при боях такой интенсивности боеприпасов эсминцам надолго не хватило бы.
Тови добавил, что немцы наверняка не знали об использовании залива Лав в качестве якорной стоянки для танкеров. Здесь он слишком оптимистично смотрел на вещи.
Для контр-адмирала Барнетта благополучное прибытие двух третей конвоя PQ-18 стало настоящим триумфом, несмотря на его скромные оценки. В декабре 1942 года он стал кавалером Ордена Бани «за отвагу и решительность, проявленные при проводке конвоя в Северную Россию, несмотря на продолжительные и неустанные атаки вражеских самолетов и подводных лодок». В том самом декабре Барнетт, командуя 2 легкими крейсерами, сумел отогнать от конвоя тяжелый крейсер «Хиппер» и карманный линкор «Лютцов». Но, вероятно, самой известной частью его трилогии стало командование 10-й эскадрой крейсеров во время уничтожения «Шарнхорста» в 1943 году.
Барнетт был произведен в вице-адмиралы, а русские в благодарность наградили его Орденом Суворова. В 1944 — 46 годах он командовал силами Южной Атлантики, потом стал командующим базой в Портсмуте, а в 1950 году ушел в отставку в звании адмирала. Адмирал Барнетт скончался в Лондоне в июле 1959 года в возрасте 71 года.
* * *
Начальник Отдела противолодочной борьбы Адмиралтейства 28 ноября отметил, что наилучшим средством защиты конвоев является сочетание кораблей и самолетов. Начальник Артиллерийского отдела отметил неэффективность бомбардировщиков и то, что значительная часть потерь от воздушных атак была понесена в начале операции, когда артиллеристы еще были слишком неопытными. Улучшение соотношения потерь своих и противника он приписывал тому, что эсминцы Флота Метрополии имели более совершенные системы управления огнем и более мощное зенитное вооружение, чем корабли Западных Подходов. Он также подчеркнул, что три британских истребителя были сбиты собственным зенитным огнем. Однако, справедливости ради, он отметил, что повинна в этом была безрассудная отвага молодых пилотов, а не плохая организация огня кораблей сопровождения. Но в отношении торговых судов все обстояло наоборот.
Начальник Отдела торгового судоходства отметил, что мелкокалиберные зенитки торговых судов уничтожили неожиданно много вражеских самолетов. Однако моряки военных кораблей, которые видели их беспорядочную пальбу, с этим не согласились бы. На это было сказано, что бой есть бой.
… уроки конвоя PQ-18 были приняты к сведению, хотя это происходило весьма неспешно. Позднее Королевский Флот использовал полученный опыт. Начальник Отдела морской авиации писал:
«Несколько месяцев назад мы приложили усилия, чтобы получить «Харрикейны IIС», вооруженные 20-мм пушками, чтобы вооружить ими вспомогательные авианосцы. Мы надеемся, что в будущем сможем использовать эти самолеты для защиты конвоев PQ. Если не удастся, вместо них следует использовать «Мартлеты», вооруженные 12,7-мм пулеметами».
Начальник Артиллерийского отдела отметил, что, по его оценкам, немецкие торпедоносцы сбросили 220 авиаторпед, но добились попаданий только в 9 судов, из них 8 пострадали в первой атаке. В атаках участвовали около 100 бомбардировщиков, которые вообще не добились ни одного попадания. Хотя сегодня эти цифры кажутся сомнительными, факт остается фактом. PQ-18 и «Пьедестал» показали, что установка 20-мм эрликонов позволяет кораблям чувствовать себя довольно уверенно. А замена в будущем эрликонов 40-мм бофорсами станет крупным шагом вперед, значительно повысив безопасность. К несчастью, прошло еще 2 года, прежде чем удалось решить поставленные задачи.
В плане борьбы с подводными лодками начальник Отдела противолодочной борьбы сказал, что количество полетов, выполненных всего 3 «Суордфишами», является хорошим предзнаменованием. Ведь в будущем эскортные авианосцы появятся в достаточном количестве, чтобы сопровождать каждый конвой.
Он же отметил зависимость эсминцев от танкеров. Это неудивительно, потому что в отделе считали ограниченность запасов топлива главным фактором, который мешает эсминцам преследовать любую обнаруженную лодку. Однако, как уже говорилось, корабли охранения имели строгие инструкции, ограничивающие самодеятельность командиров.
