В течении нескольких часов Лидия осуществляла погрузку бытовых предметов, мебельных принадлежностей и носимых вещей, необходимых в первостепенной жизни; она вывезла их в неприхотливое жилище, заблаговременно снятое и расположенное третьим по счёту от городского кладбища. Как уже говорилось, мрачное поселение ей предложил избрать несовершеннолетний сын, обосновавшийся в преступном городе намного быстрее мамы. К моменту нелёгкого выбора стоит вернуться подробнее…
- Где мы теперь будем жить? - причитала удручённая женщина, прекрасно понимавшая, что не сегодня завтра укоровский особняк уйдёт с молотка, и по его же прямому желанию. - Ну и пусть, что мы его связали и держим сейчас взаперти, оставляя в промозглом подвале, - жаловалась она отчаянному сынку, активному участнику недавнего инцидента, - всё равно он когда-нибудь протрезвеет. И вот тогда! Непременно потребует, чтобы мы оставили ему комфортабельный дом, а сами поскорее искали себе другое жильё. Пока я занимаюсь поисковым процессом, он продаст отсюда всё, что только возможно, и останемся мы, Алёша, совершенно голые, как та знаменитая старуха, – перед разбитым корытом.
Невзирая на то что совещательный разговор происходил глубокой ночью, сметливый парень вдруг, как будто и не подумав, ответил:
- Чего нам ждать, когда ползучий гад протрезвеет?! Давай прямо сейчас наймём частную службу доставки, а заодно и пару надёжных охранников, которые присмотрят за пьяненьким «батей», - назвал его так больше с ехидцей, нежели с уважением, - мы же тем временем погрузим, что нам понадобится, да и спокойно отсюда уедем; а он пускай нас впоследствии ищет, но вряд ли отыщет.
- Да?.. - не поняла сыновий замысел недалёкая мать, неспособная к быстрой мысли (она начинала потихонечку увядать, но пока находилась в том зрелом возрасте, когда прежние краски не совсем ещё отцветают). - Но где мы сейчас, в ночное время, спешно найдём приемлемую квартиру, да и кто, вообще, за кропотливый поиск возьмётся? Я уже немолода и неспособна на рискованные поступки, да и серьёзные решения мне давно уже не под силу; мне гораздо привычнее, что за меня всегда размышляют совсем другие и что они же занимаются всякой организацией. Э-эх, - она печально вздохнула, - сначала Аронов неплохо нас содержал, был в некотором смысле добр, готов ради меня на любые подвижки. Ох! И дура же я была, глупая, что от него, не подумав, ушла!.. Потом вот Костя везде нас с собой таскал и всё обустраивал, пока не закончились все его лёгкие денежки. Наглец?! Как оказалось, он их похитил у государства и мне же собственную жадность поставил в вину. Если бы не его нелепая авантюра, служил бы он сейчас и служил, и пользовался всеми блага́ми воинской службы.
Тем же самым временем, когда унылая интриганка проклинала унылую горемыку-судьбу, обошедшуюся с ней сверх меры жестоко, проворный сыночек пробовал связаться с одним из новых знакомых; он хотел, чтобы тот помог «по-братски» решить неоднозначное, сплошь сложное, дело. Осуществить предприимчивую задумку, сразу, так и не посчастливилось. Ежели вспомнить, двое предусмотрительных высших чинов на несколько дней отключили любое сообщение, телефонное и мобильное, способное в Рос-Дилере связывать граждан как между собой, так и с окружающим миром. Однако тем и отличаются деловые подростки, что они подолгу не заморачиваются и не принимают близко к сердцу сиюминутные неприятности, незначительные, легко разрешимые, – вот и Алёша пришёл к разумному выводу, логичному и простому.
- Мама, я – спать, - обманул бойкий юноша расстроенную родительницу, вконец упавшую духом; сам он, невзирая на тёмную ночь, побежал к надёжному человеку, ставшему ему несколько часов назад если не лучшим другом, то старшим наставником (это уж точно!).
Духовным идеологом оказался не кто иной, как Эдик Замаров, некогда похищенный по приказу хана Джемуги; на нынешнее время он достиг восемнадцатилетнего возраста и сумел сколотить устойчиво сплочённую группу. Она представлялась едва ли не дьявольской сектой, по крайней мере тайным сообществом, обладавшим чётким, укоренившимся во взглядах, мировоззрением; их неизменным кредом являлось почитание людей высокого статуса жизни. За последние два с половиной года он значительно изменился: стал жестоким, сделался бессердечным, больше обычного гордиться общественным положением, достигнутым родным отцом, прокурором Замаровым. Принимая во внимание повзрослевшую внешность, он сильно раздался в плечах и обладал невероятной физической силой; лицо его сделалось много красивее, приблизилось к натуральным аристократическим очертаниям; глаза выделялись настолько глубоким, бездонно голубоватым, оттенком, что казались попросту бесконечным; белокурые волосы остригались исключительно коротко и зачёсывались неизменно назад, походя на истинно криминальную личность; тонкие губы практически лишились живой окраски и выдавали звериную кровожадность, непреодолимое влечение к чудовищным, ничем не оправданным, пыткам.
