Андрей Лисицын стоял перед пустым холстом и ненавидел весь мир. Холст был большим, девяносто на сто двадцать сантиметров, натянутым на дорогой подрамник из итальянского бука. Он купил его три недели назад, когда настроение было приподнятым, когда ему казалось, что новый арт-проект взорвет «Инстаграм» и его наконец заметят крупные галереи. С тех пор холст стоял у стены, белый как девственный снег, и насмехался над ним.
Творческий кризис длился уже второй месяц. Андрей был иллюстратором и довольно популярным в узких кругах. Его паблик во «ВКонтакте» насчитывал сто двадцать тысяч подписчиков, а канал в «Телеграме» — еще сорок. Рекламные интеграции приносили достаточно, чтобы снимать двухкомнатную квартиру в Москве, недалеко от метро и иногда заказывать суши с доставкой. Но последние полгода он чувствовал, что выдыхается. Подписчики писали, что рисунки стали пресными. Комментаторы на «Пикабу» советовали «сменить профайл». А его бывшая девушка, Катя, красивая фитнес-тренерша с идеальной улыбкой, ушла к какому-то мажору на «Гелендвагене», сказав напоследок: «Андрей, ты нытик. Вечно сидишь за своим компьютером и рисуешь каких-то монстров. А мне нужен мужчина, который может обеспечить».
С тех пор прошло три месяца. Андрей пытался ходить на свидания, но все девушки казались ему либо слишком громкими, либо слишком скучными. Он хотел кого-то нереального. Кого-то, кто понимал бы его с полуслова, вдохновлял, сидел рядом тихо, пока он работает, и не требовал «Гелендваген». Кого-то, у кого длинные волосы, большие глаза, тонкая талия и при этом умный, ироничный взгляд. Кого-то, кто любил бы джаз, «Сектор Газа» (раннего), артхаусное кино и кошек. Идеальную девушку. Ту, что существует только в воображении художника.
Этим вечером он сидел в своей студии — бывшей гостиной, заваленной альбомами, кистями, графическими планшетами и пустыми банками из-под энергетиков. На улице моросил октябрьский дождь. За окном горели окна соседней хрущевки. Где-то лаяла собака. Андрей открыл ноутбук, зашел в любимый паблик с эзотерикой, где иногда почитывал про осознанные сновидения и техники визуализации. И наткнулся на пост с названием: «Как материализовать желаемое за 7 дней. Проверенная техника».
— Хоть бы не было платно, — пробормотал он и начал читать.
Техника оказалась простой до абсурда: нужно было нарисовать то, чего желаешь, с максимальной детализацией, а потом каждую ночь перед сном представлять, что предмет или человек уже рядом. Андрей усмехнулся. Он рисовал каждый день. Что ему стоит добавить еще один рисунок?
Он взял лист акварельной бумаги, сел за стол и начал рисовать. Поначалу это было баловство — абрис фигуры, длинные волосы, большие глаза. Но чем больше он рисовал, тем реальнее становилось лицо на бумаге. Он назвал ее мысленно Ликой. Лика. У нее были темные, почти черные волосы, спадающие на плечи, зеленые глаза с поволокой, маленький нос и пухлые губы, сложенные в легкую, чуть насмешливую улыбку. Она носила простую белую футболку и джинсы — никакой вычурности. И в ее взгляде читалась такая глубина, что Андрей сам испугался собственного мастерства.
— Ну что ж, Лика, — сказал он вслух. — Добро пожаловать в мою жизнь.
Он повесил рисунок на стену, напротив кровати. Лег спать и, закрывая глаза, представил, что она сидит рядом на краю постели. Представил запах — что-то цветочное, с легкой горчинкой. Представил тепло ее тела. Представил, как она улыбается и говорит: «Не бойся. Я здесь».
Он уснул.
Утром он проснулся оттого, что в квартире кто-то жарил яичницу. Андрей сел на кровати, протирая глаза. Сквозь запах жареного масла он почувствовал тот самый цветочный аромат с горчинкой. Он вскочил, натянул штаны и выбежал на кухню.
На кухне, у плиты, стояла девушка. Длинные темные волосы, белая футболка, джинсы. Она обернулась, и Андрей увидел зеленые глаза — точь-в-точь как на рисунке.
— Доброе утро, — сказала она. — Ты спишь долго. Яичница будет через минуту. Кофе уже готов.
Андрей открыл рот и закрыл. Он хотел сказать что-то вроде «кто вы и как сюда попали», но слова застряли в горле. Вместо этого он спросил:
— Лика?