Опыт этой операции послужил толчком для одного из важнейших нововведений в области противолодочной борьбы. Всего через год в Атлантике появились поисково-ударные группы, состоящие из эскортных авианосцев и миноносцев, которые переходили от конвоя к конвою, усиливая их охранение. Это и принесло Королевскому Флоту окончательную победу над немецкими субмаринами. PQ-18 стал испытательным полигоном нового типа операций. Этот метод был испытан в начале войны, но привел лишь к гибели эскадренного авианосца «Корейджес». Однако эскортные авианосцы были гораздо дешевле и имелись в большом количестве.
В меморандуме от 8 декабря 1942 года Адмиралтейство указывало, что к весне 1943 года Береговое Командование будет иметь больше дальних разведчиков. Если бы только Бомбардировочное Командование не занялось истреблением гражданского населения Германии посредством «рейдов 1000 бомбардировщиков», нацеленных на немецкие города, а приступило к уничтожению верфей и нефтяной промышленности, Битва за Атлантику была бы выиграна гораздо раньше, а британские потери оказались бы гораздо меньше. Однако не следует обвинять Береговое Командование в неправильном использовании имеющихся скромных ресурсов, и добрые старые «Каталины» показали, на что они способны.
Но в одном пункте все участники проводки PQ-18 после окончания операции были столь же единодушны, как и до ее начала. По-прежнему все моряки были уверены, что этот конвой слишком велик, и таким количеством транспортов почти невозможно управлять.
Адмирал Тови снова выразил свое мнение, сделав пометки на рапорте коммодора, который датирован 11 ноября 1942 года.
«Не сомневаюсь, что конвой из 40 транспортов слишком велик, чтобы управлять им во время воздушной атаки. Я уже не раз об этом говорил».
Адмирал мог бы добавить, что его мнение «не раз» игнорировалось. Капитан 1 ранга Маунд заявил то же самое:
«Количество транспортов (40) особенно велико потому, что, как говорилось выше, это американские корабли, непривычные к плаванию в составе конвоев. Они плохо держат место в строю».
Коммодор Боддэм-Уитэм:
«Еще до выхода в море я высказал Адмиралтейству свое мнение, что конвой слишком велик. 10 колоннами по 4 судна, в том числе 22 американских и 6 русских, крайне трудно управлять во время воздушной атаки».
То же самое повторил капитан 2 ранга Рассел, командовавший непосредственным сопровождением конвоя:
«Я категорически заявляю, что количество судов в конвое было слишком велико. Если бы все корабли конвоя были английскими, привычными к плаваниям в составе конвоев, такие размеры еще могли бы быть приемлемыми. Но когда конвой состоит из американских, панамских, русских и английских судов, сохранение строя и организация связи становятся затруднительными».
Наконец-то это удалось втолковать даже упрямому, как мул, премьер-министру, хотя американский президент еще долго продолжал отстаивать свои фантастические прожекты, а русские даже не пытались вникнуть в чужие проблемы. Адмирал Головко понял только одно: налет 18 сентября был отбит, из чего следовал непреложный вывод:
«Таковы итоги сентябрьского конвоя PQ-18. Они еще раз подтверждают, что при решительных действиях сил прикрытия и своевременно принятых мерах боевого обеспечения можно нейтрализовать надводные корабли противника, а правильной организацией боевого порядка можно отразить удары авиации и подводных лодок, причем с большими для врага потерями. Своевременным же развертыванием сил по маршруту конвоя в местах, куда нацеливает свой удар противник, и своевременным изменением курса потери конвоя можно свести к минимуму, даже в самых невыгодных условиях для атакуемой стороны.
Интересно, что скажут на все это противники союзных конвоев в северные советские порты».
Действительно интересно. Снова следует отметить, что все это словоблудие прикрывает полную бездеятельность русских. Их вклад в «правильную организацию боевого порядка» ограничился 4 эсминцами, прибывшими, когда битва уже фактически закончилась, они помогли отбить лишь одну воздушную атаку.
Рузвельт сделал типичное для себя заявление. Он утверждал, что продолжение конвоев PQ имеет такое же значение, как высадка в Северной Африке, хотя был готов пропустить один или два для гарантии успеха операции «Торч».
