Катя узнала об этом не от мужа.
Ей позвонили из банка — вежливо, почти извиняясь — и спросили, когда будет внесён очередной платёж. Катя переспросила: какой платёж? Девушка на том конце замолчала на секунду, потом уточнила номер договора.
— Вы поручитель по кредиту на триста сорок тысяч, — сказала она. — Просрочка уже три месяца.
Катя поблагодарила и положила трубку.
Роман в это время был на кухне. Пил чай, листал телефон, и вид у него был совершенно обычный — как у человека, у которого всё в порядке.
— Роман, — позвала Катя из коридора.
— Ну?
— Выйди сюда.
Он вышел с кружкой. Посмотрел на её лицо и сразу опустил взгляд.
— Из банка звонили, — сказала Катя.
— Я собирался тебе сказать.
— Когда?
— Ну... скоро.
________________________________________________________________________________________________
Катя прислонилась к стене. Три месяца. Он три месяца знал, что звонки придут, и ждал — что само рассосётся, что она не узнает, что как-нибудь.
— Я поручитель, — произнесла она. — Ты понимаешь, что это значит?
— Катя, ну я же разберусь...
— Я тебя спрашиваю: ты понимаешь?
Роман поставил кружку на тумбочку. Вид у него был такой, какой бывает у людей, которых поймали, но они всё ещё надеются, что обойдётся.
— Это мама попросила, — сказал он наконец. — Ей надо было на операцию доплатить. Я не мог отказать.
— Ты мог мне сказать.
— Ты бы не согласилась.
Катя помолчала. Да, не согласилась бы. Потому что два года назад уже был ремонт — сорок тысяч, которые Тамара Ивановна брала «на месяц». Тот месяц давно прошёл.
— Сколько уже просрочка? — спросила Катя.
— Три платежа.
— Это сколько?
— Тридцать шесть тысяч примерно.
— Примерно. — Катя кивнула. — А штрафы?
Роман пожал плечами.
________________________________________________________________________________________________
Вот это её и доконало — не сам кредит, не свекровь, не даже то, что он подписал её без спроса. А этот жест. Плечи. Как будто штрафы — это где-то там, само по себе, не его дело.
— Роман, если я не внесу деньги, банк подаст на меня в суд. На меня, не на тебя. Ты это понимаешь?
— Я внесу.
— Откуда?
— Ну попрошу у мамы...
— У мамы. — Катя засмеялась — коротко, без веселья. — У той самой мамы, которая уже должна нам сорок тысяч.
Роман молчал.
— Она не отдаст, — сказала Катя спокойно. — Ты это знаешь. Я это знаю. И ты всё равно пойдёшь и попросишь, потому что больше некуда идти.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал?
— Я хочу, чтобы ты сам внёс платёж. Из своей зарплаты. Завтра. А потом мы поговорим о том, как это больше никогда не повторится.
— А если не хватает?
— Тогда думай. Это твой долг, Рома. Не мой.
Она ушла в комнату. Дверь не хлопнула — просто закрылась.
________________________________________________________________________________________________
Ночью Катя лежала и смотрела в потолок. Не плакала. Просто считала: триста сорок тысяч, минус уже выплаченное, плюс штрафы — сколько там набежало за три месяца? И ещё сорок от прошлого раза. И Тамара Ивановна, которая позвонит завтра и скажет «я же для вас стараюсь, я же хотела как лучше».
Катя знала этот разговор наизусть. Она уже слышала его несколько раз — по разным поводам, но с одинаковым концом. Роман после таких звонков всегда возвращался немного виноватым и немного обиженным одновременно.
Утром Роман встал раньше обычного.
— Я внёс, — сказал он в дверях кухни. — Занял у Димки с работы. Платёж закрыт.
Катя налила себе кофе.
— Хорошо.
— И я поговорил с мамой.
— О чём?
— Сказал, что больше так не будет. Что если ей нужны деньги — пусть сама в банк идёт.
Катя посмотрела на него. Он стоял у двери и не знал, куда деть руки.
— Она обиделась? — спросила Катя.
— Очень.
— Ты выдержишь?
Роман помолчал.
— Постараюсь, — сказал он наконец.
Катя кивнула и отвернулась к окну. За стеклом моросил октябрьский дождь — мелкий, без всякого намерения заканчиваться.
Посмотрим, подумала она. Просто посмотрим.
________________________________________________________________________________________________
Читайте статью, ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях!