В армии есть люди, планирующие движение войск, а есть и обычная пехота, несущая на своих плечах жирную стрелочку, нарисованную на карте командира.
Позвольте поделиться своим опытом участия в воссоздании храма и монастыря на просторах нашей Необъятной.
Расскажу, как был устроен быт, питание, как мы добирались и проч. Хотя мы воспринимали наши поездки как приключения с неизбежными трудностями, конечно, была в них и благодать. Особая честь – прикоснуться к Великому. И, как говорит наш Верховный, начну все с начала…
Пустынь, кладбище, монастырь
В 2011–2012 гг. народ в Санкт-Петербурге начал организовывать регулярные пробежки под флагом ВДВ. Люди, имеющие отношение к десантным войскам (и не только), собирались по воскресным дням для 10 км. марш-бросков. И всё у них шло хорошо.
В Москве на тот момент ничего такого не было. Но вскоре в соцсетях появилась группа «Марш-бросок Москва». Там мы и познакомились: Лощилин Александр, Яковлев Александр, Сапрыкин Александр, Журавлёв Дмитрий, Таймаскин Дмитрий, Савин Святослав, Язерян Артём, Корнев Иван. И теперь на старт от Поклонной горы – по Кутузовскому проспекту – мимо Киевского вокзала – мимо Лужников – по мосту станции «Воробьёвы горы» – мы старались выходить каждые выходные.
Финишировали на смотровой площадке напротив МГУ. Получалось 10 км. Рекорды, конечно, не ставили, но к нам стали примыкать люди, горевшие темой ВДВ. Позже мы выезжали на парашютные прыжки, ходили в походы, в том числе и зимние. Знакомились друг с другом ближе и находили новые точки соприкосновения.
Однажды на каком-то форуме ребята нашли просьбу о помощи в восстановлении храма в Тверской области – Глебовой Пустыни. И вот, дождавшись длинных выходных, мы двинулись туда.
Сколько поездок было, уже и не помню! Ездили осенью, зимой. Обычно, с учетом дороги, наше пребывание длилось 3-4 дня.
***
Ноябрьские праздники. С Ленинградского вокзала на электричке мчим в Тверь.
Дальше на автобусе до Старицы, и там нас встречает монахиня за рулём видавшего виды уазика-буханки.
Монахиня Иова родом из-под Оренбурга. Боюсь ошибиться, но, вроде, из Бузулука. Общий язык и душевное взаимопонимание нашли сразу. Она говорила, что молилась Александру Невскому, а тут приехали сразу три Александра!
Встретила она нас как родных. И вот уже кто-то из нас изливал душу, а кто-то интересовался объёмом работ. Так что по прибытии на место мы общались уже как давние знакомые.
Монахиня Иова выглядела уставшей от постоянных служебных дел, и при этом была доброй и проникновенной. На ней лежали все заботы по восстановлению обители. Её старания и трудолюбие были оценены, ныне она игуменья Борисовского Богородице-Тихвинского женского монастыря. Но об этом – позже.
…После недолгого выяснения: у кого есть права, кто знаком с уазиком, я оказываюсь за рулем авто. При выезде с привокзальной площади замешкался – стояли гаишники. Матушка спокойно сказала: газуй, нас не останавливают! И, правда, инспектор… отвернулся. По пути она рассказывала, что здесь добывали белый камень, которым облагораживали Москву, строили храмы, и что до сих пор есть те пещеры-каменоломни. Туда лазят всякие «туристы».
Усадьба на окраине Старицы, куда мы прибыли, ничем не отличалась от обычного деревенского подворья. Дом, где жили монахини, еще один дом, вроде времянки – для мужчин. Во дворе хозпостройки – сеновал, баня, туалет. У двора стояли два уазика-буханки.
Нас разместили во времянке. Это небольшой домик, где на втором этаже было устроено нечто вроде мансарды. В холодное время для проживания чердак не годился.
