Хроника города Сургута от неизвестного корреспондента
В мире есть три вещи, которые нельзя остановить: время, трамвай, идущий под гору, и судебное заседание по делу о возмещении ущерба от пожара. Именно в этом настроении пребывали граждане, проживающие в многоэтажном доме по улице Строителей, 14. Достаточно знать, что этот дом, как и любой другой в нашей необъятной стране, таил в себе неисчерпаемый источник судебных тяжб.
Всё началось не дождливым осенним днём, а как обычно — с искового заявления.
Истцы, граждане Вера Петровна Ложкина и Михаил Аркадьевич Козлов, вдруг почувствовали себя Рокфеллерами, у которых увели из-под носа копилку. Они дружно топнули ногой и заявили: ответчик, некто Семен Эдуардович Шмаров, должен им 1 236 700 рублей.
— И ни копейкой меньше, — сверкнув очами в невидимый судейский объектив, провозгласил их представитель Марк Самойлович Циперович, чья фамилия так и просилась в адвокатские конторы с пометкой «Беремся за всё».
В чем же была соль? Всё элементарно, как окурок на балконе. 12 марта в 10 час 11 минут и 7 секунд, утром, в квартире №120 загорелся балкон. А поскольку вселенная не терпит пустоты, а воздух перепадов температур, то огонь, как опытный альпинист, перекинулся на соседнюю квартиру №119, принадлежащую на правах общей долевой собственности Ложкиной и Козлову. Каждому, между прочим, принадлежало по половине. Половина копоти - Ложкиной, половина гари - Козлову.
Ущерб, согласно Отчету об оценке №М-ЧПО (звучит как название нового робота-пылесоса, но на поверку оказался просто бумажкой с цифрами), составил ровно ту самую астрономическую сумму. Туда вошёл и восстановительный ремонт внутренней отделки, и закопченное имущество, и даже, кажется, моральные страдания ковра, на который упала сажа.
Но самое интересное началось в суде. Истцы, по уже сложившейся традиции отечественного судопроизводства, в суд не явились. Зато их представитель явился. Он был бодр, как утренний трамвай, и решителен, как удав.
Ответчик же, Семен Эдуардович, следуя древнему закону «Если ты не пришел, то и решения никакого не будет», тоже не явился, но прислал бумажку. В бумажке было написано коротко и выразительно: «Я не согласен».
Судья, Егор Тимофеевич Уютнов, будучи человеком, подкованным в юридических тонкостях, развёл руки и, опираясь на статью 165.1 ГК РФ (великий спаситель заочных решений), решил, что раз ответчик не пришёл, значит, он присутствует духовно. Или, как сказано в умных книгах, «надлежащим образом уведомлен». Вдобавок его уведомили публично, вывесив объявление на сайте. Это примерно, как если бы вы заболели, а врач вылечил вас, поговорив с вашим портретом на заборе. Дешево и сердито.
Выслушав Циперовича и изучив материалы, суд погрузился в чтение Протокола осмотра места происшествия. Картина вырисовывалась не столько трагическая, сколько чарующая.
Очаг возгорания, как установила дознавательская группа, располагался внутри балкона №120. Причём на этом балконе, помимо старых лыж и пары банок с томатами, был обнаружен электрический «тёплый коврик».
— Коврик! — воскликнул бы в суде старик Хоттабыч. — О, великий электрический коврик!
История умалчивает, был ли это коврик с подогревом из магазина «Электротовары» или простая тряпка, в которую воткнули вилку. Но именно ему суждено было сыграть роль злого гения этого дня.
Вторая версия была романтической — «тлеющие табачные изделия». То есть окурок. Там, в Сургуте, видимо, настолько любят поэзию, что даже причину пожара делят на «тёплый коврик» и «сигарету».
Свидетельница, некая Елена Павловна Шмарова (проживающая в квартире ответчика и, судя по всему, его жена), дала показания, достойные пера Гоголя. Она пояснила, что муж у неё есть, но кредит за квартиру платит она, а в день пожара дочь Настенька уехала к своему мужу, оставив мать наедине с огнедышащим ковриком.
