— Я подаю на развод и забираю половину!
Борис с силой запихивал в спортивную сумку стопку рубашек. Ткань смялась, воротники заломились, но его это сейчас совершенно не волновало. Главное было обозначить позицию.
— Половину чего?
Диана сидела за обеденным столом. Перед ней лежала раскрытая общая тетрадь с расходами на месяц.
— Всего!
Борис дёрнул молнию на сумке. Та противно заскрежетала и заела на середине, наткнувшись на рукав.
— Квартиры. Машины. Техники. Я консультировался с умными людьми. По закону всё нажитое в браке делится ровно пополам.
Он наконец справился с замком. Победно посмотрел на жену. Ждал слёз. Ждал, что она начнёт упрашивать, цепляться за рукав, давить на жалость или хотя бы устроит скандал с битьем тарелок. Ради этого он даже речь перед зеркалом в ванной репетировал.
Но Диана только перевернула страницу в тетради.
Они прожили вместе десять лет. Начиналось всё красиво и шумно. Борис открывал свой первый автосервис, строил грандиозные планы, обещал золотые горы и зимовки на островах. Диана работала обычным логистом на складе. Золотые горы как-то незаметно превратились в долговые ямы. Сервис прогорел за полтора года. Потом был магазин автозапчастей на трассе. Потом какие-то мутные схемы с перепродажей металла из соседнего региона.
Все эти годы семью тянула Диана. Стабильная зарплата, премии, вечерние подработки за ноутбуком. А Борис всё ждал своего грандиозного куша. И дождался — полгода назад нашёл двадцатипятилетнюю мастера по маникюру. Девушка с открытым ртом поверила в сказки про успешного бизнесмена на временном спаде.
— Давай по делу, — сухо обронила Диана.
— Давай!
Борис выпрямился. Поправил воротник свежего поло. К переезду к новой пассии он готовился тщательно. Даже замшевые туфли почистил специальной щеткой, которую утром тайком сунул в боковой карман сумки.
— Какую половину ты собрался забирать? — уточнила жена.
— Эту трешку будем продавать.
Он по-хозяйски обвел рукой кухню с недорогим гарнитуром, на который Диана копила два года.
— Можешь отдать мне деньгами, — милостиво разрешил муж.
Борис прошелся вдоль столешницы.
— Если не хочешь съезжать и возиться с риелторами. Машину я так и быть оставлю тебе. Она всё равно сыпется. Но разницу в стоимости выплатишь. Я уже прикинул рыночную цену.
— Допустим, — кивнула Диана.
— Не допустим, а точно! — рубанул Борис. — Закон для всех один!
— Хорошо. А долги?
Лицо Бориса мгновенно перекосилось. Он подошел к холодильнику, достал бутылку минералки и скрутил пластиковую крышку. Вода зашипела.
— А долги, дорогая моя, мы тоже делим пополам!
— Вот как.
— Тот огромный кредит, который я брал на развитие последнего проекта — это семейные обязательства!
Он возмущенно взмахнул руками.
— Я же для нас старался! В дом копейку нёс! Пытался вытащить нас из этого болота!
Диана чуть не прыснула со смеху. Последней копейкой, которую он принёс в дом, был магнит из Турции. Туда он ездил налаживать деловые связи прошлой осенью. Связи не наладились. Зато загар получился отличный, да и магнитик на холодильнике смотрелся ярко.
— Ты на свои хотелки тоже тратила!
Борис сделал большой глоток воды, заметив её усмешку.
— Сапоги себе покупала! В отпуск ездила с подружкой! А я пашу как проклятый без выходных!
— На диване перед приставкой?
— Я генерировал идеи! — взвился муж.
Он недовольно скривился.
— Так что половина долга — твоя. Или просто отдаешь мне квартиру, и я сам закрою вопросы с банками. Я человек справедливый.
Он говорил это так уверенно, с таким непоколебимым чувством собственного превосходства, что на секунду можно было поверить в его правоту. Он свято верил, что жена сейчас сломается под тяжестью перспектив. Кому нужна женщина с многомиллионным долгом?
— Справедливый, значит, — протянула Диана, глядя на свои записи.
— Абсолютно.
Борис прислонился к кухонной тумбе. Ему нравилось, как складывался разговор. Никаких истерик. Он грамотно прижал её к стенке аргументами. Даша будет гордиться своим альфа-самцом.
— Я даже готов не делить мелочевку, — великодушно добавил он.
Борис по-хозяйски окинул взглядом кухню.
— Мебель там всякую. Телевизор можешь себе оставить. Он старый уже, матрица выгорает.
— Спасибо.
— Но микроволновку я заберу. И гриль.
— Гриль мне мама дарила на день рождения.