В домике-времянке-келье жил схимонах отец Николай. Его уже нет в живых, но до сих пор я горжусь, что мне довелось пребывать в одной келье со схимником! Ведь обычно они отделены от мира и почти не разговаривают с мирянами.
Но нам – повезло. Радушия и улыбчивости отцу Николаю было не занимать. В келье 7-8, а то и все 10 спальных мест. Мы разместились, мне достался третий ярус – под потолком. Артём из-за своего большого роста спал на полу.
Натопленная печка сильно грела меня на третьем ярусе, я просил иногда приоткрывать дверь, а вот те, кто были внизу, мерзли. Ночью мы просыпались, вставали, чтобы по очереди открыть или закрыть дверь.
Отец Николай всю ночь просидел за столом. Молился, иногда дремал при свете лампады.
Утром – молитва, завтрак, «реанимация» уазика и – в путь. От усадьбы до храма примерно 30 километров. С трассы поворот на деревню Бабынино, дальше по бездорожью путь до Возниц – почти нежилой деревни. В ней пара домов, где люди проживают временно.
Лес, поля, бездорожье. И вот в заброшенной деревне показался белокаменный храм. Монументальный вид! Весь комплекс состоял из храма, колокольни, здания приходской школы. Рядом угадывались остатки сада с культурными деревьями, которые со временем превратились в дикие. У дороги заросший, похожий на болото, пруд. Храм – из белого камня, входная группа обозначена мощными белыми колоннами. Трапезная практически разрушена. Колокольня – из красного кирпича со следами копателей-искателей. Школа – без окон, без дверей. На крыше – поросль молодых деревьев.
Мы везли инструменты, стройматериалы, лестницы, фляги с водой. Скакали в машине по ухабам. Встретился нам мужик, при рукопожатии он удерживал руку и говорил – хороший это человек или нет… Этакий провидец. Дом его находился неподалеку от храма, жил он там только в теплое время года, а ступеньки у крыльца были сделаны из старинных надгробий…
Задачи были простые: убрать растительность вокруг храма и с его крыши, на зиму закрыть окна, чтобы снег и влага не попадала внутрь. Что-то перенести, что-то переложить, навести порядок.
Саша Я. – строитель, он с помощью приборов делал замеры: высота, ширина и т.п. Саша Л. – экономист, оценивал финансовые затраты и подвозил стройматериалы, технику, отвечал за оргмоменты, привозил гостинцы от московских жертвователей. Мы с Артёмом Я., Дмитрием Ж. и Сашей С. отвечали за «руль», бензин, бензопилы, лопаты, цемент и др.
Трудностей никто не боялся. Работы, конечно, непочатый край. Но – великое в малом. Потихоньку мы лазили, заколачивая оконные проёмы на зиму, спиливая уже окрепшие березки на куполе храма. А оттуда, с крыши, открывался незабываемый вид на окрестности! Сенокосные луга, поля, перелески и, вдалеке, уже сплошной лес. Здесь, судя по картам, проходила линия обороны во время Ржевско-Вяземской операции.
Мы, наблюдая сверху, представляя, что вот-вот из леса выйдут танки и пехота немцев, а наши начнут отражать атаку. И ничего ведь в рельефе не поменялось с тех пор. А сколько солдат здесь полегло… Недалеко было почти заросшее травой и кустами старое кладбище.
***
В один из приездов надо было сделать фундамент для жилой избёнки.
Всё то же самое: Тверь, Старица, Возницы, уазик. Но мы решили, чтобы не ездить из Старицы в Возницы, заночевать в Возницах.
Была там избушка с печкой и электричеством и спальные места на всех. Днём под руководством матушки Иовы мы лепили фундамент. Саша С., как челнок, таскал воду с болот, которые питают Волгу (там, кстати, она довольно узкая), мы копали, забивали, замешивали, заливали.
