11
Пока Матильда и Элиста думали, что делать, в сотне километров от них, в дорого обставленном кабинете с видом на Боровицкую башню другой человек заканчивал свой ритуал. Сергей Первенцев, помощник министра обороны, внешне не походил на чернокнижника. На нём был безупречно сшитый костюм, руки — ухожены, взгляд — холоден, ум — расчётлив.
Он не разводил костров и не чертил знаков на земле. Капищем ему служил стол из морёного дуба, алтарём — платиновая пластина, испещрённая рунами, а жертвой — фотография Президента в пластиковой рамке. Вокруг были расставлены атрибуты ритуала.
—Пора действовать, — прошептал он, глядя на фото.
Ему нужна была конкретная душа — молодая, сильная, полная неутолённых желаний мстить. Душа, которая цеплялась бы за жизнь с отчаянной силой. Система, подключённая к архивам, за доли секунды нашла идеального кандидата: Гаро Карачо, сын цыганского барона, осевшего в подмосковной деревне. Его семья давно сменила кибитки на коттеджи, а лошадей — на автопарк такси.
— Юноша, не знавший нищеты, но полный родовой тоски, по моей воле станет новым Президентом, - произнес он.
Первенцев взял в руки тонкую иглу из обсидиана. На её конце застыла капля крови Президента. Хорошо, что алчность, порок многих в этом мире, врач, бравший анализы у высокопоставленных мира сего, продал ему пробирки с кровью нужных персон.
Он прикоснулся иглой к фотографии точно в центр лба и произнёс:
—Душа пустая — прими нового господина! Войди, владей, подчиняйся!
Свет в кабинете мигнул и погас. Первенцев откинулся на спинку кресла и улыбнулся. В Кремле, в личных покоях, Президент вздрогнул во сне и открыл глаза. Но его взгляд уже был не тот.
***
Утро огласило президентские покои криком ужаса. Первые лучи солнца, пробившись сквозь тяжелые портьеры, упали на венецианское зеркало в раме из черненого золота. Из его глубины на Гаро смотрел другой человек.
Седина инеем тронула виски, а глубокие морщины сбегали от уголков глаз. Но самыми чужими были сами глаза — холодные, серые, как зимнее небо, и полные недоумения, которое отражало его собственное. По спине пробежал ледяной холод.
В памяти всплыли отцовские рассказы, о Матильде, что могла поменять души живущим, и люди сходили сума. Это было самое страшное проклятие.
«Значит, это она? Но за что? Ради какой неведомой цели?» Мысль о том, что сейчас, возможно, сам Президент в его молодом, сильном теле бредет по пыльным улочкам их деревни, обожгла разум. «Нужно предупредить отца… пока не случилось непоправимое».
***
Мягкий щелчок замка. В кабинет, ступая с хищной грацией, вошел Сергей Первенцев. Его улыбка маской радушия расцвела на лице.
— Ну, парень, как ты себя чувствуешь в новой роли? Ты даже не представляешь, какие горизонты перед нами открыты. Мы с тобой свернем горы.
Он подошел ближе, его взгляд впился в Гаро.
— Я знаю о твоем брате. Знаю, что его убили, и как доблестная полиция списала все на пьяную драку. «Цыган, сам нарвался», — так они сказали, не так ли? Они закрыли дело, не желая искать правду. Но теперь… теперь все в твоих руках. В руках Президента. Ты можешь отдать приказ. Возобновить расследование. Найти убийц. Вернуть своему роду честь.
Каждое слово было нацеленным в самую больную рану в душе Гаро.
— Посмотри вокруг, — Первенцев обвел рукой роскошный кабинет. — Вспомни наших зажравшихся министров, ленивых депутатов. Они утопают в роскоши, пока страна гниет. Никто не хочет работать. А мы с тобой, Гаро… мы принесем истинные перемены.
И в этот миг догадка пронзила Гаро. «Так это не Матильда… это все он».
Он понял, что стал не более чем марионеткой в чужой, страшной игре.
— Вы хотите, чтобы я назначил вас министром? — голос Президента прозвучал хрипло и чуждо. — Каким?
Первенцев рассмеялся тихим, утробным смехом.
— Ну что ты, не торопись. Сначала освойся. Мы объявим, что Президент болен. Тебе нужно время. Привыкнуть к этому телу, научиться говорить, как он, ходить, как он. Я помогу. А пока… — он с изящным жестом положил на стол из полированного дуба две папки с гербовой печатью.
— Я уже подготовил пару указов. Для начала. О возобновлении расследования смерти твоего брата. И о моем назначении.
Гаро криво усмехнулся. Кто бы сомневался.
— А чтобы ты не наделал глупостей, — продолжил Первенцев, будто читая его мысли, — вся ваша личная охрана, господин Президент, заменена. Теперь это мои люди. Верные до конца.
— Еще кого-то поменяли? — спросил Гаро, пытаясь заглянуть в бездну этого заговора.
Первенцев улыбнулся своей змеиной улыбкой.
— Всему свое время. А пока — завтракай, отдыхай. Вживайся в роль.
Он вышел, оставив Гаро одного в оглушительной тишине. Юноша рухнул в массивное кожаное кресло, которое ощущалось теперь не троном, а эшафотом. Что делать? Как выбраться? Единственный ключ — Матильда. Но если Первенцев узнает, что она владеет той же силой… он убьет ее, не моргнув глазом, чтобы уничтожить единственную угрозу своему плану. Гаро оказался в ловушке, и стены ее сжимались с каждой секундой.
***
Закрытое совещание проходило в Овальном зале. За длинным столом собрался узкий круг. Министр финансов, чьи пальцы привыкли пересчитывать триллионы. Министр внутренних дел, в чьих руках была вся карательная мощь государства. Министр обороны, повелевавший армиями. И новый заместитель министра обороны— Сергей Первенцев.
Гаро смотрел в их лица и видел то же, что и в зеркале утром. В их глазах, за маской привычной властности, таился загнанный, плененный огонек чужой души. Он был не один в своей беде, но это не приносило облегчения. Он был окружен такими же марионетками, и кукловод стоял прямо среди них.
«Он даже не стал министром… Он хочет править чужими руками!»
Пока Гаро пытался осознать масштаб катастрофы, министр финансов — или тот, кто носил его личину — вынес на повестку дня вопрос о немедленном и многократном увеличении бюджета для военных нужд. Слова о «внешних угрозах» и «национальной безопасности» звучали как похоронный звон.
«Похоже я коронованная жертва, которую ведут на заклание, и алтарем должна стать вся наша страна. Даже мне понятно, он хочет развязать войну.»
Внезапно Первенцев откинулся на спинку кресла. Его голос стал обманчиво-мягким.
— Впрочем, оставим дела государственной важности. Народ требует не только силы, но и зрелищ. На повестке дня — празднование Четвертого ноября.
Он окинул взглядом своих безмолвных марионеток.
— Пригласите лучших. Поэтов... актеров. Кстати, вы видели последний фильм Вольского? «Рассвет отменяется». Впечатляющая работа. Там в главной роли снимался один молодой человек... Евгений Кожевников. Очень талантлив. Пусть он тоже порадует нас своим творчеством на приеме.
Для послушных теней за столом это был лишь очередной каприз нового серого кардинала.
— Да, прекрасная идея, я тоже видел этот фильм, — произнес Гаро, и даже сам удивился твердости в голосе.