В уютной гостиной, где воздух был пропитан пьянящими ароматами праздничного ужина, Евгения заканчивала последние приготовления. Пять лет, прожитых в браке с Дмитрием, растянулись для неё в бесконечную череду событий — были в ней и светлые надежды, и горькие разочарования. Она ещё даже не догадывалась, что этот вечер перевернёт её жизнь с ног на голову, разбивая вдребезги тот привычный мир, который она считала своим.
— Чуть правее, вот так будет идеально, — прошептала Евгения, поправляя хрустальные бокалы на белоснежной скатерти. Она окинула взглядом гостиную, любуясь результатом своих трудов. Сегодня у них с Дмитрием выпадала пусть и небольшая, но такая значимая дата — ровно пять лет со дня свадьбы, так называемая деревянная свадьба. Стол уже ломился от угощений: там красовалась румяная утка с яблоками, которая источала невероятно аппетитный аромат, а дополняли эту картину лёгкие салаты в фарфоровых пиалах и бутылка любимого вина мужа. Евгения улыбнулась, погрузившись в приятные грёзы.
«Пять лет, — тихо произнесла она, машинально поглаживая пальцами гладкую поверхность стола. — Мы столько всего пережили, теперь всё обязательно наладится».
В этот момент хлопнула входная дверь. Евгения радостно встрепенулась, на ходу поправляя выбившуюся из причёски прядь волос, и быстро пошла в прихожую.
—Ты пришёл как раз вовремя. Я тут уже всё приготовила…
Евгения осеклась на полуслове, потому что увидела: муж вернулся не один. Рядом с Дмитрием стоял высокий, статный незнакомец с цепкими серыми глазами и внимательным взглядом. На нём был строгий, но при этом элегантный костюм, который выдавал в нём человека с достатком, и этим взглядом он спокойно, но очень дотошно окинул прихожую.
— Знакомься, это Евгения, — голос Дмитрия прозвучал как-то чересчур бодро и даже суетливо, совсем не так, как обычно. — А это Андрей Викторович, мой деловой партнёр. Андрей Викторович, перед вами моя жена.
— Добрый вечер, — гость произнёс это низким, приятным баритоном и слегка кивнул головой. — Простите, что ворвался к вам без предупреждения. Надеюсь, я не нарушил ваших планов?
— Ну что вы, — Евгения постаралась улыбнуться приветливо, хотя внутри у неё всё сжалось от лёгкого разочарования — романтический вечер, похоже, безвозвратно испорчен. — Проходите, пожалуйста. Может быть, поужинаете вместе с нами? Я как раз накрыла на стол.
— Премного благодарен за приглашение, — вежливо отказался гость, бросив на её скромное, но изящное платье короткий изучающий взгляд. — Но мы с Дмитрием Михайловичем только на пару минут. Нам нужно обсудить некоторые важные детали.
— Да-да, мы пройдём в кабинет, — перебил его Дмитрий, снимая на ходу пиджак и не глядя бросая его на пуфик, даже не повернувшись в сторону жены. — Жень, приготовь нам, пожалуйста, кофе и принеси туда. Только сделай это побыстрее. Андрей Викторович, прошу вас, следуйте за мной.
Мужчины скрылись за массивными дубовыми дверями кабинета, и Евгения, едва слышно вздохнув, покорно отправилась на кухню. «В такой день — и какие-то деловые партнёры, — с грустью подумала она, нажимая кнопку кофемашины. — Но что поделать, работа есть работа. Дима ведь очень старается для нас, для нашего будущего».
Поставив на поднос две дымящиеся чашки ароматного кофе, она направилась обратно к кабинету. Дверь оказалась приоткрыта на самую узкую щель, и Евгения уже занесла руку, чтобы постучать, как вдруг до неё донёсся голос мужа.
— Я, если честно, продаю дом вместе со всей прислугой, — без всякого предисловия и перехода заявил он гостю, кивнув в сторону двери, за которой, как он наивно полагал, никого не было.
Дмитрий произнёс это с тихой, гаденькой усмешкой, будучи абсолютно уверенным, что женщина, хлопочущая на кухне и накрывающая стол, ничего не услышит. Но Евгения услышала. Она замерла возле дверного проёма, и внутри у неё что-то медленно, но необратимо надломилось.
Потенциальный покупатель этого роскошного особняка, успешный предприниматель Андрей Викторович, удивлённо приподнял бровь. Пауза затянулась всего на секунду, но Евгении она показалась вечностью.
— Простите, я не совсем понял? — спросил бизнесмен, и в его голосе явственно прозвучало недоумение. — Это что за шутка?
— А что тут непонятного? — усмехнулся Дмитрий, и в его тоне теперь слышалось откровенное, неприкрытое презрение. — Дом полностью мой, как и бизнес, и машины. А жена… Сами понимаете, кому она нужна с такой биографией, после того, что было? Живёт здесь исключительно благодаря мне. Так что пусть будет благодарна, что вообще смог вытащить её в люди. Вы не переживайте, съедем мы быстро. Она не будет вам мешать.
У Евгении от возмущения перехватило дыхание и спёрло в груди. «Прислуга», «кому она нужна» — каждое произнесённое им слово ранило её больнее любой пощёчины.
— Знаете что, Дмитрий Михайлович, — голос Андрея Викторовича стал холодным, как лёд.
Внутри кабинета послышался скрип кожаного кресла — гость поднялся на ноги.
— Пожалуй, я пока повременю с покупкой. Возьму небольшую паузу, чтобы всё хорошенько обдумать.
— То есть как это? — Дмитрий вмиг потерял всю свою показную спесь. — Андрей Викторович, мы же обо всём уже договорились. Вас что-то не устраивает в сумме? Если нужно уступить, скажите прямо, я готов пойти на уступки.
— Дело совсем не в цене, — жёстко отрезал Власов. — Мне нужно подумать.
Евгения в панике отступила назад, бесшумно, чтобы не привлекать внимания, поставила поднос с кофе на консоль в коридоре и быстрым шагом метнулась обратно в гостиную. Она стояла у окна, пытаясь отдышаться и унять бешено колотящееся сердце. В этот момент из кабинета вышел Андрей. Следом за ним, красный от злости, выскочил Дмитрий.
— Андрей Викторович, ну подождите всего минуту! — залебезил муж, бросаясь вдогонку.
— Всего хорошего, Евгения Георгиевна, — Власов остановился на пороге гостиной и посмотрел на неё с неожиданным сочувствием и едва уловимой теплотой в глазах. — Простите, что испортил вам праздник. У вас на кухне пахнет просто восхитительно.
Входная дверь снова хлопнула, и в ту же секунду Дмитрий развернулся к жене. Его лицо перекосило от ярости.
— Довольна теперь, Женя? Что происходит? О чём вы тут говорили? Почему он назвал дом своим?
— Нет у тебя ума, только дела эти твои! — выкрикнул супруг и с размаху смахнул со стола одну из тарелок. Фарфор со звоном разлетелся на мелкие осколки по паркету. — Ты своим кислым видом и этой несчастной физиономией сорвала мне такую выгодную сделку! Он же сразу понял, кто ты есть на самом деле!
— Дима, но сегодня наша годовщина… — По щеке Евгении скатилась первая слезинка. — Я стол накрыла, ждала тебя, старалась…
— Да иди ты со своей годовщиной куда подальше! — Дмитрий сдёрнул с вешалки пиджак. — Ужинать она тут собралась! Мне только что звонили из офиса — там срочное дело. Проблемы у меня, доходит до твоей пустой головы? Всё, я уехал. И даже не вздумай мне звонить!
Дверь с грохотом захлопнулась в третий раз. Евгения осталась одна в гулкой, опустевшей гостиной. Тишина в доме стала невыносимой, давящей. Она медленно опустилась на стул возле празднично накрытого стола. Запечённая утка, хрусталь, свечи, которые она так и не успела зажечь… Всё было готово для счастья, которое так и не случилось.
«Я дом вместе с прислугой продаю», — эта фраза, как заезженная пластинка, металась в её сознании, раз за разом врезаясь в память. Евгения закрыла лицо ладонями, и её плечи затряслись от беззвучных, душащих рыданий. Теперь она наконец-то поняла всё: все эти годы муж видел в ней не любимую женщину, а всего лишь удобную вещь, бесправную прислугу с клеймом, которую можно в любой момент попрекнуть её тяжёлым прошлым. Судьба всегда обходилась с ней жестоко, но сегодняшний удар оказался самым подлым.
Сквозь застилавшую глаза пелену слёз Евгения смотрела на тусклое мерцание уличного фонаря за окном, и воспоминания, словно старая, заезженная киноплёнка, начали прокручиваться в её голове, унося всё дальше и дальше в прошлое.
Ей было всего семь лет, когда в результате несчастного случая погиб её любимый папа. А спустя два года, не выдержав потери, угасла и мама. Евгения помнила тот холодный, промозглый осенний день, когда дядя Борис, родной брат матери, приехал забирать её к себе. Он тогда посмотрел на неё без особого энтузиазма, как на тяжёлую обузу, и вздохнул.
— Ну что, сирота ты наша? — произнёс Борис Валентинович, нехотя закидывая её старенький, потрёпанный чемодан в багажник своей машины. — Поедешь с нами жить? Тётя Инна, конечно, не в восторге от такого поворота, но куда же тебя ещё девать, спрашивается? В детдом сдавать, что ли?