Под вечер нужно было отвезти матушку Иову в Старицу и привезти еду ребятам. Мы с Сашей Л., поехали. Отвезли, набрали провизии. Термоса с едой, щи, каша, чай, пирожки. И – забурились в колею, прямо напротив кладбища! До избушки нашей оставалось два-три километра.
Стемнело. Уазик закипел, передний привод задымился. Собрали корзинки, термоса, и почапали по грязи. Вокруг глухомань. Еще и кладбище, сквозь кусты поблескивают редкие железные кресты под луной. Связи не было. Парни нас ждали, голодные были после работы.
Пришли, растопили печку, тепло… Красота!
Наелись, и – спать.
***
Зимой приезжали в канун Дня защитника Отечества. Артём – под 2 метра ростом и его старенькие «жигули-семерка» с трудом вмещали нашу банду. Мы были похожи на бригаду гастарбайтеров.
Гонял он лихо. По Новорижскому шоссе через славный город Ржев, и вот мы на месте. Пересаживаемся на уазик.
Задачи зимой были лесоповальные. Нужно выпилить большие деревья: тополя, осины. Раскряжевать на части и сжечь, расчистив площадь для летних работ и проезда строительной техники.
К нам присоединились ребята-добровольцы. Рабочих рук хватало. Как на настоящем лесоповале, в делянке мы орудовали бензопилами, вполне сносными «Штилями».
Навыки валки леса у меня были. Правда, сугубо теоретические, но ребятам я про это не говорил. Надо определить, куда ветер, куда дерево больше наклонено. Запил, клинушек, запил с другой стороны – в готовности бежать куда глаза глядят до того, как дерево начнет клониться и падать – в нужном или ненужном направлении.
Ребята стояли на расстоянии и наблюдали, как громадная хлыстина с треском ударяется о землю. За ней – другая. После, как бобры или дятлы, все набрасывались на поваленные деревья. С пилами, с топорами, кто-то просто таскал ветки. Разжигали костер. Сопя и шипя, всё горело. Снега выше колена – за пожары не переживали.
В эту поездку в честь праздника матушка угощала нас самодельным вином за ужином. Ощущения – непередаваемые. После трудной зимней работы, плотного ужина, бахнули мы по церковной мере и – на боковую, в келью к отцу Николаю.
***
Еще одна поездка была весной. Задача была курьерская: доставить папку с документами и передать в руки Благочинному Тверской епархии. Путь лежал из Москвы в Старицу, потом в Торжок, потом в Осташков. Конечная точка – Нило-Столобенская пустынь. Мужской монастырь на острове, что на озере Селигер.
На лихой «семерке» добрались до места к вечеру. Была сильная мартовская метель. На острове – огромный монастырь. Мирских людей там вообще не было. Главный батюшка нас принял, выслушал, взял пакет документов.
Одного из отцов назначили нашим провожатым. Мы посетили вечернюю службу. В храме молились только монахи, они стояли у стен отдельно друг от друга, головы их покрыты монашескими головными уборами. В храме, кроме света свечей и лампад, не было освещения.
Мы будто попали в другой мир. После, в трапезной, нас угощали чаем с необычайно вкусными кексами, напоминающими макдональдские маффины. Домой вернулись глубокой ночью.
Так закончилась наша миссия в Тверской области. Матушку Иову перевели в Рязань, и уже летом мы планировали поездки в другое место с другими задачами.
Город, в котором ты служишь
Рязань оставила в памяти самые родные чувства. Именно там, в 137-м парашютно-десантном полку, я и Артём проходили срочную службу. Обилие военных частей, полигонов и людей в военной форме. Город Есенина, столица ВДВ. Но маршруты по городу ограничивались следованием в баню по субботам, на ж/д станцию и еженедельными выездами на полигон Дубровичи.
Обычно мы грузились на Камазы вместе с оружием и экипировкой. В тесноте да не в обиде добирались до места примерно за час.