Имея непреодолимую тягу, направляющую развлекаться по всевозможным тусовкам, в настоящий момент Эдуард (удивительное дело!) находился дома, отдыхая в элитном коттедже, – он крепко спал, пригласив к себе очередную красавицу и уединившись с ней в личных апартаментах. Как следует выспаться суждено ему не было: около четырёх часов утра его разбудил сигнал наружного домофона – это подраставший Алёша, легко сумевший прочитать на одной из кнопок имя нового друга, звонил прямиком ему в комнату, минуя спальню страшного отца-прокурора.
- Кто? - послышался недовольный голос едва проснувшегося хозяина.
- Это я, Алёха, - послышался ломкий голос, имевший возбуждённые интонации, - мне нужна твоя реальная помощь!
- Какой ещё, на «хер», Лёха?! - последовал до крайности грубый ответ. - До утра – чё! – нельзя подождать?
- Алёха, - продолжал настаивать струхнувший парень просившими интонациями, - мы вчера познакомились… Вы, - имел он в виду новоиспеченных приятелей, - приняли меня в тайное братство. Ты ещё сказал тогда, что я могу обращаться к тебе за помощью в любое, пускай и ночное, время.
- А-а, Лёха! - словно неожиданно что-то вспомнив, более дружелюбно воскликнул прозревший Эдик. - подожди пять минут… я сейчас.
- Ты, милый, куда? - послышался мелодичный, по-девичьи приятненький, говорок, принадлежавший какой-нибудь красивой особе (с другими Замаров-младший попросту не общался). - Ведь рано ещё?
- Спи, - послышался нежный ответ, сопровождавшийся мужским поцелуем, - мне необходимо решить некое срочное дело. Если встанешь, меня же ещё не будет, можешь не дожидаться; а так… где что находится, знаешь – в общем, со всем разберешься. Отца моего не бойся: он всё равно ничего не скажет, тем более что он тебя вчера уже видел.
- «Хрен» его разберёшь?.. Пьяная я была, - беззаботно отчитался совсем ещё юный тембр, особо не заморачиваясь; видимо, невидимая любовница давно уже ко всему привыкла, - но ты, пожалуйста, постарайся к утру вернуться.
Дальше всё смолкло, очевидно, любознательная деви́ца снова заснула, а через пять минут перед Ароновым-младшим предстал молодой хозяин шикарного дома; одна его земельная площадь приусадебного участка там занимала не меньше гектара. Передавая иные особенности, элитная постройка являлась кирпичной, выделялась пластиковыми окошками и новомодной крышей, крытой под черепицу; первый этаж предполагал автомобильный гараж, внутри которого ставились на стоянку три иномарки (отца, матери и дельного сына), а также разнообразные кладовки и газовая котельная; второй этаж использовался под отдельные спальни, санитарный узел и гостевые комнаты; третий этаж предназначался для всяческих развлечений семьи, где, кроме телевизионного зала, имелся большой бильярд, и другие интересные штучки, удивительные примочки.
- Ну?.. - спросил Эдик, придав лицевой мимике несколько недовольный вид. - Рассказывай, что у тебя случилось настолько срочное, что ты побеспокоил меня в четыре утра? Запомни: причина должна быть сверхординарной!
- Так и есть, - подтвердил молоденький пацанёнок, виновато кивая и заискивающе глядя глазами в глаза, - мой отчим, отъявленный пьяница, конченный забулдыга, совсем нас с матерью «задолбал» – житья никакого не стало! Он опустился практически до бомжа, выглядит отвратительно… правда, одевается покамест прилично, потому как не весь ещё старый гардероб спустился по ве́тру. Да, да, - закивал он на немой вопрос весомого собеседника, - он страстный игрок – в основном «подсел» на рулетку, но, бывает, садится и в покер. За неполных два года проиграл нажитое ранее немалое состояние; сейчас неугомонный подлец собирается «скинуть» наш дом, и, по-моему, он либо его уже заложил, либо давно уже продал, так как наличных денег у него не имеется, как, впрочем, и электронных… - он удручённо вздохнул, - вчера же грязный подонок собирался снова идти играть; значит, они у него неожиданно появились. Раздобыть он их мог в единственном случае – продал наш собственный дом. Но и это ещё не всё! Мало того что проклятый «бомжара» нас разорил, практически оставил без крыши над головой, так он и выступать стал больше обычного; дополнительно бросается драться как на меня, так в точности и на маму. Не поверишь, вчера мы еле отбились. Если бы не наши совместные усилия, то он бы нас обоих просто поубивал. Скрутить его получилось, потому как отчим оказался изрядно пьяным; мне удалось ему как следует наподдать, потом мы его связали и спустили в сырой подвал, где мать сейчас истекает слезами и не представляет, чего же нам делать дальше. Она говорит, что все равно когда-нибудь придётся его развязать – и тогда… мы боимся, как бы ему не захотелось нам отомстить. Вот, в принципе, и вся наша драматическая, нисколько не удивительная, история. Прошу тебя, Эдик, помоги нам спокойно убраться из надоевшего дома, а заодно и найти какое-нибудь недорогое пристанище; нам оно требуется хотя бы на первое время, пока бедная мамка не устроится на работу. Не сомневайся, потом я отблагодарю, как только не скажешь, и расстараюсь во всех пацанских возможностях – так как, поможешь?