Премьер-министр наконец был вынужден признать, что существуют невозможные вещи. Нельзя было одновременно проводить операцию «Торч» и набрать эскортные корабли для проводки конвоя PQ-19. У Королевского Флота просто не хватало на это сил, так Черчилль и телеграфировал Рузвельту. 27 сентября был получен ответ, Рузвельт согласился, хотя гнев Сталина утихомирить было нелегко.
«Хотя я полагаю, что это станет сильным ударом для русских, я, тем не менее, думаю, что задачи, для решения которых эскортные корабли требуются в одно время, но в разных местах, делают такое решение неизбежным. В любом случае PQ-19 не выйдет в течение ближайших 10 дней. Я сильно опасаюсь, что, когда настанет срок, мы будем точно знать, что конвой не будет отправлен».
Черчилль хотел одним махом разрубить гордиев узел и сразу сообщить об этом своему партнеру-тирану. Однако Рузвельт предпочитал выжидать. 2 октября он писал:
«Что касается PQ-19, я полагаю, что мы не должны сообщать Сталину, что конвой не будет отправлен».
Президент хотел сохранить отношения с советским лидером любой ценой. Он даже склонялся к тому, чтобы отправить конвой, несмотря на операцию «Торч». Предлагалось послать несколько групп наиболее быстроходных судов.
Но Черчилль решил, что его морские советники все-таки были правы, и собирался все выложить Сталину как можно быстрее. 9 октября он отправил послание Сталину, составленное как можно мягче. На это Сталин ответил: «Я получил ваше послание от 9 октября. Благодарю». Черчилль был вынужден заметить: «Бессмысленное и бесполезное сообщение».
Немцы тоже извлекли уроки из операции против PQ-18, но совершенно иные, чем думали англичане. В труде «Война на море» Стефен Роскилл писал:
«Еще до отправки очередной пары арктических конвоев события в Африке заставили противника отправить на юг все имеющиеся тяжелые бомбардировщики и торпедоносцы Не-111 и Ju-88. Так стратегический успех, которого союзники добились за тысячи миль от Арктики, высадив свои войска в Северной Африке, благоприятно сказался на обстановке за Полярным кругом».
Однако есть основания считать, что это объяснение не совсем точное. Высадка в Северной Африке была произведена только 7 ноября, а эскадрильи торпедоносцев Люфтваффе начали перебазирование из Норвегии на Средиземное море еще 2 ноября. Приказ был отдан в этот день, а перелет занял еще 5 дней. Так как высадка десанта оказалась для немцев полной неожиданностью, британская версия просто не может быть правильной, ибо в этом случае оказалось бы, что немцы узнали об операции «Торч» за неделю до ее начала. Больше доверия вызывает немецкая версия. Командование решило, что торпедоносцы не смогли при атаках конвоя PQ-18 повторить потрясающий успех, которого они добились против PQ-17. Поэтому было решено перебросить их на юг, рассчитывая, что на Средиземном море они добьются более серьезных успехов, чем в Арктике. Не приходилось сомневаться, что пилоты будут атаковать более решительно, так как в крайнем случае их ожидала посадка в теплое море, а не в ледяную могилу. Первая эскадрилья совершила перелет из Бардуфосса в Гросетто на западном побережье Италии всего за двое суток. Эскадрильи из Банака, который находился севернее, отправились еще дальше на юг, на аэродромы Комизо и Катании в Сицилию.
Тем временем штаб Группы ВМФ «Север» решил использовать для атаки следующего конвоя «Хиппер» и «Кёльн». И это было сделано, хотя в операции участвовали «Лютцов» и «Хиппер». И снова отвратительно поставленное взаимодействие привело к оглушительному провалу.
Только против PQ-17 авиации, подводным лодкам и надводным кораблям удалось добиться чего-то похожего на гармонию, и в результате конвой был почти полностью истреблен. Однако немцы не сумели сделать правильные выводы. У них в руках имелись все силы, чтобы повторить этот успех, однако они распылили их. Против конвоя PQ-18 были использованы в основном самолеты, против PQ-14 — подводные лодки, против JW-51B — надводные корабли. В результате каждый удар завершался неудачей, никакая система оружия, использованная в одиночку, не достигала победы. Британские эскортные корабли отражали их атаки. Осенью 1942 года немцы вполне могли уничтожить любой конвой, направленный в Россию. Не сумев разгромить PQ-18, они упустили блестящую возможность вбить клин в противоестественный альянс, сражавшийся против них. И уже через 3 года они дорого заплатили за свои колебания и нерешительность. С учетом всего этого следует сказать, что успешная проводка конвоя PQ-18 стала одной из самых важных побед в многовековой истории британского флота».