Иногда машин не было. Тогда от комбата на построении звучало классическое: «Приказываю совершить марш-бросок по маршруту: расположение полка – учебный центр Дубровичи – с задачей…» И он укатывал куда-то на своём «фиате».
До полигона около 40 км. По городу мы шли пешком, кто-то даже умудрялся покуривать в строю. По трассе вся колонна переходила на бег. Слева, спереди и сзади бежали солдаты в ярких жилетах-ограждения. Бронежилет становился все тяжелее и тяжелее. Хотелось пить. Кто-то стирал ноги, падал в обморок – их забирала ехавшая сзади «буханка» медроты. Оружие выбывших забирали офицеры, часть экипировки они делили между солдатами, часть вешали на себя.
Вот картина: бежит ротный гвардии капитан Кривов, на нем висит четыре чьих-то автомата, а чуть впереди – его зам. – гвардии старший лейтенант Штонда Е.Н., а на нем два чьих-то броника и еще свой. Офицеры у нас были, конечно, тягушщие (на мосальском языке значит, что очень выносливые)!
Не все эти 40 км. мы бежали, были участки, где шли быстрым шагом. Была и одна остановка минут на десять. В этот момент вода – на вес золота. Ближе к Дубровичам мы сворачивали на грунтовую дорогу, и пыль, которую поднимала колонна, окончательно добивала некоторых.
В конце марша я вместе с портянкой снимал кожу с пятки. Мотай не мотай, все равно где-нибудь образуется складка, и она уже сделает своё дело.
В общем, после таких мероприятий я полюбил бег, вернее, то чувство, которое даёт бег. Преодолевать себя. И с каждым разом был в удивлении от своих возможностей. Главное, начать. И дорогу осилит идущий… Вернее, бегущий.
***
Дачный двухэтажный дом на окраине Рязани, где поселилась монахиня Иова, был уютным. На втором этаже обустроен домовый храм. Заведовал всем этим делом отец Иннокентий. Суровый на вид, но, как оказалось, добрый и отзывчивый. Внешне он напоминал мне актера, который играл Ивана Грозного в фильме «Иван Васильевич меняет профессию».
Участок был небольшим, ухоженным, на нём было несколько хозяйственных построек, навес, гараж. В конце – уличный туалет и клетка с перепелками. На участке росли фруктовые деревья, цветы, у входа – лоза винограда.
Мы приезжали, чтобы помочь по хозяйству, сделать мелкий ремонт. Дима Ж., сварщик, а по совместительству пожарный, варил металлические конструкции веранды. Мы помогали. Что-то прибивали, монтировали, копали.
В наши приезды мы много говорили о жизни. К тому времени матушка нас уже изучила, знала все наши слабости, переживания, особенности и пыталась духовно вразумить каждого. Поражала легкость принятия решений. Ты, например, варился с мыслью полгода/год, а она советует: «Брось ты всё это». Или, наоборот: «А что ждешь? Вперед!»
Размещались с комфортом. Душ, туалет. Утром – молитва. Завтрак, обед, ужин. Спали по разным комнатам, места хватало. С отцом Иннокентием собирали виноград – прям тазиками…
Святослав С. родом из Рязани, он устраивал экскурсии по городу. Ездили по есенинским местам, обязательным было посещение полка. Приедем, постоим на КПП, с нарядом пообщаемся, а за забором идет своим чередом солдатская жизнь…
***
В сентябре 2022 года я приехал в Рязань на похороны своего армейского командира. Вторая территория училища ВДВ, совсем недалеко от полка (бывшее Автомобильное училище), небольшой храм, огромное количество народу. Гроб с телом. Рядом сидят четверо его детей разного возраста и вдова. В зале – представители командования ВДВ, однополчане разных возрастов.
Священник читает: «Упокой, Господи, душу раба Твоего воина Павла, на поле брани убиенного». Он погиб как настоящий десантник. Батальон под его командованием десантировался в тыл к ВСУ, чтобы не дать окружить противнику наши отступающие части. Почти все там полегли, но завязавшийся бой дал нашим частям время организованно отступить с минимальными потерями. Наверное, со временем об этом подвиге напишут книги. А пока это из серии «секретно».
Перед Новым годом мы узнали, что гвардии подполковнику Кривову П.В. присвоено звание Героя России (посмертно). Погиб в мае 2022-го и его зам. Евгений Штонда, от пули снайпера в сердце. Вот был бы он в двух бронежилетах…
Белогорье, где монастырь как маяк
В 2014–2015 гг. в высоких политических кулуарах только назревало масштабное противостояние, а мы на небольшом фургоне белого (как мир) цвета, груженом стройматериалами, заблудились в степях с меловыми холмами. Кругом – полевые дороги. Связи нет.
Мы хотели короткой дорогой добраться до поселка Борисовка Белгородской области. Туда направились наши монахи – к новому месту службы.
Одевались мы тогда со вкусом, в стиле «донецкий сепар»: армейские ботинки, что-то наподобие джинсов, обязательно тельник, спортивная толстовка, прошедшая огни и воды камуфляжная куртка, фирменная шапка или кепка и лёгкая двухнедельная небритость.
Для пущей грозности некоторые брали в дорогу «травматы» – на всякий случай. Но каких-то проблем, кроме одного странного молодого человека, который сначала просил купить буханку хлеба, а через несколько минут просил «наму\тить фе//на» (это психоактив, это плохо!), не было.
И вот, блуждая по этим дорожкам, мы оказываемся почти на сопредельной территории. Кто-то предложил учить гимн той страны: если задержат их пограничники, будем прикидываться местными, едущими с работы из Белгорода, будем «гэкать» и «шокать». Тогда на эту тему можно было и пошутить….
Борисовский Борогодице-Тихвинский женский монастырь был основан в 1710 году графом Борисом Шереметевым в память победы под Полтавой. В 20-е годы прошлого века монастырь закрыли. В корпусах располагался сначала детский дом, а потом школа-интернат. В 2014 году монастырь находился в запустении.
С появлением там священника – отца Иннокентия, отца Евгения, монахини Иовы с сестрами, работа пошла ударными темпами. Все подключились к восстановлению обители. Высокое церковное руководство, местная администрация, бизнесмены, простые люди. Приезжали рабочие, они подключали коммуникации, а в бывшем корпусе школы одновременно шла косметическая отделка, и тут же работали художники, вели роспись иконостаса. Часто появлялись официальные лица: что-то планировали, согласовывали, делали распоряжения.
Пока художники и другие мастера творили, мы, вооружившись бензопилами, очищали территорию от сорных деревьев и кустарников. Тут же запылал большой костёр. Кусты настолько все сплели, что даже не сразу определишь, где металлические прутья забора, а где сам куст. Поэтому приходилось выпиливать кусты уже за территорией, и мы немного увлеклись. Монастырь находится на горе, а сам поселок внизу. Сверху хорошо просматривается каждый дом. Дома частные. Всё облагорожено, везде порядок. В центре виден еще один храм. Монастырь снизу тоже хорошо видно, он, как маяк, возвышается над поселком.
Нам позвонили из администрации, попросили потушить костёр и прекратить вырубку заповедного склона. Упс! Увлеклись…
Еще мы попробовали себя в роли монтажников перегородок в монастырских кельях. Всё уже было размечено, с одной стороны стены пришита плита гипсокартона. Нам оставалось заполнить ячейки утеплителем и зашить гипсокартоном. Вроде, справились. Даже дверь одну вставили.
***
Ну и самая интересная задача в один из наших приездов была на хоздворе. Там жила корова Красуля и с десяток или больше коз. Для коз нужно было сделать клетки – разделить помещение сарая на более или менее равные по размерам пространства на каждую голову.