Картина маслом: гражданка сидит дома, не курит, с посторонними не общается, видит дым, бежит на кухню, отключает автоматы, хватает воду — и на балкон. Но огонь, будучи коварной стихией, не желал тушиться. Провода на полу (которые, как выяснилось позже, были без изоляции — классика отечественного электроремонта «дяди Васи») продолжали тлеть. Затем был хлопок. А затем — пожарные, суматоха и соседи, которые вдруг обнаружили, что их имущество повреждено.
Суд, пыхтя как паровоз, натягивал на эту авантюру статью 1064 ГК РФ о возмещении вреда.
— Собственник, — веско изрёк судья Уютнов, забыв на секунду про чай, который стыл на столе, — должен нести бремя содержания! Это значит, что, если у тебя на балконе живут огнедышащие коврики и провода голые, а соседи сверху закоптились, плати!
Ответчик пытался было возражать (из своего заочного небытия), мол, вины нет, поджог, козни врагов и сквозняк. Но, как справедливо заметил суд, «доказательств того, что пожар возник вследствие обстоятельств непреодолимой силы», не представил. Ураган не зафиксирован, нашествие саранчи не объявлено, а землетрясение в Сургуте даже старожилы не помнят. Значит, виноват Коврик.
В результате, сложив стоимость 1 236 700 рублей на две долевые собственности, суд решил: взыскать поровну — по 627 350 рублей с каждого из истцов? Нет, что вы! Взыскать с ответчика в пользу каждой доли. Теперь Семен Эдуардович Шмаров (который, судя по всему, так и не понял, за что он поплатился — то ли за то, что жена поставила коврик на балкон, то ли за то, что на том свете «тёплые полы» сделали слишком горячими) обязан заплатить Вере Петровне и Михаилу Аркадьевичу.
Причём заплатить не просто ущерб, но и 35 тысяч за юридические услуги Марка Самойловича. Правда, суд, мучимый совестью и статьёй 100 ГПК РФ, ужалил эту сумму до 30 тысяч, разделив поровну между Ложкиной и Козловым — по 15 тысяч каждому на юридические страдания. А также добавил госпошлину и расходы на самого оценщика — некого Захара Ильича Моргунова, который, покрывшись потом, измерил каждый квадратный сантиметр копоти.
Завершилось всё стандартной фразой: «Решение может быть обжаловано». И действительно, где наша не пропадала? Семен Эдуардович наверняка прямо сейчас сидит в своей квартире (той самой, с погорелым балконом), пишет жалобу в апелляцию.
Потому что, как сказал бы великий Остап Бендер, путешествующий сейчас, вероятно, с инспекцией по сургутским коммуналкам:
— Пожар - дело нехитрое. Вот если бы коврик был не электрический, а персидский, тогда был бы разговор. А так, сами виноваты. Не надо было изоляцию с проводов снимать.
И ведь не поспоришь. Ибо прав тот, у кого больше заключений эксперта. Особенно заключений под номером №М-ЧПО.
Так в городе Сургуте стало одним ответчиком беднее ровно на 1 236 700 рублей, а двумя истцами — богаче. Не считая судебных издержек. А балкон, обгоревший и закопченный, остался торчать в архитектурном ансамбле города, напоминая всем прохожим о том, что электричество — это сила, а долевая собственность — это таки диагноз.
Эпилог
Корреспондент попытался взять интервью у ответчика, но на звонки ответила его жена Елена Павловна.
— Нету его, — вздохнула она в трубку. — Он в командировке. Кредит выплачивает. Вы не знаете, можно ли тёплый коврик включить в тройник, если у вас дома нет денег?
Корреспондент вежливо положил трубку. Комментировать это он не стал, помня о том, что каждый седьмой пожар в России случается именно из-за таких тройников. Или, как в сургутском деле, «из-за равновероятных причин электротехнической природы и тлеющих табачных изделий».
Правда, как говорил классик: «Тление — это ещё не горение». Но суд решил иначе. И теперь тишину сургутских дворов нарушает лишь скрежет судебных приставов, идущих по следу пропавшего должника.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 13 августа 2025 г. по делу № 2-6781/2025, Сургутский городской суд