*******
Доктор исторических наук Лев Борисович Красавцев (автор 230 научных публикаций) в статье «Проблемы разгрузки судов с грузами военной помощи в Архангельском морском торговом порту в 1941–1945 годах» (Вестник Северного (Арктического) федерального университета, № 1, 2018) представил данные, уточняющие выводы Питера Смита. Последний опирался на воспоминания британских очевидцев разгрузки конвоя PQ;18 в Архангельске (1942 год), тогда как исследование Красавцева базируется на более широком круге источников. Ниже изложим позицию российского профессора.
«…Разгрузка первых судов конвоя выявила целый ряд проблем, в первую очередь недостаточные возможности Архангельский морской торговый порт (АМТП). К данным проблемам следует также отнести: отсутствие опыта по приемке и разгрузке импортных грузов, особенно вооружения и тяжеловесов; большой недостаток техники (кранов); недостаток рабочей силы и ее частая сменяемость; недостаточные глубины в порту, не позволяющие принимать большие суда; нехватка ледоколов для обеспечения плавания в зимних условиях; тяжелые бытовые условия работающих на разгрузке, включая недоедание, отсюда – частые случаи хищения продовольственных грузов; определенная привычка довоенного руководства порта к бесхозяйственности
12 марта 1942 года было принято новое Постановление ГКО «О мероприятиях по расширению импортно-экспортных операций в Архангельском торговом порту». По этому Постановлению началась широкая реконструкция грузовых районов АМТП: Бакарицы, Экономии и Молотовска, где разгружались прибывшие суда с импортным грузом.
На Бакарице заново построили причалы общей длиной 1700 п. м., вновь проложили две колеи железнодорожного пути вдоль всего причала. Все тыловые склады и площадки оборудовали железнодорожными и автомобильными подъездными путями. Глубины у причалов увеличили с 18 до 23 футов (с 5,47 до 7,0 м).
В Молотовске также увеличили длину причальной линии, проложили новый трубопровод для приема бензина, увеличили глубины у причалов. В 1942 году в АМТП стали поступать импортные краны. Из Великобритании пришли два судна-крана с тяжеловесными грузовыми стрелами. Эти суда работали попеременно: зимой – в Мурманске, летом – в Архангельске.
В августе 1942 года в АМТП была создана монтажная контора по сборке импортных кранов: ее работа началась с монтажа 9 кранов. Появились в порту и импортные автомашины. На ноябрь 1942 года в порту было 144 автомашины, из них 38 грузовиков «форд» из США и 2 «остина» из Англии. В 1942 и 1943 годах, в перерыве между приходом конвоев и в связи с сокращением каботажных перевозок, в основном были завершены реконструкция порта и расширение его районов. Бакарица стала основным районом порта, оборудованным лучше других и связанным непосредственно с железной дорогой. Теперь Бакарица не только принимала основной объем импорта, но и отправляла экспортные грузы в Арктику.
Еще одна важная проблема – обеспечение порта рабочей силой – осложнилась в связи с мобилизацией мужчин – работников порта – в армию.
Для работы в порту Наркомат обороны направлял так называемые рабочие батальоны из мужчин 40–50 лет, негодных к строевой службе.
Большой приток неквалифицированной и малоквалифицированной рабочей силы неизбежно привел к резкому снижению производительности труда и трудовой дисциплины.
Весной 1942 года АМТП испытывал острый недостаток в грузчиках. На 1 апреля в порту оставалось всего 45 кадровых грузчиков, а предстояла летняя навигация. НКМФ направил в Архангельск 226 грузчиков из Ленинграда и портов Черного моря, 1273 специалиста подготовил Учебный комбинат порта. В связи с прекращением прихода конвоев в Мурманск из-за частых бомбежек весной 1942 года с наступлением полярного дня часть грузчиков была возвращена в Архангельск. В июле 1942 года из Мурманска прибыло 277 бывших заключенных и столько же из Нарьян-Мара. Сразу же были отмечены нарушения.
Вторая причина, пожалуй, самая главная, – резкое ухудшение жизни и питания, постоянное недоедание, полуголодное состояние работавших на погрузке-разгрузке. Очень плохо обстояло дело с питанием портовиков, смертность среди них, особенно грузчиков, достигла высокого уровня. По данным медсанчасти АМТП, в 1942 году умерли 260 портовиков, из них 189 – от общих заболеваний и упадка сил, 24 – от цинги.
О тяжелом положении портовых рабочих свидетельствует политдонесение первого помощника капитана парохода «Сакко», разгрузка которого происходила в июле 1942 года на Бакарице. Рядом под погрузкой стоял американский пароход «Минотор» – его грузила краснознаменная бригада грузчиков. Но грузчики бригады были плохо одеты, оборванные, голодные.
В обеденный перерыв, после обеда американцев, они собирали объедки, которые американцы специально оставляли, чтобы посмеяться.
Третья причина – отсутствие постоянного рабочего контингента портовых рабочих, его частая сменяемость в зависимости от оперативной обстановки на бассейне. Основную рабочую силу представляли мужчины в возрасте 40–50 лет, негодных к строевой службе и не имевших никакого опыта портовой работы. Условия жизни и работы этих людей были исключительно тяжелы: жизнь в неблагоустроенных бараках; ходьба строем в порт за несколько километров туда и обратно; 12-часовой рабочий день в две смены во время обработки караванов. Кроме того, оперативная обстановка часто требовала переброски грузчиков и специалистов в порты других бассейнов.
Следующая проблема, требовавшая решения, – достижение необходимых глубин у причалов для постановки крупнотоннажных иностранных судов. В 1941 году прием судов на Бакарицу и Экономию ограничивался глубиной морского бара в устье Северной Двины в 23-24 фута (7,0-7,3 м). Молотовск, расположенный на берегу Белого моря, допускал прием судов с осадкой до 28 футов (8,4 м).
…производственные мощности архангельских дноуглубителей не позволяли обеспечить беспрепятственный проход иностранным крупнотоннажным судам к причалам Бакарицы, поэтому такие суда разгружались или в Мурманске, или в Молотовске, где глубины у причалов были больше.
И еще одна важная проблема – обеспечение прохода судов в зимнее время, для решения которой нужно было иметь достаточное количество линейных ледоколов.
Перед войной ледокольный флот Северного бассейна входил в Мурманское государственное морское арктическое пароходство. Линейные ледоколы «Ленин» и «Сталин» находились в Мурманске, а «Ермак» и «Молотов» – на Балтике.
15 января ледокол «Сталин» при приеме угля с парохода «Правда» подвергся бомбардировке и получил значительные повреждения, после чего был уведен в Молотовск на ремонт. Самый мощный ледокол был выведен из эксплуатации, и до весны навигация в Архангельске прекратилась. Прием конвоев был переведен в незамерзающий Мурманск.
В мае 1942 года в конвое РQ-15 прибыли из США отремонтированный там «Красин» и американский «Монткальм». Летом через Северный морской путь пришли в Архангельск ледоколы «Микоян» и «Каганович», а «Сталин» ушел на ремонт в США. В зимней навигации 1942/1943 года участвовало 5 ледоколов, которые провели через льды Белого моря в Молотовск 3 конвоя (19 судов) и вывели обратно 5 конвоев (20 судов). Этим переходам по-прежнему пытались помешать немецкие самолеты. Так был поврежден «Ленин» и подвергся нападению «Каганович».
В годы войны ледокольный флот способствовал проходу союзных и отечественных караванов судов во льдах Белого моря и Арктики, а Северный морской путь дал возможность маневрировать ледокольными силами между Северным и Дальневосточным бассейнами.
Это позволило решить проблему прохождения судов с военными грузами в Архангельск в зимнее время, т. е. сделать навигацию в порту круглогодичной.
И еще одна проблема, которую пришлось решать И.Д. Папанину, – привычка прежнего руководства АМТП к бесхозяйственности.
По этому поводу Папанин писал в своих воспоминаниях: «…картина, которую мы там (в Архпорту) застали, была намного хуже, чем я предполагал. Она привела меня в глубокое уныние. Вся территория порта была завалена лесом, металлом, различными грузами, тарой, на причалах негде было повернуться». Для того чтобы очистить Бакарицу от хлама, пришлось на несколько дней закрыть институты и техникумы Архангельска и отправить студентов на уборку порта: «Через три дня причалы Бакарицы и площади перед ними были полностью освобождены от лесных материалов и ненужного хлама и можно было приступать к строительным работам».
