“Мама, мы все тяжело больны,
Мама, я знаю, мы все сошли с ума.”
В рабовладельческом обществе раб выполнял самую примитивную работу с использованием самых примитивных орудий. Хозяин не был заинтересован в какой-либо производительности труда: раб был “расходником”, его ценность заключалась в его физической силе. Экономическая модель состояла в том, чтобы выжать из раба всё, что он может отдать и когда раб “выработает свой ресурс” (иными словами, умрёт), его заменяли на нового. Рабовладельческий строй держался на постоянном притоке новых рабов. Рабов не нужно мотивировать, в них не нужно вкладывать ресурсы — даже на самоподдержание. Их нужно только заставлять работать и потом менять.
Кажется, Солженицин писал, что целью и смыслом ГУЛАГА были не “стройки коммунизма”. Целью было низведение человека до самого примитивного первобытного состояния. Поэтому использовался ручной, тяжёлый и зачастую бессмысленный труд. Не так важно было что-то построить, как строить это “от забора и до обеда” и делать это с помощью орудий, известных ещё с палеолита.
То же — в армии.
То же (но в меньшей степени, конечно) — в обычной жизни (см. Стругацкие, где бригада дорожных рабочих взламывает только что положенный асфальт).
Когда я пришёл на практику, начальник собрал нас и объявил, что — поскольку молодёжь нужно “воспитывать физическим трудом”, — то вот вам краска, красьте.
Почему они уверены, что они знают — как и чем, а главное — почему они могут “воспитывать”?
Только потому, что они начальники, а в “скрепоносном” патерналистском обществе, как известно, “я начальник, ты — дурак”? Те, кто застал “те” времена, наверняка помнят эту фразу. Как и её более “интеллигентный” и, возможно поэтому, зачастую висящий в “кабинете” на видном месте вариант:
- Начальник всегда прав.
- Если начальник неправ, см. п. 1.
И теперь — к призыву в заголовке.
Эти люди не думают о том, чтобы достичь современного уровня производительности труда. Поскольку есть бесплатная рабочая сила (рабы), “скрепоносное” сознание даёт “единственно возможное” в “их мире” решение. И, думаю, что ни на что другое они уже не способны.
Труд для них — это не средство производства материальных ценностей, не инструмент вложений в экономику. Труд для них — это способ порабощения и закрепощения. Поэтому он должен быть ручной, тяжёлый, монотонный, изматывающий и бессмысленный. Это распространяется на всё, включая войну; поэтому и происходит “битва” за некую точку на карте — до этого неизвестную, но вошедшую в историю по продолжительности её “взятия”.
Важна видимость: видимость работы, активности, достижений. И ещё важен масштаб. Поэтому и столько блестящих “героев” на генеральских мундирах — при годами не меняющейся карте. Ведь не случайно появилось понятие “потёмкинские деревни”. Это — один из столпов “этого мира”.
“Мерилом работы служит усталость.”
А что получается — не важно.
Председатель колхоза: В прошлом году мы засеяли поле картошкой. Всё сожрал колорадский жук.
В этом году мы засеяли два поля. Всё сожрал колорадский жук.
В следующем году мы засеем три поля. Пусть буржуи лопнут.
(Старый советский анекдот. )
Закончу тем, про что я (и не только я, разумеется) писал. Советский Союз рухнул не потому, что его “развалили” “враги и предатели”. Он рухнул потому, что он не мог обеспечить производительность труда, позволяющую конкурировать в современном ему мире. До какого-то периода это компенсировалось “количеством” — студентов ли в колхозах, заключённых ли на “стройках коммунизма” или размером “непобедимый и легендарной”. Но затем на Западе произошёл новый технологический переход и “методы” XVII - начала XIX веков перестали иметь значение.
Но “скрепоносный” разум этого понять не может.
Восхваление примитивного труда — это не предмет “национальной гордости” и не средство глорификации “дедов”. Это — признание деградации и отсталости. Мы же не ездим на телегах?.. Хотя, уже нет, извините…
При Советском Союзе (во всяком случае, при Хрущёве) хотя бы осознавали положение дел и хотели “догнать и перегнать”. Потом — при Горбачёве, — появилось понятие “на уровне мировых стандартов”.
При “вожде” их сменили “аналоговнет”. Возможно, их и до сих пор боялись бы, но однажды “вождь” принял “решение” и мир услышал оценку этих “изделий” от американского генерала на слушаниях в Конгрессе (в контексте технологий семидесятых годов).
Далее настала очередь для “импортозамещения” и вот теперь призывают к “тотальному суверенитету”.
Четверть века упущенного развития…
Не каменного века, не бронзового. Третьего тысячелетия.
Некоторые говорят, что те, кто собрался на “форуме” не представляют народ.
Нет, не представляют. Но они определяют — каким он будет на поколения вперёд.
*****
791 убиенных “скрепоносцами” невинных детей и младенцев. (Данные ООН, управление по правам человека: с начала полномасштабного конфликта, до апреля 2026 г.)
Древняя жертва младенцами. Один каждые два дня. Во славу ненасытного “величия”, конечно же.
“Карфаген должен быть разрушен.”
*****
Ух, какое открытое письмо написал Зеленский!
Третий раз за месяц он ставит “вертикаль” со всеми её пропагандистами в положение, что — после четверти века “вождизма”, — этим унылым персонажам нечего ответить (по существу).
Почему?
Не может ли это как-то связано с тем, что половину своего узурпированного им правления “вождь” — как написал Зеленский, — воюет?
(Зеленский считает только войну с Украиной.):
Майже половину з ваших 26 років влади в Росії ви провели у війні проти України.
Що б ви не говорили про НАТО, геополітику та російську мову, ця війна є вашим особистим вибором – війною без реальної причини. Саме так це запам’ятає історія.
Цей час міг би пройти зовсім інакше.
“Война без особых причин”
“Так это войдёт в историю”
“Всё могло быть совсем иначе”
Война — слишком сложное и многогранное явление. И победа в ней не ограничивается только полями сражений или крахом экономики одной из воюющих стран. Едва ли не так же важна моральная победа, манифестация своего морального превосходства над жестоким врагом.
Потерянные четверть века. Впустую, ни на что. И ещё неизвестно — сколько будет. И неизвестно — сколько придётся из этого выходить.
О, генеральская тетрадь
Забытой правды возрожденья,
Как тяжело тебя читать
Обманутому поколенью…