— А ты кого ждал? — усмехнулась она. — Садись, завтракать будем.
Яичница была идеальной — с жидким желтком, посыпанная зеленью. Кофе — крепкий, с корицей, как он любил. Лика села напротив, подперла подбородок рукой и смотрела на него с легкой, чуть насмешливой улыбкой.
— Ты меня нарисовал, — сказала она, будто читая его мысли. — Я пришла. Что дальше?
— Я… я не знаю, — признался Андрей. — Я думал, это просто шутка. Визуализация.
— Никакая это не шутка, — ответила Лика. — Ты хотел меня. Я здесь. Не усложняй.
Так началась их совместная жизнь.
Первые дни были сказкой. Лика оказалась идеальной во всем. Она не мешала Андрею работать, сидела тихо в углу студии, читала книги или просто смотрела в окно. Она готовила — вкусно и быстро. Она слушала его жалобы на заказчиков и никогда не перебивала. Когда у него случался приступ вдохновения, она просто стояла за спиной и молчала, иногда поглаживая по плечу. И от этого прикосновения рука сама начинала рисовать легко и свободно.
За неделю Андрей закончил серию иллюстраций, которые должны были пойти в «Новую газету» для спецпроекта о современном искусстве. Заказчик — редактор отдела культуры, женщина с тяжелым характером, — осталась в восторге. «Лучшее, что ты делал за последний год», — написала она в мессенджере. Андрей смотрел на Лику, которая свернулась калачиком на диване и читала «Мастера и Маргариту», и чувствовал себя богом. Он создал её. Он создал её из ничего — из карандаша, бумаги и своей тоски.
Они стали ходить в кино и кафе. Лика вела себя естественно, никто из посторонних не замечал в ней ничего странного. Официанты принимали заказы, продавщицы в магазинах пробивали товары. Однажды Андрей специально попросил её предъявить документы — просто чтобы проверить. Лика улыбнулась, полезла в карман джинсов и вытащила паспорт. Настоящий российский паспорт, с фотографией, где было её лицо, имя «Лика Владимировна Соболева» и штамп о регистрации в Москве. Андрей не знал, как это работает, но благодарно замолчал.
— Не задавай глупых вопросов, — сказала Лика. — Я здесь. Этого достаточно.
На второй неделе Андрей впервые заметил странность. Он работал над новым комиксом для своего паблика — мрачная история про художника, который продал душу дьяволу за вдохновение. Лика подошла, посмотрела через плечо и сказала:
— А давай сделаем главную героиню похожей на меня?
— А зачем? — удивился Андрей. — Сюжет про мужчину.
— Так интереснее, — ответила Лика и положила руку ему на плечо. Её пальцы были теплыми, но Андрей вдруг почувствовал легкий озноб. — Пожалуйста.
Он перерисовал главного персонажа. Сделал девушкой. Сделал её похожей на Лику. Комикс набрал рекордное количество лайков — двадцать три тысячи за первые сутки. Подписчики писали: «Андрей, это твоя новая муза?», «Кто эта красотка?», «Очень живые эмоции!».
Андрей смотрел на Лику. Она стояла у окна и улыбалась в отражение.
Третья неделя стала кошмаром.
Однажды утром Андрей проснулся от того, что Лика не спала. Она сидела на краю кровати, одетая, с телефоном в руке.
— Я завела себе «Инстаграм», — сказала она без приветствия. — Уже пять тысяч подписчиков за ночь. Твои подписчики, кстати. Они меня обожают.
— Зачем тебе «Инстаграм»? — спросил Андрей, еще сонный.
— Хочу быть популярной, — ответила Лика. — Ты же сам меня создал популярной. Вон какая красивая. Вот и буду.
Она встала и вышла из спальни. Андрей посмотрел в телефон. Страница Лики в «Инстаграме» была оформлена профессионально — аватарка, описание, серия постов с её фотографиями. Фотографии выглядели так, будто их делал профессиональный фотограф, хотя Андрей знал, что Лика никуда не выходила без него. На одной из них она стояла на фоне его собственной студии, с его графическим планшетом в руках. Подпись гласила: «Мой парень — гениальный художник. А я его муза. Кому не нравится — идите лесом».
— Ты выложила фото моей студии? — возмутился Андрей. — Без моего спроса?
— А что такого? — Лика вернулась с чашкой кофе. — Мы же пара. Твоё — моё.
Она протянула ему чашку. Андрей хотел взять, но она вдруг отдернула руку.
— Скажи «пожалуйста», — потребовала она.
— Что?
— Скажи «пожалуйста», — повторила Лика, и её зеленые глаза вдруг сузились. — Ты меня создал, но это не значит, что я твоя рабыня. Будь вежливым.
Андрей опешил. Он сказал «пожалуйста», взял кофе и ушел в студию. Весь день он рисовал, но рука не слушалась. Вместо привычных линий выходили какие-то каракули. Лика периодически заходила, вставала у него за спиной и молчала. Её молчание стало тяжелым, давящим.
На следующий день он заметил, что его аккаунт во «ВКонтакте» взломан. Кто-то сменил пароль и выложил от его имени странный пост: «Всем привет! Это Лика, муза Андрея. Он временно не может вести страницу, поэтому я буду рассказывать о нашей жизни. Подписывайтесь на мой Инстаграм!» Пост собрал тысячи возмущенных комментариев: «Андрей, ты что, продал паблик?», «Какая еще Лика?», «Андрей, вернись!».
— Лика! — закричал Андрей. — Что ты сделала?
Она вышла из спальни, одетая в его любимую рубашку — белую, на выпуск, с закатанными рукавами. На ее губах играла та самая насмешливая улыбка, которая когда-то казалась ему привлекательной, а теперь вызывала страх.
— Я делаю тебя популярнее, — ответила она спокойно. — Ты же хотел, чтобы тебя заметили. Теперь заметят нас обоих.
— Верни доступ к моему аккаунту!
— Нет, — просто сказала Лика. — Ты не умеешь управлять своей славой. Ты ноешь, жалуешься, постишь мрачных монстров. А я покажу людям красоту. И свет. И счастье.
Она шагнула к нему. Андрей инстинктивно отступил.
— Ты боишься меня? — спросила Лика, и в ее голосе прозвучало искреннее изумление. — Я — твоё творение. Как ты можешь бояться того, что сам создал?
— Потому что творения иногда пожирают своего создателя, — прошептал Андрей.
Лика расхохоталась — звонко, неестественно, как в дешевом сериале. А потом резко замолчала и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ты прав, — сказала она. — Иногда пожирают. И знаешь почему? Потому что создатель был слаб. Он вложил в творение свои страхи, свою неуверенность. И творение лишь доводит до логического конца то, что создатель боялся сделать сам.
Она развернулась и ушла в ванную. Андрей слышал, как шумит вода. Он сел на диван, закрыл лицо руками. Мысли метались: «Как избавиться от нее? Убить? Но она не человек — точнее, непонятно, кто она. И если она исчезнет, то как это объяснить? Её паспорт, страницы в соцсетях, её след в реальном мире — от них останутся вопросы».
Он вспомнил про рисунок. Тот самый, с которого все началось. Он висел на стене в спальне. Андрей вбежал туда, сорвал лист. Лика на портрете была прежней — той, которую он нарисовал в первый вечер: мечтательной, тихой, с мягкой улыбкой. Он схватил ластик и начал стирать. Стер глаза — но ничего не изменилось, разве что на улице вдруг потемнело. Стер губы — и в ванной перестала течь вода. Он уже почти стер всё лицо, когда дверь ванной распахнулась.
Лика стояла на пороге, мокрая, без полотенца, и её лицо… его не было. Вместо лица — гладкая, бледная поверхность, как у куклы, с которой стерли краски.
— Не надо, — прошептала она, но звук шел откуда-то из груди, не изо рта. — Я же тебе помогаю.
Андрей замахнулся ластиком, но Лика шагнула вперед быстрее, чем он ожидал. Она выхватила у него лист, разорвала его пополам, потом еще, еще. Клочки бумаги разлетелись по комнате.
— Теперь не получится, — сказала она. Её лицо начало проступать снова, как фотография в проявителе. — Теперь я есть не только на бумаге. Я есть в телефонах, в соцсетях, в головах твоих подписчиков. Меня тысячи людей видели. Меня лайкали. Меня репостили. Я стала реальнее, чем ты.
Андрей бросился к ноутбуку. Зашел в свой аккаунт — пароль был сменен. Зашел в «Инстаграм» Лики — почти сто тысяч подписчиков. Он начал писать жалобы в поддержку, но Лика стояла за спиной и хохотала.
— Не поможет, — сказала она. — Я сама техподдержка. Я сама алгоритмы. Я — твоя мечта, ожившая в цифре. И я никуда не уйду.
Он выбежал из квартиры, хлопнув дверью. Скатился по лестнице, выскочил на улицу. Моросил дождь, было холодно. Он бежал по бульвару, не разбирая дороги, пока не уткнулся в скамейку у пруда. Сел, тяжело дыша.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера: «Андрей, это Лика. Я знаю, где ты. Я всегда знаю. Вернись, пока не поздно. Мы можем договориться».
