— Разувайся, сыночек велел мне в большой комнате располагаться.
Зинаида Николаевна с грохотом опустила две увесистые клетчатые сумки на коврик у порога. Края сумок разъехались, обнажив цветастое постельное бельё и край огромной эмалированной кастрюли.
Жанна молча стояла у проёма, ведущего на кухню. Она бросила влажную губку в раковину, стряхнула воду с пальцев и обтёрла ладони о посудное полотенце.
— А сам Игнат где?
Она не выходила навстречу гостье. Просто смотрела, как свекровь по-хозяйски отодвигает её лёгкий плащ на вешалке, чтобы пристроить свою необъятную куртку.
— В контору поехал, очередь занимать!
Зинаида Николаевна поправила причёску перед зеркалом в прихожей, придирчиво осматривая своё отражение.
— Какую контору?
— Как какую? Прописывать меня будет!
Свекровь победно вздёрнула подбородок, явно ожидая скандала.
— Мы же теперь вместе жить станем. Воздух тут за городом хороший, участок большой. Сыночек сказал, мне для здоровья полезно. Он с самого утра туда помчался, чтобы к открытию успеть.
Дом достался Жанне от родной тётки пять лет назад. Старый, но добротный, с огромным вишнёвым садом, резной верандой и крепкой крышей. Игнат переехал сюда три года назад, сразу после росписи, с одной спортивной сумкой вещей. Первое время вёл себя тише воды. Траву косил, полки вешал, хвалил её вишнёвое варенье.
А потом освоился.
Начал распоряжаться так, будто сам этот дом строил. Тут, говорил, грядки твои дурацкие снесём, тут гараж мне поставим. А полгода назад Игнат взял огромный кредит на бизнес. Планировал перепродавать автозапчасти, стать большим человеком. Идеи, вполне ожидаемо, прогорели. Запчасти оказались бракованными, сгнили в арендованном ангаре, а звонки из банков стали ежедневным фоном их жизни.
Игнат начал давить. Продай дом, говорил он каждый вечер за ужином. Купим студию на окраине, зато долги закроем. Семья же. Муж и жена — одна сатана.
Жанна отказывалась. Скандалы стали громкими, с долгими упрёками и хлопаньем входной дверью. И тогда муж сменил тактику — решил перевезти сюда мать. Насовсем. Чтобы создать невыносимые условия и выжить жену из её же крепости.
— Ты чего стоишь? Помогай сумки тащить, — скомандовала свекровь, не дождавшись истерики от невестки. — У меня там сервиз хрустальный, между прочим. Разобьёшь — век не расплатишься.
— В спальню я вас не пущу, Зинаида Николаевна.
Жанна сложила руки на груди, не сдвинувшись с места.
— Там наши с Игнатом вещи.
— Ваши вещи мы в маленькую комнатку перенесём, — отмахнулась гостья, наклоняясь к обуви. — Которая окнами на забор выходит. Мне врач прописал покой и солнце. А спальня у вас самая светлая. Игнат сам сказал: мама, располагайся как хозяйка.
— Хозяйка здесь я.
— Ой, да брось ты!
Зинаида Николаевна выпрямилась, одёрнув кофту. В её голосе зазвучали привычные напористые нотки.
— Расписаны вы? Расписаны. Значит, всё общее. И долги общие, и имущество. Я тут пропишусь, стану полноправной жиличкой. Будем жить как нормальная семья. А то распустил он тебя. Слишком много воли дал.
Она бесцеремонно обошла Жанну и двинулась прямиком на кухню.
Жанна не пошла следом. Она прислонилась плечом к косяку и прислушалась к звукам. Свекровь уже гремела дверцами шкафчиков, явно проводя ревизию запасов.
Ещё месяц назад Жанна бы вспылила. Начала бы отстаивать каждую полку, доказывать свои права, звонить мужу с требованиями убрать мать из дома. Но сегодня внутри было удивительно пусто и спокойно.
Она прошла на кухню. Зинаида Николаевна уже успела выставить на обеденный стол три банки с крупами и теперь критически осматривала полку с посудой.
— Занавески эти снимем сегодня же, — безапелляционно заявила свекровь, дёрнув за край плотной шторы. — Мрачные слишком. Как в склепе живёте. Я свои привезу, светленькие. В цветочек.
— Прямо сегодня снимать будете?
— А чего тянуть?
Свекровь открыла навесной шкафчик над мойкой, брезгливо перебирая разномастные кружки.
— Крупы надо переставить. Неудобно стоят. Я тут свои кастрюли привезла, они в тумбу не влезут. Придётся твою посуду на веранду вынести. Ну, или в мусорку. Всё равно старьё одно.
— Моя посуда останется на своих местах.
— Это мы ещё посмотрим!
Зинаида Николаевна повысила голос, доставая из своего пакета начатую пачку дешёвого чёрного чая.
— Игнат мужчина. Он в доме главный. Он сказал, что переезжаем, значит, переезжаем. Ишь, принцесса выискалась! Кому ты нужна была бы в свои сорок с хвостиком, если б не мой Игнатик? Подобрал тебя с этой развалюхой, ремонт начал делать, а ты ему палки в колёса ставишь!
— Какой ремонт он здесь сделал?
Жанна присела на край стула, наблюдая за суетой свекрови.
— Крыльцо краской мазнул в прошлом году? И гвоздь в ванной вбил, на который теперь полотенце вешать страшно — того и гляди стена рухнет.
— Он для семьи старался! Бизнес открывал!
Свекровь гневно вскинулась, выронив ложку на стол.
— Мужик рисковать должен, чтобы копейку в дом принести! А ты вместо того, чтобы поддержать, за свои доски гнилые держишься! Нормальная жена бы давно эту халупу продала, кредиты мужу закрыла, да в город перебралась!
— Нормальный муж не брал бы кредиты под сомнительные конторы, не посоветовавшись с женой.
— Да что с тобой советоваться?!
Зинаида Николаевна махнула рукой.
— Ты же в бизнесе ничего не смыслишь! Сидишь тут в своих грядках, ковыряешься. А у парня размах! Ему просто не повезло! И ты должна была его тыл обеспечивать, а не нервы ему мотать! Ничего, сейчас пропишусь, живо тут порядки наведу. Будешь знать, как с матерью мужа разговаривать.
Телефон в кармане Жанны коротко завибрировал.
Она неспеша достала аппарат, посмотрела на экран. Звонил Игнат. Жанна положила телефон на стол и нажала кнопку громкой связи.
— Да?
— Жанка, ну мы всё, — бодро раздался из динамика голос мужа. — Я талончик взял, сижу жду. Мать там приехала уже?
— Приехала, — ровно ответила Жанна. — Сумки в коридоре бросила, занавески мои снимать собирается.
— Ну и пусть снимает!
Игнат хохотнул, явно довольный собой.
— Привыкай, жена. У нас теперь коммуналка. Будете вдвоём на кухне толкаться, пока ты мозги не включишь и не согласишься дом на продажу выставить. Я тебе говорил — по-хорошему надо было. А теперь терпи.
— То есть, это шантаж такой?
— Это воспитательный процесс!
Муж шумно выдохнул прямо в трубку.
— Я тебе русским языком объяснял: коллекторы скоро двери выносить начнут! Мне деньги нужны! Ты моя жена, обязана помочь! А раз не хочешь по-хорошему, будем по-плохому. Мама теперь у нас жить будет. Долго. Счастливо. И очень громко.
Зинаида Николаевна довольно приосанилась, слушая сына. Она даже чайник на плиту ставить перестала, наслаждаясь моментом своего триумфа.
— Игнат, а ты в какое именно окно талончик взял? — поинтересовалась Жанна, глядя на свекровь.
— Какая разница? В девятое! Сижу вот, жду, когда номер на табло загорится. Паспорта приготовил.
— Ты бы лучше документы на дом приготовил.
— А зачем они мне? — не понял муж. — У меня штамп в паспорте стоит, что мы женаты. Пропишу её как родственницу к себе. Ты же тут никто, чтобы мне запрещать.
— Я-то никто, — согласилась Жанна. — И ты тут никто.
В трубке повисла тяжёлая, непонимающая пауза. Даже на фоне государственного гула в конторе было слышно, как Игнат перестал дышать.
— Смысле? — наконец выдавил он.
— В прямом, Игнат. Я этот дом Дашке подарила. Ещё месяц назад.
Свекровь резко обернулась от плиты. Её ярко накрашенный рот приоткрылся.
— Врёшь! — рявкнул динамик. — Ты не имела права! Мы в браке! Это совместно нажитое!
— Совместно нажитое — это твои долги по кредитам, — спокойно осадила его жена. — А дом мне тётка оставила. По наследству. Я с ним могу делать всё, что захочу. Вот и захотела сестре подарить. Ей давно дача нужна была, детям на свежем воздухе бегать.
— Ты... ты совсем больная?!
Голос мужа сорвался на визг.
— Я тут забор красил! Я навес своими руками делал! Я батрачил на тебя!
— Навес можешь забрать. Открутишь и унесёшь. За банку краски для крыльца я тебе триста рублей переведу.
— Жанна, ты ума лишилась?
Зинаида Николаевна вцепилась пальцами в край столешницы, неверяще глядя на телефон. Весь её боевой запал куда-то испарился.
— Я в суд пойду! — продолжал бушевать муж на громкой связи. — Я докажу, что мы вместе жили! Я тут ремонт делал! Ты по миру пойдёшь, поняла?! Я адвокатов найму!
— Найми.
Жанна коснулась экрана, обрывая истерику мужа. Телефон снова затих.
Она перевела взгляд на свекровь. Зинаида Николаевна так и стояла у плиты, замерев с пустой заваркой в руке. Вся её хозяйская спесь испарилась за одну минуту. Лицо мгновенно осунулось, плечи как-то разом поникли.
— Значит так, Зинаида Николаевна.
Жанна кивнула в сторону прихожей.
— Сумки ваши так у порога и стоят. Распаковать не успели. Такси я вам сейчас вызову, до города доедете с комфортом.
— Жанночка...
Голос свекрови изменился. Напористость пропала, уступив место суетливой, заискивающей мягкости.
— Ну зачем ты так рубишь с плеча? Деточка... Сыночек же просто хотел как лучше для всех. У него долги огромные, люди звонят страшные, нервы ни к чёрту. Он же оступился просто. Мужчине поддержка нужна, а ты его на улицу... Как собаку.
— Давай по делу.
Жанна поднялась со стула.
— Сумки свои до калитки сами дотащите или помочь? Дашка чужих не прописывает. И жить не пускает. А она приедет к вечеру с рассадой.
Зинаида Николаевна плотно закрыла рот. Спорить с фактами было бесполезно. Она отставила заварку на стол, нервно поправила кофту и медленно, волоча ноги, поплелась в прихожую.
Через полтора часа к дому на бешеной скорости подлетел знакомый седан. Игнат выскочил из машины, громко хлопнув дверью. Он был готов крушить всё на своём пути, требовать справедливости и выбивать двери.
Но наткнулся на запертую калитку.
Новые замки Жанна успела врезать ещё вчера вечером, пока муж пил пиво у приятеля, празднуя свою гениальную идею с переездом матери.
На лавочке у забора сиротливо стояли две клетчатые сумки. Сама свекровь тихо сидела рядом, обхватив руками коробку со своей эмалированной посудой, и ждала такси, которое всё никак не ехало.
Игнат подёргал ручку калитки. Пнул металлический прут ботинком. Заглянул через забор.
Жанна сидела на веранде и неспеша пила чай. Она видела мужа, видела его покрасневшее от злости лицо, но даже не пошевелилась. Просто отпила из чашки и отвернулась к своим клумбам.
Прошёл месяц.
Игнат с матерью ютились в крошечной съёмной студии на самой окраине города. Долги бывшего мужа продолжали расти, банки звонили всё чаще, а Зинаида Николаевна каждый вечер пилила сына за то, что он не смог удержать такую удобную женщину.
В субботу вечером в гости приехала сестра. Даша привезла огромный торт и коробку пирожных. Жанна налила свежего чая, и они долго сидели на веранде, глядя на ухоженный вишнёвый сад.
Занавески на кухне висели всё те же. Старые, мрачноватые, немодные.
Но зато свои.