— Дядя Борис, а мы сможем забрать мамину шкатулку? — робко спросила тогда девятилетняя Женя, вытирая покрасневший нос шершавым рукавом своей курточки. — Ну, ту, где она хранила документы и деньги. Мама всегда говорила, что они с папой копили на собственный дом.
Дядя Борис резко остановился, и его глаза испуганно забегали из стороны в сторону.
— Какую ещё шкатулку? — грубо одёрнул он девочку. — Вечно ты что-нибудь выдумаешь. Твои родители, считай, на мели сидели. Последние копейки ушли на мамины лекарства, да ещё и на похороны пришлось занимать. Ишь чего захотела — дом она вспомнила! Ты лучше спасибо скажи, что мы тебя из милости к себе берём, а не в интернат сдаём.
С того самого дня жизнь в доме Синицыных превратилась для неё в настоящее испытание на прочность. Евгения никогда не слышала от родственников доброго, ласкового слова, только вечные придирки и упрёки.
— Ты полы сегодня мыла? — с утра пораньше кричала тётя Инна, едва Женя открывала глаза.
— Да, тётя Инна, я всё помыла, — тихо отвечала девочка, стараясь не смотреть ей в глаза.
— А почему тогда в коридоре разводы остались? Быстро бери тряпку и перемывай всё заново, дармоедка! Моя родная дочь вон уроки учит, а эту корми, пои…
Когда Жене исполнилось шестнадцать, она случайно услышала разговор на кухне, который перевернул всё её представление о жизни. Евгения замерла за дверью, не в силах пошевелиться от услышанного.
— Борис, нам надо крышу на даче менять, — ворчливо говорила тётя Инна. — Денег где взять?
— Ну, поменяем, не в первый раз. Деньги-то есть, — ответил дядя Борис.
— Откуда? Опять из тех, что Пётр с Леной на свой участок копили?
— Тише ты, дура! — зашипел Борис Валентинович. — Девка-то растёт, чего доброго, вопросы задавать начнёт. Проколемся тогда.
— А какие она вопросы задаст? — усмехнулась тётя Инна. — Документов-то нет, я их давно сожгла. А деньги… Скажем, что инфляция всё съела. Ничего она доказать не сможет, сирота беззубая, за неё и заступиться-то некому.
Евгения проплакала тогда всю ночь напролёт, уткнувшись лицом в подушку, чтобы никто не слышал её рыданий, а наутро, набравшись смелости, решилась спросить.
— Дядя Борис, я вчера слышала, как вы говорили про папины деньги, которые они на участок копили, — тихо произнесла она, стоя на пороге кухни и боязливо теребя край фартука.
В ответ раздался звонкий шлепок — тётя Инна, не сходя с места, ударила её мокрым полотенцем по плечу.
— Подслушивать, значит, вздумала, дрянь такая?! — заорала она на девушку. — А ну вон из моего дома, сей же час, чтобы к вечеру и духу твоего здесь не было!
Евгения вздрогнула всем телом, с трудом возвращаясь в реальность. Слёзы уже давно высохли, оставив на щеках лишь солёные невидимые дорожки. Она перевела пустой взгляд на кресло, где обычно сидел Дмитрий, но оно было пустым.
«Как же сильно я хотела любви, — думала она, — чтобы меня наконец-то кто-нибудь просто взял и защитил от всей этой несправедливости». Именно поэтому она тогда так легко и безоглядно поверила Дмитрию.
После окончания лицея она навсегда ушла от ненавистных родственников, сняла самую дешёвую койку в общаге и устроилась работать на швейную фабрику. Днём она трудилась в цеху, а по ночам, когда все вокруг спали, заочно грызла гранит науки, выучиваясь на экономиста. И вот тогда, в один из дней, она и вспомнила обстоятельства их знакомства. В цеху стоял невообразимый шум от работающих машин, она несла тяжёлую стопку накладных и, не заметив человека перед собой, чуть не сбила с ног высокого парня в строгом костюме. Документы веером разлетелись по грязному полу.
— Девушка, вы смотрите, куда идёте! — воскликнул он раздражённо, но тут же сменил гнев на милость, заглянув в её испуганные, широко распахнутые глаза.
— Ой, простите меня, ради бога, давайте я помогу, — краснея от стыда, забормотала Евгения, опускаясь на колени и торопливо собирая разлетевшиеся листы. — Я вас просто не заметила, честное слово.
— Меня, кстати, Дмитрием зовут, — он протянул ей собранные бумаги и тепло улыбнулся, от чего у Евгении почему-то ёкнуло сердце. — Я здесь новый менеджер по логистике, недавно устроился. А вас как величать?
— Евгения, я учётчицей работаю, — ответила она, всё ещё не смея поднять на него взгляд.
— Женя… Красивое имя, — протянул он. — Может, позволите пригласить вас на кофе в качестве извинения за то, что напугал?
Продолжение :