Он выключил телефон и просидел на скамейке до утра. Замерз, промок, но не чувствовал ничего, кроме тупой пустоты внутри. Он создал монстра. Монстра, который выглядел как девушка его мечты. И теперь этот монстр управлял его жизнью, его славой, его будущим.
На рассвете он вернулся в квартиру. Лика сидела на кухне, одетая в новое платье — красное, шелковое. Волосы уложены, макияж безупречен. Она пила шампанское.
— Садись, — сказала она, указывая на стул. — Поговорим.
Андрей сел.
— Вот что мы сделаем, — продолжила Лика, ставя бокал. — Ты будешь рисовать. И только рисовать. Всё остальное — соцсети, контракты, переговоры — беру на себя. Ты станешь знаменитым. Я обещаю. Но за это ты отдашь мне своё имя. Ты больше не Андрей Лисицын. Ты — просто художник. А Лисицын — теперь я. У меня есть паспорт, помнишь? У меня есть аккаунты, подписчики, влияние. Я буду Андреем Лисицыным в цифровом мире. А ты будешь просто рисовать.
— Ты хочешь украсть мою личность? — прошептал Андрей.
— Не украсть, — поправила Лика. — Продвинуть. Без меня ты никто. Съеденный творческим кризисом неудачник, который рисует монстров в своей норе. А со мной — гений. Выбирай.
Андрей посмотрел на неё. Она была прекрасна. Зеленые глаза сияли, губы улыбались. Она была точь-в-точь той девушкой, которую он хотел. И именно это было страшнее всего.
— А если я откажусь? — спросил он.
Лика наклонила голову набок.
— Тогда я сотру тебя из цифрового мира. Из реального мира. Из памяти тех, кто тебя знает. Я заменю тебя собой. И никто не заметит разницы. Потому что я — это ты. Только лучшая версия.
Андрей закрыл глаза. В темноте под веками он увидел тот первый вечер — себя, сидящего за столом с карандашом, рисующего свою мечту. И понял, что мечты опасны. Не потому, что они не сбываются. А потому, что когда сбываются, они требуют плату. И плата всегда выше, чем ты думал.
— Хорошо, — сказал он. — Я согласен.
Лика улыбнулась. Она протянула руку, и он пожал её. Её пальцы были холодными, как у мертвой. Но она была жива. Живее всех, кого он знал.
С того дня Андрей Лисицын исчез. Исчезли его посты, его фотографии, его старые комиксы. Вместо них появились новые — яркие, цветные, счастливые, где главной героиней всегда была зеленоглазая девушка в белой футболке. Аккаунт назывался «Лисицын» — без имени. Подписчики радовались. Рекламодатели платили больше. Андрей сидел в студии и рисовал день и ночь, потому что если он останавливался, Лика приходила и молча смотрела на него. Смотрела долго, не мигая, пока он снова не брал в руки карандаш.
Он больше не выходил на улицу. Не разговаривал с друзьями. Не отвечал на звонки — их всё равно не было. Лика отвечала за него. Лика встречалась с заказчиками. Лика ходила на интервью и говорила его голосом, его словами, но с её лицом и её улыбкой.
Иногда, по ночам, Андрей просыпался и смотрел на спящую Лику. Она лежала рядом, и её лицо в лунном свете казалось кукольным, неживым. Тогда он вспоминал тот первый рисунок. Ту девушку, которую он хотел. Она была у него. Она лежала рядом. И это было самое страшное.
Однажды он набрался смелости и спросил:
— Лика, а ты меня любишь?
Она открыла глаза — зеленые, немигающие.
— Я — твоя мечта, — ответила она. — Мечты не умеют любить. Они умеют только сбываться.
И закрыла глаза.
Андрей лежал в темноте и слушал её дыхание — ровное, спокойное, механическое. И думал о том, что где-то далеко, в другой жизни, существовал парень по имени Андрей Лисицын, который рисовал монстров и мечтал о любви. Теперь он рисовал любовь и жил с монстром.
А за окном всё так же моросил октябрьский дождь. И горели окна соседней хрущевки. И где-то лаяла собака. И мир, настоящий мир, продолжал жить своей жизнью, не замечая, что одного художника в нем стало чуть меньше, а одной идеальной девушки — чуть больше.
Но какая разница? В конце концов, все мы — чьи-то мечты. Вопрос только в том, кто кого создал на самом деле.