— Мы были в браке! — отчеканил Борис. — Значит, подарок в общий котел. А я на нём стейки жарить люблю. Даше полезно правильное питание, она на диете.
Диана подняла глаза от тетради. Взгляд был ровным, без единой капли той ярости, на которую он рассчитывал. Это откровенно раздражало.
— Забирай гриль, — разрешила она. — Что еще?
— В гараже резина зимняя лежит. Моя.
— От твоей прошлой машины, которую ты разбил и продал на запчасти три года назад?
— Резина-то осталась! — не сдавался муж. — Я её продам. Деньги лишними не будут на новом месте. Нам с Дашулей первое время надо будет обустроиться.
На столе завибрировал телефон. Экран загорелся. Борис мгновенно изменился в лице. Схватил трубку и сладко протянул:
— Да, котёночек! Да, уже собираюсь.
Он покосился на Диану и отступил к окну. Прикрыл динамик рукой, хотя на кухне всё равно было прекрасно слышно каждое слово.
— Всё по плану, малыш. Да, вопрос с недвижимостью решаю. Загнал в угол, куда она денется.
Диана спокойно чертила ручкой на полях тетради какие-то квадратики.
— Да, сегодня будем праздновать, — ворковал Борис. — Закажи суши, я скоро подъеду. С лососем бери, гулять так гулять. Целую.
Он сбросил вызов. Сунул телефон в карман брюк и приосанился.
— В общем, ты меня услышала.
Борис направился в прихожую. Там стояла еще одна несобранная картонная коробка. Он пнул её носком замшевой туфли, проверяя на прочность.
— Кофемашину я тоже забираю.
— Забирай, — отозвалась Диана со своего места.
— Я за неё огромные деньги отдавал! — донеслось из прихожей. — Почти половину выручки тогда спустил!
— Отдавал.
— Она варит отличный эспрессо!
— Варит, — согласилась жена. — А зерна к ней три года покупала я. И фильтры меняла я. От накипи тоже я чистила. Но забирай, мне растворимого хватит.
Борис вернулся на кухню, таща за собой коробку. Начал демонстративно сматывать толстый черный провод от кофеварки. Аппарат был тяжелый, металлический.
— Я всё посчитал, — не унимался муж, злясь из-за её непробиваемости. — Твоей зарплаты логиста не хватит даже на проценты по моему кредиту.
— Да что ты.
— Без меня ты пойдёшь по миру. У тебя же накоплений ноль. Ты всё на какие-то шторки да коврики спускала. Шмотки свои заказывала.
Он обмотал провод вокруг корпуса и попытался впихнуть кофемашину в коробку. Она не лезла. Картон трещал по швам.
— Так что радуйся, что я предлагаю мирное решение, — пыхтел Борис, продавливая технику внутрь. — Продаем трешку, разбегаемся. Долг закрываем.
Диана медленно поднялась из-за стола. Одернула домашнюю кофту.
Она подошла к нижнему ящику кухонного гарнитура. Там хранились квитанции об оплате коммуналки, гарантийные талоны на технику, паспорта счетчиков и старые чеки. Порылась секунду.
— Значит, квартиру делим? — уточнила она.
— Именно!
— И долги пополам?
— Закон есть закон! — Борис наконец затолкал кофемашину и вытер лоб тыльной стороной ладони.
— Хорошо. Спасибо, что предупредил заранее.
Борис нахмурился. Опять этот ровный тон. Где истерика? Где крики «на кого ты меня покинул»? Он привык, что она всегда пыталась сгладить углы. Всегда договаривалась. Всегда искала компромисс, лишь бы не было скандала.
Диана вытащила из-под кипы бумаг плотный белый конверт. Пожелтевший по краям.
— Что это? — настороженно поинтересовался муж.
— Твоя гениальность, Боря, — коротко ответила Диана.
Она не стала разворачивать листы. Просто положила конверт на край обеденного стола. Рядом со своей тетрадью.
Борис уставился на бумагу. Брови медленно поползли вверх. Он узнал этот конверт. Логотип нотариальной конторы в левом верхнем углу.
Десять лет назад, когда они только расписались, у него как раз попёр первый бизнес. Появились первые шальные деньги с перепродажи. Он сменил машину. Купил дорогие часы. И, наслушавшись советов таких же успешных друзей из бани, потащил молодую жену к юристу.
Тогда он рулил одной рукой, смотрел на дорогу через модные очки и вещал с умным видом.
— Понимаешь, малыш, у меня империя строится. Бизнес — штука рисковая.
Он поправил модные очки.
— Я должен обезопасить активы. Чтобы в случае чего, мои партнеры не пострадали.
Диана молча слушала.
— Подпишем бумажку чисто для галочки. Раздельное имущество. Моё — это моё, твоё — это твоё. Чтобы ты потом на долю в компании не претендовала.
Диана тогда спорить не стала. Подписала всё, что он просил. Ей вообще было всё равно на его доли. Она просто хотела семью.
Борис тяжело сглотнул. В горле внезапно пересохло. Он потянулся к бутылке с минералкой, но Диана спокойно отодвинула её в сторону.
— Эта бумажка давно недействительна, — хрипло выдал муж. — Сервиса того уже сто лет нет.
— Бумажка действительна для всего, что мы приобрели за эти десять лет, — ровным тоном ответила жена. — У нас по ней полный раздельный режим.
Борис уставился на неё, как на сумасшедшую.
— Квартира оформлена на меня, — продолжила Диана.
Она спокойно загнула палец.
— Мама давала деньги на первоначальный взнос с продажи бабушкиного дома. Мы сразу записали недвижимость на моё имя.
Борис слушал молча.
— Ипотеку все эти годы я платила со своей зарплатной карты. Ты в это время строил очередную империю.
Борис пошел красными пятнами. Шея под воротником свежего поло взмокла.
— Это ерунда! — рявкнул он. — Я в эту квартиру ремонт делал! Я плитку в ванной клал!
— Клал, — согласилась жена. — Два года собирался, распилил половину плиток криво.
Она выдержала паузу.
— Потом нанял бригаду, а оплатила её я. Чеки у меня в почте лежат. Но дело даже не в квартире.
Диана придвинула конверт ближе к нему.
— Ты кредит на свой последний проект брал на кого?
Борис замер. Глаза лихорадочно забегали по столешнице, цепляясь то за тетрадь, то за кружку, то за злосчастный конверт.
— На себя брал. И что?
— А то, что по твоей же собственной инициативе, Боря, у нас всё раздельно.
Диана смотрела прямо на него.
— Ты так боялся, что я откушу кусок от твоих будущих миллионов, что сам настоял на этом пункте. Кто берет долг, тот его и платит.
Борис открыл рот, но слова застряли где-то на полпути.
— Твой бизнес, твои обязательства, — фактами припечатала Диана.
Она придвинула к себе тетрадь.
— Кредит твой. Машина, кстати, тоже моя. Я её в кредит брала, я и выплатила. Квартира моя.
Борис молчал.
— А вот кофемашина — да. Чек на твоё имя. Выписка с твоей карты. Можешь упаковывать.
Борис стоял посреди кухни. Замшевые туфли казались сейчас нелепыми. Слишком чистыми для человека, который только что оказался в финансовой яме.
Вся схема, которую он так красиво выстроил в своей голове, рухнула. Рассыпалась на мелкие куски картона, как та коробка под кофемашиной. Он хотел уйти к молодой любовнице красивым жестом. С деньгами от продажи недвижимости. Скинув половину своих провалов на бывшую жену.
Он уже пообещал Даше поездку на море в следующем месяце. Обещал снять хорошую квартиру в центре.
А теперь уходил с сумкой ношеных рубашек. Со старой кофеваркой. И огромным долгом перед банком, коллекторы которого звонили уже вторую неделю.
— Ты… ты всё это время помнила про это, — слова давались ему тяжело.
— Помнила, — не стала отпираться Диана.
— И молчала? Смотрела, как я надрываюсь? Как я бизнес строю?
— А о чём говорить? Ты же сам настаивал на раздельном бюджете все эти годы. Твоя империя — твои правила. Я в твои дела не лезла. Ты мне даже зарплату свою никогда не озвучивал. Говорил, что деньги любят тишину.
Борис попытался найти контраргумент. Выдать очередное обвинение. Сказать, что она стерва. Что она всё подстроила. Что так с близкими людьми не поступают. Назвать её расчетливой дрянью.
Но крыть было нечем. Его собственная жадность, помноженная на трусость, захлопнула капкан.
Он резко развернулся. Подхватил спортивную сумку на одно плечо. Схватил коробку с кофеваркой обеими руками. Пошел в прихожую.
Коробка была тяжелой. Зацепил ею угол дверного косяка. Картон окончательно порвался, провод вывалился наружу и потянулся по полу. Борис грязно выругался. Пнул провод ногой.
Кое-как открыл входную дверь. Пыхтя, вытащил свои пожитки на лестничную клетку.
Дверь лязгнула язычком и закрылась.
Диана подошла к столу. Убрала белый конверт обратно в ящик к квитанциям. Потом взяла со стола забытую мужем бутылку минералки и вылила остатки в раковину. Завтра начиналась инвентаризация на складе, нужно было выспаться.