Всего за годы войны в АМТП разгружено 323 судна из 30 конвоев, в их числе – 284 сухогруза, доставивших 1 672 551 т, в т. ч. 296 088 т вооружения. 147 судов разгружено на Бакарице, 53 из них разгружались после частичной выгрузки в Молотовске. 39 судов разгружено на Экономии, 9 из них – частично. 39 танкеров доставили в Молотовск 355 086 т бензина и спирта. В Молотовске разгружено 137 судов, в т. ч. 62 – частично.
В 1942 году было разгружено 52 судна из 4 конвоев, которые доставили 308 185 т груза, в т. ч. 75 795 т вооружения: на Бакарице разгружено 26 судов, на Экономии – 5, в Молотовске – 21, из них 3 танкера; 3 судна были частично разгружены в Молотовске и на Экономии.
То, что совершили архангельские и молотовские портовики, а также и мурманские, равносильно трудовому подвигу, тем более что их работа проходила в сложных условиях: работы велись на открытом воздухе в суровых условиях Крайнего Севера; параллельно разгрузке-погрузке производились строительные работы по модернизации и расширению порта; состав портовых рабочих постоянно менялся; условия работы соответствовали жестким законам военного времени; бытовые условия были очень тяжелыми. И все это портовики с честью преодолели. Свидетельством заслуг архангельских портовиков явились награждение орденами и медалями 190 работников порта, а также передача на вечное хранение Красного знамени НКМФ и вручение ордена Отечественной войны в 1985 году».
*******
Вот и еще одна сторона войны в Заполярье приоткрыта: еще один памятник, пусть и виртуальный, портовым грузчикам времен войны «установлен».
К вопросу об интерпретации П. Смита в книге «ARCTIC VICTORY» (1975): факты и оценки
Выход в 2004 году на русском языке книги британского историка П. Смита «Два конвоя: PQ-17 и PQ-18» (оригинал — «Arctic Victory», 1975) вызвал неоднозначную реакцию. С одной стороны, труд содержит богатый фактический материал, основанный на британских архивных документах и свидетельствах участников. С другой — авторская интерпретация событий, особенно в части оценки роли советской стороны, явно несёт на себе печать идеологических штампов периода Холодной войны. Настоящий комментарий ставит целью отделить факты, приведённые Смитом, от его оценочных суждений, опираясь на документы и военную логику.
О «бездеятельности русских» и зонах ответственности
Одним из наиболее эмоциональных пассажей Смита является утверждение о «полной бездеятельности русских» и что их вклад в проводку конвоя PQ-18 «ограничился 4 эсминцами, прибывшими, когда битва уже фактически закончилась». Однако сам же автор фиксирует, что из 13 потерянных транспортов 12 были потоплены в зоне ответственности союзников (к западу от меридиана 20° в.д.), и лишь 1 судно — в зоне советского Северного флота (восточнее 20° в.д.). Это соотношение является не мнением, а документированным фактом.
Согласно директиве Наркома ВМФ от 13 июля 1942 г., основанной на решении Наркома внешней торговли А. И. Микояна, зоны сопровождения были чётко разграничены. Союзный эскорт отвечал за переход через наиболее опасный участок — от Исландии до района острова Медвежий, где действовала немецкая дальняя авиация и развёрнутые «волчьи стаи». Советские эсминцы принимали конвой после прохождения им траверза мыса Канин Нос. То, что основные потери пришлись на зону союзников, говорит не о «бездействии» СССР, а о том, что главный удар противника пришёлся именно на этот отрезок. Присоединение советских кораблей 18-19 сентября, когда волна массированных воздушных атак (12-16 сентября) уже спала, не является следствием нерасторопности, а заложено в плане взаимодействия.
Более того, в зоне советской ответственности корабли эскорта (включая эсминцы «Гремящий», «Сокрушительный», «Куйбышев») отразили налёт 60 бомбардировщиков Ю-88 и торпедоносцев, сбив, по советским данным, 15 самолётов противника. Потери конвоя при этом составили одно судно. Такой показатель эффективности ПВО трудно назвать «бездеятельностью». Оценочный ярлык Смита, таким образом, противоречит приведённым им же самим цифрам.