- Конечно, - за время обстоятельного рассказа то хмурясь, то вновь светлея, предводитель местной бесноватой тусовки ответил решительно, - мы просто обязаны помогать нашим преданным братьям. Что ты, говоришь, сейчас перво-наперво нужно сделать – найти съёмный дом да перетащить туда не ёмкое барахлишко?
- Да, - соглашаясь с озвученным предложением, кивнул ему юный проситель, - именно помочь переехать я и хотел у тебя попросить: сам я в местных порядках покуда не разбираюсь. Ты же живёшь здесь почти с рождения, а значит, знаешь каждый проулок и закоулок – вот я и подумал, что тебе намного легче найти приемлемое решение.
- Ладно, - резко отрезал Замаров, поворачиваясь к Алёше спиной и объясняя уже на ходу, - жди меня здесь. Я сейчас оденусь, выгоню машину, а потом мы с тобой чего-нибудь порешаем.
Ждать пришлось около двадцати минут. Алексей оделся не так тепло и начал основательно замерзать, когда выдвижные ворота, работавшие на специально встроенном механизме, наконец-то открылись. Наружу выехал вместительный внедорожник, отличавшийся немецкой моделью; он имел название «мерседес» и отмечался сугубо чёрной расцветкой. Моложавый водитель сделал порывистое движение, яснее-ясного означавшее, что Аронов должен усесться рядом, устроиться на пассажирское кресло. После стремительной, совсем несложной, посадки, норовистый автомобиль резко сорвался с места. Сначала он направился в странную охранную фирму, не очень склонную к законным методам деятельности; там Эдик нанял двух, не задававших лишних вопросов, гориллообразных громил. Потом проехали в грузовое такси, где заручились услужливой поддержкой водителей-перевозчиков, арендовав зараз три «газели».
Дальше необычная кавалькада (когда на улице уже светлело и вовсю наступало утро) подъехала к шикарному дому отставного штабиста Укорова. Лидия приятно удивилась организаторским способностям, проявленным пятнадцатилетним ребёнком. Поэтому она и смилостивилась над бывшим гражданским мужем, с которым окончательно решила порвать. Сняв с него липкие путы, дала ему на опохмелку пару бутылок пива. Уезжая, Аронова забрала лишь самое основное: кухонную утварь, новую мебель, фарфоровую и металлическую посуду, некоторые столы, стиральную машину, спальные принадлежности, всю модную женскую одежду и личные драгоценности.
- Что теперь? - поинтересовалась вдохновлённая женщина, обращаясь к молодым парням, ловко управлявшимся и с коммунальными, и с охранными службами. - Куда мы со всем этим отправимся?
- Есть у меня на особом примете, - загадочным голосом промолвил Замаров, подмигнув одним глазом Лёше, - недорогой домишко, правда расположенный недалеко от местного кладбища. Иногда там происходят престранные вещи, но вы не переживайте: с почтенными жителями – если они не суются в чужие дела – никогда ничего не случается. Короче, за полную безопасность я могу поручится, а сын ваш мои слова подтвердит – не так ли, Алёша?
- Да, мам, - подытожил Аронов-младший, по привычке энергично кивнув, - этому парню можно верить: он мой лучший друг и нас не обманет. Сам по себе он нормальный. Как только узнал про нашу драматическую историю, немедленно – пусть и глубокой ночью! – вызвался нам помочь – и именно Эдик организовал немедленный переезд, и срочный, и безопасный.
- Хорошо, - согласилась убеждённая женщина (в последнее время она привыкла доверять мужчинам, бравшимся заботиться о её насущном благополучии); сейчас идейным вдохновителем оказался несовершеннолетний, но не по-детски смышлёный ребёнок.
Из комфортабельных районов им пришлось переселиться на захолустный участок, где пустовал единственный дом, расположенный третьим от кладбища; он не являлся шикарным дворцом, но выглядел прилично, огораживался двухметровым железным забором и представлял на обозрение аккуратные тропки, выложенные тротуарной плиткой и окружённые красивыми клумбами; внутренние помещения состояли из четырёх жилых комнат, безупречной кухни, санитарного узла, холодных подсобок и одной чердачной каморки, обычно используемой под «детскую».