По всем углам мы собрали всё, что можно применить для стройки: доски, фанеру, рейки, палки, бруски – всё было б/у. Разметили, прикинули и – за дело.
Сначала бензопилой из широких досок сделали стойки и прожилины, все это закрепили, обозначили дверные проёмы. Я зашивал перегородки вполне нормальной евровагонкой.
Способ был простой. Снизу выравниваем и прибиваем доску, типа цоколя, на нее уже, как на подставку, ставим вагонку, предварительно выровняв первую, чтобы влево/вправо не завалилась. И одной шаблонной рейкой отмеряем расстояние до следующей вагонки. Прибиваем, и так далее.
Сверху торчащую на разную высоту вагонку срезаем бензопилой по направляющей поперечной ровной доске, предварительно закрепив ее с краёв стенки и посередине. Отрываем направляющую доску и – готово.
Получалось быстро. В отличие от работы с гипсокартоном, «городить» что-то дома приходилось часто.
Ну, в общем, у коз вскоре появились свои «углы».
Ночевали и ели мы там же, в монастыре. Быт был устроен просто. В доме паломника много спальных мест, выбирай любую кровать. Туалет внутри помещения. Есть кухня и столовая. Там бойко трудятся монахини. Моют, готовят, накрывают. Что-то кипит, варится – всё в движении. Всех накормить, всех разместить, ведь мы приезжали туда не одни. Приезжали люди из разных городов, много приходило потрудиться и местных.
Через пару лет на месте самодельной колокольни, состоящей из газовых баллонов, появилась часовня, а еще через несколько лет рядом построили огромный храм с куполами и колоколами, а территорию теперь и вовсе не узнать. Монахиня Иова стала большим начальником – игуменьей.
В поте лица, с верой и надеждой
Нынешним летом «марш-бросок» запланирован в село Кананикольское Зилаирского района Башкортостана. Надо спасать деревянную Никольскую церковь! Крыша течет, один из углов окончательно сгнил, одна из стен опасно покосилась...
Церковь как сообщество людей в Кананикольске имеет ту же историю, что и само село: с момента постройки первого здания в 1751 году до 1936 года, когда здание разрушили, колокола скинули, последнего священника репрессировали и расстреляли, но потом его реабилитировали. Богослужения начались с 2010 года, но – в молельном доме.
Знаменитый московский архитектор Андрей Борисович Бодэ побывал Кананикольске. Экспедиция под его руководством в октябре 2025 года приезжала для обследования Никольского храма на предмет возможности его сохранения и восстановления. На встрече в московском отделении Центра консервации и возрождения архитектурного наследия он объяснил нам, что восстановление храма на первом этапе – это не обилие строительной техники и огромное количество людей в касках вокруг, а, как правило, это обычный человек. С лопатой, топором и прочим шанцевым инструментом. Человек этот в поте лица, с верой и надеждой вносит посильную лепту в восстановление храма и затевает, маленькими шажками, большое дело.
Уверен, что и в Кананикольской местности найдутся люди, способные на «марш-броски». Студенты, специалисты или просто работники, которые не боятся трудностей, долгой дороги, сложных бытовых условий и во всем этом будут видеть некие приключения и конечную цель в восстановлении Никольского храма.
Храма с богатой историей, непростым настоящим, но большим будущим!
Tags: Очерк Project: Moloko Author: Корнев Иван
От редакции. Братья и сестры! Никольской церкви в с. Кананикольское Зилаирского района Башкортостана нужна ваша помощь! Приглашаем волонтёров, готовых потрудиться во славу Божию на восстановлении храма. Почта для связи: peregudina_1960@mail.ru (Тамара Николаевна). Страница Кананикольск|Храм в ВК: https://vk.com/kananikolsk
Сегодня каждый из нас может вписать своё имя в летопись храма. Помогите, чем можете! Благотворительный платеж можно перевести через кюар-код.
Земной поклон за самую малую лепту!