«Хаос» в Архангельске и длительность разгрузки
Смит описывает Архангельский порт в сентябре-октябре 1942 г. как место «хаоса», где причалы забиты грузами, а разгрузка 40 судов заняла около месяца. Данный факт не отрицается советскими источниками: действительно, обработка судов PQ-18 завершилась только 20 октября. Однако интерпретация этого факта как «российской неорганизованности» игнорирует объективные обстоятельства.
В 1942 году объём грузов, прошедших через Архангельск, вырос вдвое по сравнению с 1941 годом (с 152 до 308 тыс. тонн). Причальные мощности порта были крайне ограничены: глубина у причалов Бакарицы составляла всего 5,5-7 м, железнодорожные пути — в стадии реконструкции. Работы по расширению порта велись одновременно с приёмкой судов на основании постановления ГКО от 12 марта 1942 г. Нехватка портовых кранов, вагонов и рабочих рук при форсированной отправке грузов на фронт (прежде всего в Сталинград) неизбежно создавала временные заторы, которые западный наблюдатель мог принять за «хаос». Советская сторона действовала по принципу приоритета: сначала выгружалась взрывчатка и боеприпасы, а также грузы, необходимые для действующей армии, что подтверждается и самим Смитом («ящики с лекарствами сразу уходили в Сталинград»).
Закрашивание надписей на ящиках: пропаганда или маскировка?
Особый сюжет — эпизод с закрашиванием надписей «Дар советским людям от жителей Ковентри» на ящиках с медикаментами. Смит трактует это как «неблагодарность» и попытку скрыть от советского народа факт иностранной помощи. Однако такая интерпретация не выдерживает проверки военной логикой.
В сентябре-октябре 1942 года шла Сталинградская битва. Линия фронта находилась всего в 60 км от города, немецкая авиация господствовала в воздухе, радиоразведка и агентура противника работали активно. Любая маркировка, указывающая на тип груза (лекарства и медицинское оборудование) и его назначение (Сталинград), была бы ценнейшим разведывательным сигналом для люфтваффе. Закрашивание таких надписей — элементарная оперативная маскировка, а не пропагандистская акция. Она позволяла скрыть от противника как уязвимость советской медицинской системы на данном участке, так и логистические маршруты. Аналогичные меры предпринимались всеми воюющими сторонами: в СССР нередко перекрашивали американские звёзды на самолётах ленд-лиза, а в Великобритании ящики с секретным оборудованием маркировались как «кухонные принадлежности».
Таким образом, выбор Смита (и, добавим, его русских издателей 2004 г.) представить этот эпизод как свидетельство советской «неблагодарности» является не историческим анализом, а риторическим приёмом, укоренённым в антисоветском дискурсе Холодной войны.
Факты остаются фактами, оценки зависят от контекста
Книга П. Смита «Arctic Victory» содержит ценный фактологический слой: даты, потери, манёвры кораблей, состав эскорта, свидетельства участников. Эти данные могут и должны использоваться исследователями для реконструкции событий. Однако интерпретация автора — в особенности его риторика «цинизма советского адмирала», «полной бездеятельности», «хаоса» и «неблагодарности» — является продуктом своего времени (1975 г., разгар Холодной войны) и не может быть принята как объективная истина.
Перевод книги в России в 2004 году, выполненный без научного комментария и критического аппарата, отражал, скорее, тогдашнюю моду на «разоблачение всего советского», чем стремление к взвешенному историческому анализу. Сегодня, с дистанции в несколько десятилетий, мы можем и должны перечитать Смита, отделяя факты от эмоциональных ярлыков. Потери PQ-18 (13 судов из 40), длительность разгрузки в Архангельске, запоздалый выход советских эсминцев — это документированные факты. Но их объяснение лежит не в плоскости «русской неэффективности», а в объективных условиях военного времени, разграничении зон ответственности и приоритете выживания грузов над внешними приличиями.
Профессионализм участников конвоя — и британских, и американских, и советских — измерялся не политическими лозунгами, а способностью в экстремальных условиях Арктики доставить грузы и сохранить экипажи. И в этом смысле каждый из них заслуживает уважения, а не тенденциозных оценок, навязанных холодной войной.
Предыдущая часть: